Category: образование

dusya

допустим, семинар. допустим, для мертвых.

Приснилось, что открыли литературную школу для тех, кто уже умер - примечательна она тем, что преподают там самые лучшие писатели из мертвых: Набоков, Кафка, Дэвид Фостер Уоллес, Берроуз - ну, не все, конечно, но некоторых уговорили. Некоторых уговорить не удалось, но это нормально. Семинар невероятно престижный, попасть на него трудно, отбор серьезнейший, оплата тоже огромная, фактически целое состояние. Зато какие преподаватели! Один минус - само обучение происходит уже после жизни, разумеется. В этом сне один мой приятель, очень талантливый молодой человек (это приятель из сна, в жизни я с этим человеком не знакома) прошел конкурс, выиграл грант и каким-то чудом оказался среди принятых в эту школу. Где-то лет в двадцать шесть у него диагностировали рак в терминальной стадии, я его навещала в хосписе, и он был ужасно счастлив, что вот-вот умрет и наконец-то сможет попасть в эту литературную школу и поучиться у своих любимых писателей, он буквально не мог дождаться. Я ужасно завидовала, очень просила его потом рассказать, как там вообще, и прислать мне что-нибудь из того, что он там напишет, он грустно кивал и мы оба понимали, что ничего не получится, конечно же, ни рассказать, ни прислать.  
dusya

математица бессонница

Мне раньше часто снился кошмар о том, как я пишу контрольную по математике.

Математику я никогда не понимала, это был какой-то вязкий сюрреальный мир неподвластных разуму абстракций; мне даже наняли репетиторшу, кажется, в десятом классе, но после того, как у нас оказались одинаковые музыкальные вкусы, репетиторша, в основном, учила меня играть на гитаре. Маме мы обе говорили, что я занимаюсь математикой. Чтобы нас не спалили, она иногда все-таки объясняла мне какие-то алгебраические штуки, но не очень успешно.

Два года за меня математику делала моя одноклассница и подруга Катя Ксензова - ей было не сложно, а я в ответ старалась быть интересным странным другом, тем более, что с ней почему-то не разговаривало ровно полкласса, так что я даже шла наперекор толпе. Она была математический гений, поэтому на контрольных, молниеносно решив свой вариант, возилась с моим и отдавала мне аккуратный листочек с задачами. Когда мне выпадало идти к доске, она тихо передавала мне под партой свою тетрадку - там у нее уже были решены абсолютно все примеры из учебников. Я проучилась так два года с абсолютной математической пустотой в голове, зато могла сносно сыграть "Blackbird singing in the dead of night" - мы с бой-френдом даже организовали рок-группу и выступили с позором на дне ветеранов.

На выпускном экзамене по математике я сидела, смотрела в окно, и ждала, пока Катя Ксензова решит свой вариант и пришлет мне депешу с моим. От скуки я начала что-то черкать в тетрадке - все эти косинусы, формулы, вся эта вязкая космическая срань. И вдруг у меня - о господи! - сошлось! Все сошлось! Это было так же мощно, как подобрать какой-нибудь адский септаккорд: вселенская звенящая гармония! Я попробовала решить еще пару примеров - снова сошлось и запылало ясностью! Я вскочила и закричала:

- Поняла! Господи, я поняла! Я поняла, как это все решать!

- Тихо, тихо, - застонала математичка. - Пожалуйста, сядь, умоляю. Все это поняли в девятом  классе. Это одиннадцатый. Это выпускной экзамен. Ради бога, молчи, молчи. Я не хочу знать этого.

- Но я поняла! Я только что поняла, чем вы два года тут занимались! - закричала я. - Катя! Катя! Не отдавай мне ничего! Я поняла! Я сама все решу! Я только что врубилась, как вы все это делаете! Боже, как прекрасно, что нам устроили такой экзамен, когда можно посидеть и разобраться!

(меня как-то заставили заткнуться, я кое-как пережила свое откровение, решила выпускные задачки, получила хороший балл и все закончилось мирно, хотя математичка, подозреваю, была травмирована)

Я недавно вспомнила этот случай, мне он показался смешным.

