Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

dusya

Лето 69, 70, 71

Есть такая песня у Брайана Адамса, например, чудовищно даже думать об этом.

Вообще, поскольку это выглядит как некое травматичное воспоминание о трагических непрожитых прекрасных летах 69-го или 70-го, лучше на этих отшумевших днях жары и ада не зацикливаться. Все, что запомнила:

Четверг. Прихожу в редакцию журнала "Боль" и внезапно натыкаюсь на вечеринку - около пятнадцати красивых, разодетых в разноцветные цветастые платья девушек поздравляют любимого редактора Виктора с днем рождения. Виктор получает настольную интеллектуальную игру и набор бокалов, который незамедлительно решают оставить в редакции, потому что обычно, когда в редакции пьют вино, пьют его прямо из чашек. Виктор страшно расстроган. Тайком под столом ему передают подарок и мужчины - толстую книгу с фотографиями "Лондон в 60-х". Вот некоторым людям очень легко, скажем честно, делать подарки - я, наверное, тоже из таких. Мне почему-то также дарят подарок - какой-то старинный иудейский талисман "на добрую дорогу", я держу его в кулаке всю дорогу до супермаркета "Корона", но дорога кажется не особо доброй, потому что весь автобус наполнен липкими, жаркими людьми, похожими на прижатые к донышку ящика рыночные фрукты. Человек в таких условиях отваливается от человека с чуть заметным чавканьем, обменявшись с ним жидкостью и ненавистью. Вечер проходит в режиме "рагу", не пожелаешь и врагу.

Пятница. Гуляем с Александрой близ улицы Воронянского, пытаясь купить билеты из Киева (не спрашивайте, почему из Киева) в Минск в единственной в городе железнодорожной кассе с Электронной Очередью (сдали? сдали место? о господи! какая я болтливая!) Обнаруживаем железнодорожный бар "Экспресс", ресторан "Огинский", километровый дом без арок и проходов, садовый лабиринт для бабушек ("Сергеевна! Я тут в твои владения вступила!"). Продолжаю убеждать Александру, что это мой любимый район Минска. Выстраиваясь в очередь около банкомата, наблюдаем, как две женщины с хорошеньким йоркширским терьерчиком на поводке встречают двух других женщин с равноценно хорошеньким йоркширчиком на поводке. Начинаются утипусечные мимимишеньки в режиме "встреча прекрасненького с прекрасненьким", йоркширчиков знакомят друг с другом, все визжат и нежничают, в какой-то момент визг переходит в надсадный и почти истеричный, потому что один йоркширчик начинает пытаться выебать другого йоркширчика, причем очень интенсивно и даже в каком-то смысле успешно. Женщины пищат, охают, взаимно извиняются, растаскивают йоркширчиков, но это почему-то у них не выходит, собачки выскальзывают из потных рук, как текучие комки растущей, бредящей грядущими хлебами опары, и, ударившись об асфальт, немедленно сцепляются в дрожащий, стрекочущий восьмилапый комочек (собачки, кажется, делают это как-то интуитивно, даже не задумываясь - просто скрепляются на лету, будто паззл), женщины путаются в поводках, не могут понять, где чья собачка, кто-то берет собачку-девочку на руки, но сзади вдруг оказывается собачка мальчик, все всплескивают потными ладонями, роняют кошелек, собачка падает на асфальт, к ней пристраивается другая собачка, ее берут на руки, но первая собачка тоже вдруг оказывается на тех же руках, все потеют, роняют сумочки с косметикой, что-то друг другу пищат и суетливо дергают за поводки. Собачки и восемь женских рук порождали такое мельтешение в невыносимо маревном летнем воздухе, что у меня разболелась голова, мигрень.
- Офигеть! - с уважением к этой странной породе собачки говорю я. - Четверо женщин не могут справиться с двумя такими малюсенькими соплюшками! А я-то думала, что йоркширчик - это бессловесная бессмыслица вроде воробышка, способная испытывать только две эмоции - гнев и отчаяние, отчаяние и гнев.
Оказывается, у этих собачек есть и третье состояние - когда нет никаких эмоций вообще, но есть смысл и действие, выскальзывание и исчезновение - чистая квинтэссенция бытия.
Как-то их, кажется, растащили. Тридцатиградусная жара, на крылечке ресторана "Огинский" стоят мокрые немолодые мужчины в белых и клетчатых рубашках с коротким рукавом, заправленных в серые брюки. Летний юбилей. Далекие чужие дворы становятся невыносимо похожими на Крым, и кажется, что за девятиэтажкой колышется море.