И вот позавчера, засыпая, я вдруг подумала: а кто у нас была математица? Была же, блять, математица какая-то. Вот была химица Мария Васильевна, рыжая, в парике. Был физик, Александр Терентьевич, с золотым зубом. Физруков всех помню в лицо, хоть сейчас нарисовать могу каждого. А математица? Как ее звали-то? Как она выглядела? Был же человек, ну. В памяти на месте математицы зияла совершенная пустота. Я часов до трех не могла заснуть, но так и не вспомнила математицу. Что это за херня, думала я, как человек может забыть всю совершенно математицу нафиг целиком? Мне же снятся кошмары про контрольную по математике, там же есть какая-то математица, прообраз какой-то, то есть? Но нет, никакой математицы, стерли человека. Я бы спросила у одноклассников, но боюсь, что их тоже стерли: где сейчас берут одноклассников, чтобы их спросить?

В общем, у меня уже несколько ночей бессонница из-за этого. Думаю, мне нужно позвонить маме, попросить ее найти школьный альбом с фотографиями, где ближе к финалу должна быть такая розовая прощальная виньетка с торжественными портретами учителей и учеников. Мама, если ты это читаешь, найди мне там математицу, умоляю. Это какой-то чортов невроз.
dusya

Май 15, awwww, нигде не место красоте.

В пятницу ездила в лесную школу, в которой я теоретически могу изучать летние курсы кройки и шитья - мне нужно было забрать чемодан документов, без которых меня не то, что к шитью, даже к выкройкам не подпустят на пушечный выстрел, пулевое ранение, нож в спину. Добрая женщина-секретарь  по имени [ - - - ], с месяц клятвенно обещающая прислать чемодан документов почтой (я уже поняла, что в Америке некоторые секретарские и офисные должности буквально подразумевают такую непрекращающуюся тяжелую работу, как месяц клятвенных обещаний и ничего более), в процессе личного визита сдалась, смягчилась, рассказала о том, как до четырех утра оформляла мой чемодан, а также неожиданно собралась выдать документы из рук в руки, о счастье! Спустя пару мучительных минут, обшарив пухлыми смуглыми ручками весь свой огромный секретарский столик (стэплер, недопитый кофе, хипстерская печенька! печенька, Карл!), округлила глаза и неожиданно флегматичным тоном сообщила: "I don't see your documents here. They're probably with... whoever".

Гениально, подумала я, это же вообще золотая фраза на все случаи жизни! О американская бюрократия и роскошная индийская девочка-пирожочек с милым смешным именем, которое я боюсь  писать в этом журнале, потому что уверена, что оно единственное и неповоримое и тут же заиндексируется во всех кэшах! Это даже круче, чем "она утонула". They're probably with... whoever.  То есть, хуй пойми кто ваши документы, видимо, взял, но не переживайте. Нет, фраза вообще потрясающая, ей можно объяснить любой катаклизм. Время перечитывать Салмана Рушди, не зря я взяла с собой "Землю под ее ногами", с чем же еще ехать в параллельный мир на вечеринку.

Where is my life?
It's probably with... whoever.

Where are all of my friends?!
They're probably with... whoever.

Where am I?
You're probably with... whoever.

Зачем переживать? Я и не переживала. За время ожидания мы с воображаемыми друзьями обнаружили в лобби а) картину "Марк Ротко и Дэвид Хоппер поехали вместе в санаторий и нарисовали зонтики и грибы" б) брошюру "Детям о наркотиках: с какими веществами вы можете столкнуться в нашей лесной школе во время летнего семестра в) буклет "Популярно о Клеще: Болезнь Лайма Как Некая Неизбежность, Ведь Мы Находимся в Сосновом Лесу Над Гудзоном" - нам ли грустить с такой литературой вокруг! На лакированном столике также обнаружилась школьная газета. На первой же странице оказалась роскошная передовица: "В трех комнатах нашей общаги ОБНАРУЖЕНЫ КЛОПЫ!". Передовица была тревожная, как конница - мчалась громовито и панически через две полосы, окруженная искусным, несколько даже хипстерским изображением нарядных, детализированных, налитых типографской черной кровью клопов. Клопы были просто огромные, размером с ладонь. Представилось, как дети с факультета журналистики приходят к детям с факультета изобразительных искусств и говорят: "Ребята, тут у нас передовица про клопов и нужно, чтобы кто-то нарисовал клопов. Только это должны быть крупные клопы, потому что вот у нас текст на половину полосы, а нужно забить две полосы, так что можно или крайне много клопов, или буквально два-три клопа, но покрупнее". И какая-нибудь девочка вызывается: я! я очень люблю рисовать клопов! (мне кажется, что я тоже могла бы быть этой девочкой, я дико люблю рисовать клопов). И рисует всю ночь - друзья зовут ее кататься на качелях в сосновом лесу (да, там такое есть), идти пешком в городок-в-табакерке Тиволи тусить до утра в хипста-ландромате "Последний носочек", пробовать все содержимой нравоучительной наркоброшюры про искушения академгородка, посещать лучший концертный зал над долиной Хадсона и сейшенить на лужаечке с растаманами (видела, было). А девочка отвечает: друзья, я не могу, я рисую в газету клопа! И рисует клопа всю ночь.