Суббота.
Иду к врачу промывать миндалины, на тротуаре около Дома Печали слышу в метре от себя истошный автомобильный сигнал, подпрыгиваю и отбегаю на метр в сторону, снова яростный сигнал, подпрыгиваю и упираюсь руками в лобовое стекло. Это свадьба. Свадьба едет по тротуару Дома Печали (наверное, это журналистская свадьба), поет и пляшет, а также сигналит, чтобы прохожие видели, что тут свадьба, люди женятся, веселье, невеста красивая, поженились и вот-вот народят деточек, работали в одной газете и полюбили друг друга, что может быть прекраснее. Отлепляю ладони от лобового стекла, обменялась, стало быть, жидкостями. У невесты потное, уставшее лицо с крупными, как на обложке "Эсквайра", порами. Автомобили продолжают сигналить. Свадьба без жертв со стороны гражданских - не свадьба.

Гуляли с Машей, говорили в основном про смерть, смотрели на очередной парк-фестиваль на лужайках самого уютного в мире города. На холме цвела йога, мы вскарабкались, чтобы посмотреть - толпа людей медленно танцевала что-то несуразное, воздевая ладони к небесам. Посмотрели расписание мероприятий: это танец Шивы. Вот же как хорошо, сказала я, это был танец Шивы, просто мы не сразу догадались, потому что традиционно у человека от силы две-три руки, поэтому не сразу понятно было, а теперь вот прочитали - и сразу ясно, и лишние руки мигом подсознание достраивает, и танец наполняется силой, мощью энергий и духовным совершенством.

Праздновали день рождения Анны в боулинге. Чтобы узреть именинницу, я случайно прошла фейс-контроль в некий гламурный клуб, не разобравшись, куда мне нужно, в боулинг или собственно гламурный клуб (они располагаются в одном здании). Пришла я веселая, расхристанная, в майке-алкоголичке, бриджах и розовых "мыльницах". Ну, знаете, были в детстве такие - розовые "мыльницы", резиновая такая обувь, очень удобная, чтобы летом во дворе тусить и по гаражам прыгать. Охранник спрашивал, что я буду делать в клубе, задумчиво глядя на мои ноги, я отвечала - ну как же, веселиться буду, праздновать, тусоваться! Мимо проходили длинноногие девицы с красивым вечерним макияжем. Веселье, блин, лето, вечер, развлечения! - уже нервно говорила я охраннику, размахивая большой сумкой-пакетом с разноцветными совушками. В итоге меня уважительно пропустили в клуб, хотя оказалось, что мне туда не было нужно. Я пошла в боулинг, а там все веселые, расхристанные, в розовых "мыльницах" кидают огромный оранжевый шар. В боулинге мне приготовили коктейль из ягермайстера и огурцов, по-моему, это самый вкусный коктейль, который я когда-либо где-либо пила в Минске.

Уже возвращаясь, заметили страшное: ежели в какую подворотню минскую нынче летом заглянуть, так там непременно какая-нибудь молодежная пара будет заниматься контактной импровизацией. Выглядит это, честно скажем, жутко. Но мы не успели испугаться, потому что Т. сразу сказал: а, это контактная импровизация, и мы подумали, в самом деле, что это мы, контактная импровизация же. Видимо, это сейчас модно.

Писала статью про хипстерский фестиваль, в какой-то момент почувствовала, что в тексте не хватает митболов и барбершопа. Написала: "на хипстерском фестивале не хватало митболов и барбершопа: это чувствовалось по обилию худощавых молодых людей с окладистыми кустистыми бородами".

Немного начинаю понимать, что лето - самая трагичная пора, ибо почувствовать себя целиком и полностью в настоящем моменте в таком вот режиме нельзя и невозможно.

Пока в моем личном рейтинге далеких и прекрасных лучших летних мероприятий лидируют Похороны Аксолотля, случившиеся где-то в варловых карах небытия. Насладиться Похоронами Аксолотля можно в журнале у Анны Р. Мне кажется, это должен быть такой ежегодный праздник-мистерия, вроде Ивана Купалы или Ильи-Ручейника.
dusya

Лето 54, 55

Страшное дело десятые (мое дело - десятые, вот оно что) - с ностальгией по нулевым слушаю новые альбомы Editors и The National.