Что-то подсказывает мне, что моя жизнь в Минске была именно такой.

Впрочем, это не было как-то особенно грустно.

Где-то через час мне все-таки добыли пакет документов, я пофотографировала тщательно расставленное в лесу современное искусство (ну, такая вот лесная школа - то белый унитаз из-за сосен горделиво выглядывает, то фарфоровые кеды на осине развешаны, как покойники, то мусорный ящик ожил и просит пить умирает), посетила хипстерский рай Тиволи, чтобы убедиться, что там на обочинах стоят огромные олени и умильно смотрят влажными бэмбиными очами (факт, смотрят) и погрузилась в невысказанные всякие вещи. Мне кажется, здесь еще важно написать про альбом Pulp "Separations" и одинокий диско-шар в пустой школьной столовой, но красоте здесь не место. Нигде не место красоте.
dusya

Лето 26

Комментируя ЖЖ Марты, вспомнила, что в детстве у меня было что-то вроде синдрома Аспергера: я, например, не умела воспринимать риторические вопросы как риторическую фигуру; они добивали меня буквальностью. Вопрос, повисший в воздухе, как остановленная выстрелом стрела или засыпанный взрывом взрыв, рождал в голове неуютную пра-щекотку, напоминающую те неприятные младенческие сны о болезненном со-положении предельно малых геометрических категорий с предельно большими. Поэтому ответ на риторический вопрос был способом выжить во времени и пространстве, не застыть этой точкой и выстрелом где-то на границе стремительно уплывающего мира, не переселиться в реальность, где вместо материи остаются лишь причудливо сплетающиеся категории предельности - черт его знает, каким гигантским треугольником, сжатым в предельно малую точку, я окажусь, и надо ли это мне. Но смотрелось это чудовищно. Например, если воспитательница в детском саду, хищно скользя взглядом поверх бледных детских головок, цедила: "Ну-у-у-у, и кто еще у нас хочет постоять в углу?", я непременно вставала и говорила: "Я хочу!", внутренне ужасаясь своей - да нет, это не смелость, это скорей такая разновидность страха - если бы я не ответила, случилось бы что-то запредельно неприятное, невообразимое даже. Воспитательница пугалась в ответ, рассеянно говорила: "Ну, хорошо, иди, стой", я стояла в углу и думала о том, что человек, который ответил на вопрос и человек, который сейчас стоит в углу - совершенно разные люди, и что так будет всю жизнь - я теперь всегда буду разными людьми, и важно об этом не забывать, потому что почти все эти разные люди жутко забывчивые.

В школе я тоже отвечала на риторические вопросы ("А голову ты не забыла? - Нет, кажется, не забыла", "Это что такое?! - Это тетрадка", "А третью часть кто делать будет? - Я не знаю, кто"), учителя это воспринимали, разумеется, как троллинг, но я это и правда делала от ужаса - я буквально обмирала при виде взрослых и понятия не имела, как с ними общаться, и старалась ничем их не злить.

С годами я, кажется, преодолела этого тихого Аспергера и уже практически гений коммуникации (зря я это написала, соврала же), но зато теперь на своей работе (а я работаю в рекламе, надеюсь, никто не забыл) я иногда отвечаю на комментарии к моей редактуре именно таким образом - так детская немощь трансформировалась в склочный неприятный характер. "А редактор-то сам хоть пробовал этот текст видеоролика вслух читать?" - приходит ко мне комментарий. "Да, конечно!" - весело отвечаю я и не правлю в тексте ни строчки. А на идущее вслед "почему вы ничего не переписали, я же просил переписать!" отвечаю: "Просьба переписать обычно выглядит как просьба переписать. Например: пожалуйста, перепишите текст. Или там - замените эти слова другими. А так мне пришел вопрос о том, пробовала ли я читать текст вслух, и я ответила, что пробовала. Я и правда пробовала".