Недавно вспоминала, как когда-то давно, лет 10 назад, тренировала в себе смирение и ужас перед запредельным - формой тренировки было осознанное прослушивание альбомов группы YES. С мирозданием был заключен договор: если поступаешь неловко, неправильно, стыдно и нечестно, карму можно очистить, прослушав альбом YES (любой из дискографии) и написав на него крайне обстоятельную  рецензию. Где-то на прошлом компьютере хранится целая папка с моими рецензиями на несколько альбомов YES, и по каждой я очень хорошо помню, насколько чудовищный поступок совершила и что именно я пыталась вычистить посредством этой рецензии. Было ли их слишком мало? Или все же слишком много? Почему я об этом вообще вспомнила? Впрочем, существуют же люди, которые слушают группу Yes для удовольствия. Вероятно, осознанное прослушивание с рецензированием каким-то образом реферирует к этим людям - таким образом, мы осуществляем упражнение на переживание запредельного единства с Другим.

Однажды я хотела написать рецензии вообще на всю дискографию группы Yes за то, что не пошла на концерт белорусской группы "Палац", но как-то замяла этот вопрос. Иногда вспоминаю об этом на концертах группы "Палац", вот в четверг был один, например, на открытом воздухе около музея, вход 10 долларов, между прочим.

В Минске по-прежнему разлита амброзия амнезии в воздухе: не могла вспомнить, была ли эта группа вообще запрещена. Вот, говорю, как круто, что группа "Палац" выступает наконец-то прямо в центре города под сладостным весенним дождем, в разгар бури и ярости, могли ли мы об этом мечтать в годы тотального запрета всех вообще; а потом думаю - а мечтали ли мы об этом? Вообще, мы хоть о чем-то мечтали? И были ли они запрещены? Или не были?

На концерт пришел Некляев, но ушел до 22.00.
- У него завтра только суд, - уточнила Саша. - Поэтому до 22 у него комендантский час, и он не может оставаться на крутые концерты.
- Зато Ирина Халип сюда может прийти после 22.00, - обрадовалась я. - У нее суд уже был. Я бы на ее месте теперь всюду приходила после 22.00. Как пробьет десять - так и приходила бы!

Вот хорошо же, мы теперь про это так легко говорим, так искрометно шутим. Амнезия, короткая память, кого запрещали, кого убивали, ничего не помним, вокруг сладкая сирень экспрессом из мая и в микроволновке разогревают алюминиевые банки с молочным чаем, и ничего не взрывается.

- Кто мы? - кричит ведущий.
- Белорусы!
- Где мы живем?
- В центре Европы!
- Где находится центр Европы?
- ШО!

(речь об озере).

Каждые полчаса случался катастрофический ливень, концертная площадка вместе с людьми утопала в молочно-белой траве, рядом с нами сидела совсем юная девушка в ошейнике и страшно неловко шутила про смерть: смерть-смерть, мы все умрем, на сцене выступает смерть, с неба идет смерть, мы купили пирожок со смертью, пошла с неба смерть, мы раскрыли смерть, но все равно наша смерть немного промокла.

Я смотрела на нее с брезгливостью и печалью: знаю, что многие люди видят и воспринимают меня так же. Наверное, я такая и есть. Так гадко смотрится.

На следующий день мы с Александрой встретились со Светой. Света живет в Варшаве, редкий вспышкообразный Минск она воспринимает с восторгом. Кричит - утки, велокафе, кинематограф, мороженое! Вот парк смотрите, дорожка, бульдозер, молодежь! А вот фото птица, голубь, воробей, месторождение алмазов под Гомелем!

Мы сидим как две старушечки и пьем мятный чаек.

- Вы как две пенсионерки, снулые совсем, - злится Света. - Да что с вами не так?
- Минск! - улыбаемся мы.

- Кстати, Таня, - вдруг вспоминает Александра, - А у тебя бывают такие сны, когда ты засыпаешь, проваливаешься куда-то, а потом приходишь в себя и понимаешь, что у тебя лицо старухи? То есть, это не то чтобы ты была старуха - а просто у тебя не твое лицо, а лицо старухи какой-то?
- Нет, если я просыпаюсь от чего-то, связанного со старухой, то она обычно просто сидит у меня на груди и меня душит.

- Ух, - выдыхает Света. - Вот что я вам скажу. Ужас не в том, Саша, что ты это вообще как-то формулируешь и спрашиваешь. Ужас в том, что ты это спрашиваешь, а она тебе отвечает!

Дождь, гортензия, карманная дыня, новые насекомые, самый хрупкий паркинг восточной европы. Все по-прежнему.

dusya

пососи пустышку. "но все дело в том, что юность прошла мимо"

 Восстановить из черновика?  - спрашивают меня в этом мерцающем окошке вот только что. Я удивляюсь, нажимаю "восстановить из черновика", и он восстанавливает из черновика пустоту. Ну, следовало ожидать.

- Извини, пожалуйста, ты обиделась, наверное! - извиняется вчера Ю.- Просто в какой-то момент вчера ты сказала что-то про то, что вот пришла к нам черная страшная смерть, а я ответила: ну да, наконец-то, все понятно! - как будто ты всегда только и говоришь про смерть и мы над этим смеемся - и, короче, после того, как мы засмеялись, ты повернулась и убежала.

- Нет, ты что, я не обиделась совсем, - отвечаю я. - Я даже не запомнила этого эпизода. Видимо, я уже давно хотела повернуться и убежать, и вообще я даже не говорила про то, что смерть пришла, я просто сказала, что кабарга страшна как смерть - а потом вы засмеялись, и я подумала, что это отличная точка, чтобы поставить точку, типа такой утонченный светский прием!

Ну, кстати, и правда - вот заговорил человек как собственная социальная функция, навязываемая ему окружением, следовательно, состоялся какой-то минимальный коммуникативный ритуал, следовательно, дальше может следовать ритуал прощания или еще чего-нибудь. С другой стороны, любопытно, провоцирует ли ожидаемое социальное поведение дальнейшую ритуальность восприятия? Собственно, лучше об этом не задумываться. Я хотела написать про другое. Дело в том, что мне сегодня с утра (если точно, где-то в семь - я теперь встаю со скворцами, с жаворонками) стало чертовски жаль группу "Петля Пристрастия" из-за рецензии на них, тщательной и обдуманной, но знаковой в каком-то смысле - в ней  очень обстоятельно рассказывалось о том, что всех их вымороченные чувства и эмоции - это пустышка, точнее, пустота (знакомо, да?) на самом деле. Ну, вроде того, что они не то, чтобы честно и искренне говорят от первого лица о своих переживаниях, они, скорей, транслируют некоторую интенцию, выражают желание переживать определенные эмоции и чувства, и эти все их тексты и образы, насыщенные до предела, насыщены не реальным эмоциональным содержанием, а вот этим вот желанием данного содержания, формулировкой желаемого - возможно, предельно четкой и образной, но маскирующей пустоту. Маскировка пустоты, да-да. Где-то мы это уже видели. Желание формы как желание нормы, давай, ешь.

Отлично, конечно - обвинять творческого человека в ТАКОМ, как мне кажется, запредельно жестоко; намного жестче, чем стандартный пинок насчет бесталанности или за что теперь ругают. Или у меня в данном случае просто эмпатия - знакомое, очень знакомое чувство, когда тебя обвиняют в фактическом отсутствии у тебя всего, чем ты хотел бы обладать  и почти по-шамански имитируешь это обладание, надеясь, что имитация последствий взаимодействия, возможно, породит задним числом само взаимодействие или хотя бы сделает его подразумеваемым абсолютом - чем-то, что, вероятно, не случалось никогда, но выглядит случившимся, исходя из полученного из данной пустоты результата. 

В таком случае, восстанавливая из пустоты черновик в виде пустоты, мы никогда не восстанавливаем абсолютный ноль - будем считать, это восстановление интенции, изначального импульса, почему нет.

Но вот приходят люди и говорят: это пустышка, внутри ничего нет. Я думаю, если они поймут, что в данной ситуации внутри действительно ничего нет, им станет немного неловко за эти вот разоблачительные манипуляции. Мы развинтили радио, не нашли в нем дисков с музыкой, оно оказалось пустышкой. Мы вскрыли человека и не нашли в нем две-три его ненаписанные книги - он оказался пустышкой. Мы разбили телевизор, но не обнаружили на ковре кровоточащего трупа ведущей этих дурацких новостей - телевизор оказался пустышкой, ведь он хотел бы, наверняка, чтобы все эти люди по-настоящему сидели внутри него и терлись потными лицами о стекло и железобетон. Мы очень хотим что-то рассмотреть, но видим только туман и черноту, и если мы об этом заговорим - мы пустышка. Черт, это очень трагично.