Вообще мне кажется, что все детские коммуникационные кошмары потом вырастают в жесткие способы издеваться над прекрасными далекими людьми, у которых в детстве никаких кошмаров не было и которые на вопрос о том, кто еще хочет в угол, сжимали под столиками маленькие кулачки и думали: нет-нет, мы совсем не про это вот все. Это мы им так мстим за раннее понимание тайн и загадок взрослого мира.

Вообще вчера не было ничего интересного: снова ходила в банкомат (это что-то вроде аттракциона), а вечером, в магазине, произнесла фразу о том, что я во время перестройки зарабатывала на жизнь надуванием целлофановых пакетов, рубль за пакетик, в день по 100-200 пакетов делала, поэтому теперь могла бы, вероятно, быть не самым ужасным джазовым трубачом.
dusya

вести из мира школьников

Папа пошел в школу, ведет себя там вызывающе, вчера хулиганил и его чуть не побили одноклассники. Снилось, что я умру то ли в 79, то ли в 80. Вчера случайно пригласила родителей в ресторан "Эпидемия", они вежливо отказались - "прости, мне нужно вырезать глаз", хорошо. В зеленом автобусе сообразила, что в кошельке гарцует белая бумага и пестреется рваный круизный доллар; контролерша, пробегая мимо, кричала: "Взрослые, показываем талончики, проездные! Школьники, показываем лица!", я повернулась и мне в лицо выдохнули: "Так, вижу, школьники", на что я тихо сказала: "Нет", но безрезультатно. Видимо, сейчас такое время, когда даже у школьников такие лица. А ты всю зиму тут сидишь, говорит писатель Алексей Толстой (ох), и уточняет - и много насидела? Насидела айфон, хочется  сказать, я чувствую, что насидела айфон. Теперь надо куда-то пойти и забрать его. Многие мои друзья насидели айфон, я хочу быть уверенной, что располагаюсь в пространстве необходимым для этого образом. Хочу быть писателем, зимовать в Непале, бороться за премию, игнорировать тонкости локального музпроцесса. Но пока я рыцарь ночных распродаж, и мои тугие зимние трофеи - банка персиков в сиропе и массандровский мускатель, закономерный итог блужданий в чужих приветливых дворах, улица Андреевская, стоп.
dusya

что нам делать с ложью. меняем ляписов на тигровых лилий.

В честь начала апреля отправились с Сашей в автошколу. Не совсем пока что понятно, зачем таким людям, как мы, получать права на управление средством. Возможно, это часть дзенского психотренинга, который мы втайне затеяли, пытаясь разобраться в социальных условностях этого мира. Сашин муж ездит в какой-то кружевной шевроле, надеется, что после вечеринок она будет его развозить по всем его домам: раз, два, три, я выбираю этот. Мне же просто не хватает документов как метафизической категории и стеклянной вышки возможного прыжка в иную форму бытия, и какую-то другую воду для дыхания. Пока из действительных только паспорт и заканчивающаяся виза в США, этого мало; права на управление средством я считаю годным, сильным документом, не хуже кровавой корочки союза писателей Москвы. Это дополнительное право на движение куда-то отсюда  прочь. Теперь им невозможно не воспользоваться, особенно если учесть, каких кровавых мальчиков подлил в наш коктейль "Падляска" польский консулярный советник.

Вспомнила Сашин грустный осенний вздох: "Ну, Таня, раз Адэля уехала, нам теперь с тобой придется... ну, как это... ДРУЖИТЬ". Ну вот, мы решили дружить, поэтому пошли в школу, и там, натурально, сериал "Школа".

- Ну правда! - кричала я, окуная ложку в чудовищно дорогую тыквенно-рисовую кашу (в стране коллапс экономики, рис стоит миллион, суши валяют из гречневой каши). - Посмотри, кто там вокруг нас сидел! Возле меня, например, был классический Тупой Мальчик. Сзади была Тихая Отличница. На первом ряду и на третьей парте сидел Епифанов, вылитый - видела? А рядом с ним сидел Миша Дятлов, он еще умный вопрос задал, но такой, подъебистый, что ли. Перед нами на первой парте сидела Будилова...

- Да, - нашлась  Саша. - Это настоящая Будилова: она все время хохотала, отвечала на каждую реплику преподавателя, смотрела на него и поднимала руку!