Впрочем, ладно - у меня подозрение, что этот пост надиктован мне  фосфорорганическим инсектоакарицидом "Актеллик", класс опасности - два. Ведь все дело в том, что последнюю неделю я живу под знаком паутинного клеща и "движение без остановки запрещено".

 
dusya

Возвращение куда

Ужас возвращения в Минск состоит в том, что откуда и при каких обстоятельствах бы ты из него ни возвращался, всегда кажется - прошел максимум день-два; будто и не жгли карманы железнодорожные билеты, не гремела чужая жизнь за окном две недели подряд, не карнавалились в мозгу веселые перламутровые насекомые, и не было ни подростков, танцующих тихие кольцевые танцы, лёжа на остывающих камнях около Базилики Святого И., ни навязчивой галлюцинаторности белого пластмассового чайничка, навечно подключенного к коридорной стене пионерлагеря, ни даже финальной коронной реплики: "Татьяна! А у тебя случайно нет щетки для полотенца?".

Минск величав и спокоен, как шкура удачно полинявшей рептилии. Впрочем, сквозь апокалиптическую пелену фли мне удалось совершить какие-то минимальные социальные действия: дописать рецензию на новый альбом Лучшей Белорусской Группы, встретить Никиту Федоровича Потапенко и забрать у него Два Моих Диска Александра Ливера (спасибо, Анна!), наделить Никиту Федоровича Потапенко гигантским алкогольным пузырём, пообщаться с Анной-Лидой (на этот раз близнецами были мы, Анна-Татьяна; впрочем, обнаружив, что мы облачены в одинаковые гольфы, одинаковые ботинки, и по сути своей одинаковые в какой-то непреднамеренной идиотичности юбки, Анна повела себя как истинный джентльмен - ушла в какой-то садик и сняла гольфы - вуаля, иллюзия множащихся блондинок успешно преодолена!) и странным мальчиком по имени Тарас (еще, кажется, с нами был Ваня Рак, но кто это точно подтвердит?). Город был пуст, чист и красив, как банный лист, как ванна с яичным ликёром и презентация диафильма про Мойдодыра нашим друзьям из Восточной Германии - и когда ты идешь по улице, намазанной праздничным победоносным дёгтем, тебе все время кажется, что ты преследуешь кого-то невидимого, до боли похожего на тебя, но передвигающегося по темной, грязной и восхитительно загаженной стороне улицы - той, до которой тебе еще жить и жить, и бродить этими стерильными коридорами, подобно кровавому комочку в прозрачных прогулочных трубках катетера, до скончания века.

Фля, привозимая мною из Будапешта каждый год, имеет какой-то чеховский, немного гангренозный привкус. Косноязычие, в любом случае, лечится проговариванием - обильно выговорив в любезно встретившую меня пустоту всё болезненное, я наверняка вернусь к предельно афористичному восприятию: означающее-означаемое есть ложь, бла-бла-бла-это-альбом-игги-попа, строить карьеру на чужих подарках нехорошо и т.п. Ну, вот чуть-чуть еще подождать, да.
dusya

Про жизнь: что было вчера. Реализм. Синие бюсты.

День, насыщенный добротой и любовью. В награду за эту любовь я подарю памяти все имена, все живые журнальные имена, пускай страница полнится синими бюстами.

Мы с avvakum спускаемся в черноту подвала и встречаем там igor_l. Куда-то долго плывем на чорной лодке по дегтярной реке. Случайный наш спутник дарит мне альбом собственноручно записанного русского рока, я благодарю его билетом на второй день фестиваля виртуозов мандолины "Калинка-мандолинка".
Мы приходим в магазин "Звук", я выбираю диски на рецензию. Останавливаюсь на последнем альбоме Кати Лель и первом альбоме The Residents. "Апокалиптический набор",  - мрачно радуюсь я.

В кафе "Столовая" встречаем аргентинских студентов. "Это что, дряни?" - спрашивает красивая аргентинка про драники. "Это дерьмо", - отвечает ей avvakum.
"Они же читали Маркеса, должны были все понять", - позже сообщает он мне.