- Вот! Будилова, значит, у нас уже есть. А Носова... Носова, получается, буду я - потому что я в самом начале собрания встала, подняла руку с белой бумажкой и спросила: ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ С ЛОЖЬЮ? А потом подошла к преподавателю, швырнула ему на стол эту бумажку и сказала: "Мне кажется, что вы нам лжете!".

- Точно, Носова. - согласилась Саша. Действительно, там приключилось что-то сюрреальное: трем-четырем людям раздали особенные квитанции на оплату, где в графе "бензин" было крупными, хищными буквами начертано: ЛОЖЬ. Занятия - двести тринадцать сорок три пятьдесят восемь, предположим, а бензин - ЛОЖЬ. Я, конечно, возмутилась и спросила, что нам делать с ложью. Возможно, это было первоапрельской шуткой, вроде того, что все экономические операции по безналу в этой долбанной стране - ЛОЖЬ, вначале подумали мы, но потом решили,что это очень странная шутка, раздавать некоторым людям бланки с надписью ЛОЖЬ. Можно же было написать смешное что-нибудь. От ЛЖИ же, натурально, мурашки по коже. 

- Эй, а я тебя где-то видела!!! - закричала курящая на крыльце школы Будилова проходящей мимо Носовой. Носова, как полагается, была в черном-черном пальто. Мне это начинает нравиться.

Ах, да. Еще я спасла Сашу от превращения в Элеонору. Она немного опоздала на перекличку, а там в самом начале отсутствовала какая-то Элеонора. Школота - народ жестокий, воображение у них часто обусловлено фонетическими свойствами обозначения объекта, требующего усилий этого самого воображения, все начали дружно обсуждать как могла бы выглядеть Элеонора. Портрет складывался устрашающий, но харизматичный. И тут в класс вошла Саша. Ну, вы видели Сашу (некоторые). Еще до того, как все сообразили, я закричала страшным голосом:
- ЭТО НЕ ЭЛЕОНОРА! (и правильно, потому что Будилова уже начала победно шипеть: а вот, вот и Элеонора пришла! девушка, девушка, а вас как зовут - Элеонора?)

- Хотя знаешь. - потом призналась я Саше. - Ты, возможно, чуть-чуть Элеонора. Тебе никогда не казалось, что ты немного Элеонора, нет?

Саша ужасно смутилась.

В остальном был день как день: много думала про группу Pet Shop Boys и их гей-оперу, получала самые печальные в мире гонорары (букеты осенних цветов, пирожные "макарон" на фарфоровом блюдечке, жестяные талончики на третью линию метро), стриглась у известного детского писателя (Туве Янссон?), ела у Веры замечательный грибной суп с коньяком (говорит, муж приготовил - неудивительно, учитывая коньяк), организовывала флэшмоб "Неважно, что сегодня первое число" около клуба "Реактор", но ничего не вышло, т.к. он постепенно перерос в акцию "Меняем "Ляписов"  на "Тигровых лилий".

"Вот четыре года назад я бы ни за что не поверил в такое, - сказал какой-то человек с круглым лицом, грустно рассматривая белый-белый билет в своих руках. - Что я! В городе МИНСКЕ! Буду СДАВАТЬ билет на ЗАПРЕЩЕННЫХ Ляписов! И покупать на эти деньги билет на РАЗРЕШЕННЫХ Tiger Lillies!!!".

Да, подумала я, сказали бы мне это первого апреля две тысячи первого, я бы целых десять лет хохотала. Хотя я и так все эти десять лет, кажется, почти ничем больше не занималась.
dusya

british

Такое часто бывает, что при мне кто-то говорит - мол, этот британский английский вообще непонятный, что за камни у них во рту от самого рождения? 

Честно говоря (даже неловко признаваться), у меня постоянно что-то похожее возникало в голове от американского английского - хотя это чертовски смешно, конечно. Возможно, языковые впечатления и нормы усваиваются и формируются  в детстве - и потом уже все, ничего не изменить, но я в это не верю, потому что после каждого моего приезда из Нью-Йорка некоторые друзья начинают хихикать по поводу того, что у меня слегка сдвинулись интонации - ну да, я верю, такое бывает. С английским у меня сейчас все достаточно мрачно, по сравнению с подростковым и совсем юным возрастом (ну, отсутствие практики - впрочем, несколько недель нахождения в подходящей среде мигом снимает все проблемы и блоки), но факт остается фактом - моя образцовая английская школа с детства вбивала в меня стандарты британского произношения - и все эти культурные обмены с детьми из Лондона тоже мощно повлияли на формирование языковой нормы, что ли, в общем, все говорили именно на этом языке, и я привыкла, что он должен быть таким. Более того, когда я лет в 14-15 ездила в Англию в рамках этих самых школьных обменов, я не особенно мучалась непониманием (разве что какая-то тетка с ярковыраженным кокни-акцентом сводила нас всех с ума), все говорили ясно, четко и понятно, этот язык был родным, я слышала каждую букву и бойко со слуха копировала тексты битлз в отдельный блокнотик, пока не купила где-то на Бейкер-Стрит сборничек с их стихами (выяснилось, что ливерпульский я все же понимаю хреново, блокнотик стал чертовски стыдным). Разумеется, что и музыку я в те времена слушала исключительно британскую - радиохед, блер, оазис, палп и всякое прочее, что тогда было положено слушать школьникам середины 90-х. 