Аргентинские студенты садятся напротив и едят борщ.
Один из них постоянно лопочет: "Борщ, борщ, борщ".
Я думаю о том, что этот аргентинец - переодетая девочка Василиса, которая тоже когда-то умела говорить только одно слово "борщ".
Я выбрасываю недоеденный рис под стол и встречаюсь взглядом с reshetnikov_u, организатором фестиваля "Калинка-М".
"Привет, - говорит он, - Ну как тебе первый день фестиваля?"
О, эти вопросы.
Я отвечаю, он что-то говорит в ответ, я благодарю симферопольского милиционера, чья калинка-малинка оказалась самой виртуозной.
И мы снова спускаемся в подвал.
Там в одной из коричневых комнат сидят auldnick и mynthon.
Не зная, как произвести на них благостное впечатление, демонстрирую апокалиптический набор для рецензирования. auldnick обещает купить журнал "Джунгли патриарха", чтобы прочитать рецензию на Катю Лель.
О, ужас. Надо постараться, думаю я.
Потом мы выходим наверх, на Площадь Героев.
Стоим и ждем.
Вдруг avvakum находит ключи от машины. Задумчиво смотрит на стоящий неподалеку джип.
Одновременно появляется задумчивый мужик, пристально изучающий трещины в асфальте. Лицо мужика точат черви.
"Вот, держите" - отдает ключи, что поделаешь. Мужик благодарно кивает, его лицевые черви крепчают, с хрустом превращаются в бабочек и улетают на Луну. Мужик садится в джип и уезжает.

Появляется algizzz верхом на красной божьей коровке.
Мы едем в клуб "Добрые мысли".
"Где "Добрые мысли"?" - страшно кричит голодная fotoby в телефон.
"Добрые мысли - в голове", - прорицательским тоном отвечает avvakum.
В голове проходит тайная вечеринка "Тузіна Гітоў" и концерт группы "Индига".
Всем очень весело: _ghost_pulse_ поет песню-поздравление для w_mechaniczny, по-недоброму заснеженный zhbankoff пьет водку и ест соленые бутерброды, hamenka_palac ведет разговоры с katemay, и только один varashkevic внимательно слушает "Индигу". Мы, правда, тоже слушаем очень внимательно, потому что они поют новую песню, очень по-хорошему напоминающую "Stay" авторства dave_matthews.
Я отдаю fotoby бутылочку, полную моря, последний номер "Нашего" ("Где ты там?" - спрашивает nazaranka, держащий в руках мягкий журнал "Продвижение" - есть такой вид прессы, "мягкий журнал" - "А я там вот!" - гордо показываю на фотографию Патти Смит), фильм "Геополипы" ("Это про политику, там даже Путин есть!" - говорю я, вызывая уважительную радость) и еще одну вещь, о которой тут говорить нельзя, потому что тут вообще-то о многом говорить уже нельзя.
Видела разных интересных людей: bezkor, _sapunov, ("Спасибо тебе за диск, что ты мне записала! - радостно сказал он, - Больше половины невозможно слушать, а все остальное у меня есть!"), samuusiik, lelichak, budkin и еще много всяких синих бюстов, от которых, милый читатель, у тебя так рябит в глазах (я вообще не понимаю, зачем вы дочитали до этого места, хихи). К сожалению, stopka не присутствовала, но я все равно решила поместить сюда и ее синий бюст без лица, потому что это будет кармически правильно.
Выступает группа "Айша", но с другой вокалисткой почему-то.
Я извиняюсь перед mlata за забытый диск talking_heads. saturday_sunday отвечает, что, мол, не надо извиняться, мы ничего лучшего от вас и не ожидали. На mlata висит тибетский сувенир, такой же, который сидит у меня в шкафу около гробика. Видимо, в Тибете все сувениры - одинаковые. Эх, тяжело иметь родственников в Тибете, тебя всегда можно узнать на улице по выпирающим сувенирам. 
fotoby пьет водку и жалуется: "У меня русская душа, а avvakum этого не понимает".
Мы же пили коньяк и ни на что не жаловались.
Потом _ghost_pulse_ меня ужасно трогательно засмущала, а еще потом мне позвонил папа и сказал, что меня разыскивает тетя Цыля из Нью-Дели, хочет рассказать про свой артроз, вероятно.
Мы попрощались со всеми, особенно с прекрасной _ghost_pulse_, купили немного сербского вина и поехали к fotoby в гости слушать песни на кириллице.
Мы слушали Кобзона, Эдит Пиаф, группу Supertramp, композитора Свиридова, Фрэнка Синатру, Эдиту Пьеху, Анну Герман и все остальные песни, украденные из эфира "Грубого радио". Там это круглосуточно крутят, оказывается.

Дома, чтобы прийти в себя, я десять раз подряд послушала песню Zita Swoon "Little Marie". Вначале я думала, что это песня про fotoby, потом поняла, что песня - про меня на самом деле. Да, тяжело быть подростком: какую песню не послушаешь десять раз, всегда она про тебя!

Я уснула почти счастливая, потому что это был очень хороший и насыщенный день.
Но потом, в три часа ночи, кажется, мне таки дозвонилась тетя Цыля из Нью-Дели и я до утра слушала про ее артроз.
Что ж, родственники даны нам не для того, чтобы мы ходили к ним на похороны. Некоторые родственники вынуждены будут остаться и прийти к нам. Кто-то ведь должен прийти и к нам, в конце концов.

Утром я проснулась, написала рецензии на Катю Лель и Residents и снова уснула, потому что все остальное внезапно прекратило игру в смысл.

Согласитесь, омерзительное количество синих бюстов делает этот пост абсолютно нечитабельным.
  • Current Music
    Beck - Everybody's Gotta Learn Sometimes
dusya

Объяснение. Вопрос о темперации.

Вот, дожили, собственные посты объяснять приходится.

Дорогие друзья! То, что было ниже - это вовсе не Рецензия На Творчество Группы Silver Mt Zion! И вообще - этот журнал не имеет никакого отношения к моей работе - потому что Рецензии я пишу за Деньги. Здесь же я нахожу отдохновение от изнурительного труда: я стараюсь писать о своих увлечениях, наблюдениях, маленьких радостях и повседневных мелких горестях. Вот вчера, к примеру, у меня была маленькая горесть - я начиталась статей, где люди пишут про музыку, и мне стало так обидно, что я и написала про "безумие, безумие". Потому что есть такие люди, знаете, они слушают музыку, а потом пишут: "безумие, безумие, геометрические аккордовые просветления здесь в середине, где гитара тихо взрывается текучими струями вывороченных наизнанку..." - ну, и дальше одни прилагательные, а информации никакой и нет вовсе. Мне от этого всегда грустно, потому что я всегда расстраиваюсь, когда не вижу искры божьей в печатном продукте. Но я побоялась прямо писать о том, что начиталась кошмаров, поэтому решила передать эти кошмары через текст. А на меня уже начали обижаться поклонники группы Silver Mt Zion - и даже спросили, играют ли Current 93 минорную гамму! Смею вас заверить, Current 93 играют прекрасную музыку! И Tra-la-la Orchestra - тоже, разумеется. И Койл, и Моцарт (я сегодня их слушала как раз - в гостях слушала). А эта страничка в интернете - личный блог пользователя vinah, а вовсе и не "журнал музыкального критика". Маленький такой парад бесплатных прилагательных, ага.

Да, кстати. Только что мне задали вопрос:
- А Койл - это хорошо темперированный клавир?

Кто-нибудь может прояснить ситуацию? А то у меня сразу шок случился.
  • Current Music
    lou reed
dusya

Музыкальная дурналистика, продолжение темы

Вы не представляете, как тяжело постоянно писать рецензии на всяких панков! От них уже в глазах рябит, а полку их все прибывает и прибывает. Поэтому, чтобы спастись, приходится ударяться в специально придуманное детство. Однако, не всегда это во благо - оказывается, младое поколение решительно против! Вот вчера, например, встретила я одну хорошую маленькую девочку, которую не видела уже года два. Она на меня этак укоризненно посмотрела и говорит:

- Читала я твою рецензию на Sum 41. Я была в шоке! Я хотела убить автора, а потом увидела в конце твою фамилию и мне стало страшно, что ты такое пишешь. Ты разве не знаешь, что Chuck переводится не как "Чук", а как "Чак"? Я не понимаю!

- Знаю, конечно, - отвечаю я, - А ты знаешь, как это тяжело, когда каждую неделю надо кучу дисков рецензировать и хочется какой-нибудь доброты и искренности?

- Рецензия вообще ужасная, я читала и думала: ну кого же они взяли в журнал, что он в музыке совсем не разбирается! - грустила девочка. А это оказалась ты! А мне казалось, что ты очень хорошо разбираешься в музыке!

Рецензия, кстати выглядела так:

Социально ответственные канадские панки из SUM 21 записали сногсшибательный альбом про Чука, украшенный детскими рисунками и злыми рифмами. Альбом про Гека они запишут когда-нибудь потом, а пока разберемся с Чуком. Так звали одного из добровольцев, который спас панков во время перестрелки в Демократической Республике Конго: парни снимали документальный фильм о голодающих африканских детях в условиях гражданской войны, а тут как раз начали стрелять. Кругом огонь, смерть, ужас! А отважный Чук прикрыл социально ответственных панков своим телом и вывел их в чисто поле, где пули не свистят. После этого панки в благодарность записали специальный детский альбом – о том, как тяжело детям жить в стране, где идет война. А еще о Буше, конечно. И об Ираке. Весь диск таким и получился – насквозь социальным и антивоенным. С гитарным грохотом, назидательным мелодизмом и угрожающей рок-н-ролльностью (кстати, о рок-н-ролле: SUM 41 – одна их любимых групп Игги Попа!). В Штатах этот альбом либо запретят, либо, наоборот, дадут ему целый вагон специально придуманных наград – за храбрость.

- Ну как так можно? - грустно спрашивала девочка, - Мне казалось, что это написал ДЕБИЛ! Я сразу поняла, что этот журналист совсем не имеет никакого понятия о том, что такое настоящая панк-музыка!

А я тогда тоже очень грустно подумала: это вы, милые дети, не имеете никакого понятия о том, что такое настоящая панк-музыка. А тот, кто это понимает, при явлении всякого панковского Аркадия Гайдара с панковскими юными тимуровцами все равно будет писать про Чука с Геком, чтобы не тревожить свое восприятие и таланты ненужными эмоциями. Хотя, кстати, группа очень славная, и альбом тоже, ага.
А вообще нам всем пора на свалку.




  • Current Music
    Andreas Johnson - Spirit Of You
dusya

Музыкальная страничка от Ираиды Дэнц

Пока я сидела на берегу реки, выплакивая все слезы хором с Deadwing'ом и напрочь отстранившись от всякой музыкальной реальности вообще, оказалось, что еще две мои любимые группы выпустили по альбому (Виктор По любезно сообщил перед занесением в сучью саранчу - славный, замечательный Виктор По, не обиделся на занесение в саранчовый список и один раз даже сдержанно погладил Лютика по голове при своей-то крысофобии). Позор, позор! По словацки-чешски - внимание, детишки, сейчас будет позор!
1. Фальшивые ирландци Levellers вот только что сделали блинчик под именем Truth And Lies (чувствую, что блинчик будет со сгущонкой, однако на то и молодость, чтобы создать лучшие свои произведения, а потом гулко и пусть стоять на столе глиняным кувшином). На обложке хохочут друиды. Их нарисовал Джереми. Янук, Янук, а куда пропала наша новогодняя версия песни "Беларусь болей не адчувае сонца"?
2. А вот истовые американци Dave Matthews Band, знаменитые тем, что их водитель как-то сбросил с моста галлон бесценных музыкальных какашек прямо на прогулочный катерок и задавил какашками десяток японских туристов, так вот, они (Дэйв Мэтьюс и его обезьянки) выпустили сульфат Stand Up. По поводу этого сульфата у меня вообще никаких мыслей нет, потому что предшественный сольный Мэтьюсовский чертенятко оказался крайне занудным (кроме песни "Эй, кладбищенский экскаватор, не так глубоко!", разумеется) - дело не в этом. Дело в отсутствии ожидания. Живешь, играешь в тарелочку, пишешь рецензии на плохую музыку в большую газету, а тут  - бац - альбом вышел у твоей любимой группы. А тебя уж и нет давно - смешно? Не смешно, а ты переслушай. Вообще, насильно заставлять себя любить новые и плохие альбомы любимых групп - признак духовной зрелости, а вовсе и не любовной истомы музыкального назначения.  

dusya

Совпадения

Вот представьте себе - вы никогда в жизни не видели человека, немного и очень странно разговаривали в ICQ ("У меня тут Pixies играют". "Surfer Rosa?" "Ааа, откуда ты знаешь?" "А у меня Dave Matthews Band". "Чтоооооо?"), тут человек вдруг читает твою рецензию на диск Therapy, после говорит тебе в ICQ, мол, дай послушать альбом, я соглашаюсь, ясное дело, даю телефон, беру диск на работу - вечером стою на остановке, человек звонит - "Можно сейчас встретиться?", я начинаю канючить, мол, времени нет и вообще я уже не на работе, а ты где, а я там, а я тоже где-то в этом районе, угу, а потом я ПРОСТО поворачиваю голову и вижу, как в двух метрах от меня стоит человек и движения его губ совпадают с тем, что я слышу в телефоне :) Ясное дело, ужас, вопли, истерика, "ничего себе!" и шок. Ну, не знаю теперь что и думать. Вот надо бы привыкнуть уже. Ну почему нельзя к такому привыкнуть? Ну, это ведь уже нормально, когда ТАК ПОЛУЧАЕТСЯ, да?...