В общем, с тех благословенных пор прошло много лет, я уже почти начала забывать язык, и тревожилась только тогда, когда делала по работе телефонные интервью с различными музыкантами (а это происходило достаточно регулярно в силу специфики этой самой работы) - оказалось, что с англичанами мне общаться НАМНОГО проще, чем с американцами - американцев дико бесила моя лексика (она казалась им вычурной, они даже шутили на тему того, что я типа знаю английский лучше, чем они, во всяком случае, отчаянно пытаюсь делать вид!), а я не совсем понимала самых простых слов, потому что по телефону они превращались в кашу, которую я потом часами расхлебывала, пытаясь все это расшифровать. Беседы с английскими музыкантами вообще были какими-то самыми ясными и прекрасными в моей жизни - потому что я не ДУМАЛА в процессе разговора о том, как сказать это и то, как понять, что они говорят и вообще - это просто были хорошие приятные разговоры о важном, и я умудрилась пообщаться вообще, наверное, со всеми, чье творчество как-то меня волновало с детских лет. 

Потом я стала заниматься немного другими формами журналистики, прошли годы, и вот я приезжаю в Нью-Йорк и, блин, вообще мало что понимаю! То есть нет, это понятно, что я не понимаю пуэрториканских и пакистанских водителей поездов метро, которые сообщают тебе что ваш R train сейчас превращается в тыкву, точнее, в N train и едет в какие-то ебеня без остановок и следующая остановка какая-то чертова ЯМАЙКА (я не шучу), но там я научилась ориентироваться по китайцам - если толпа китайцев, которой выходить за одну остановку до меня, вскакивает и бежит к выходу, мне надо бежать за ними. Китайцев и негров я тоже не понимала, и это тоже нормально, но тот факт, что я не всегда понимаю белых обычных американцев, меня страшно выбешивал! Казалось, что у них у всех в голове - мелкие морские камушки с водичкой, и они полощут себе всем этим рот. Юля сказала, что американцы просто говорят очень быстро и очень простой лексикой - в отличие от европейского английского: европейцы говорят намного медленнее, но грамотнее, как ни странно, и лексика у них богаче. Конечно, через несколько дней я уже начала все понимать, но потом меня тоже жутко накрыло - вот я еду в поезде Metro North, вокруг меня люди, все болтают друг с другом по телефону и просто так, и я понимаю каждое слово, которое они говорят - то есть, в современной этой американской речи нет незнакомых слов! А это достаточно мрачно, учитывая, что я знаю язык совсем не идеально. То есть, они обходятся в повседневной жизни максимум тысячей слов? Или двумя тысячами? Или меньше? Почему вообще мне этот язык кажется странным? 

Ужас в том, что когда летом 2009 года в Нью-Йорке я попала на концерт Джарвиса Кокера и он со сцены начал нести прекрасную чушь, я прямо сразу закричала - "Ура! Вот наконец-то кто-то заговорил на НОРМАЛЬНОМ языке!". А когда я вернулась, мне в этот же день, в Минске, надо было делать телефонное интервью с Хоулеттом из группы Prodigy, и это тоже был такой праздник, так все было ясно и понятно, такой хороший язык и слышна каждая буковка, пускай он, сука, и жевал резинку все время, и цедил слова сквозь зубы. 

Я вот думаю, если я поживу какое-то время в Америке, я буду по разному воспринимать эти языковые девиации? Пару раз в Нью-Йорке я говорила, что меня очень бесит здешняя речь, и я замечала, что мои американские друзья немного обижаются на эти мои слова - поэтому я перестала это говорить (я вообще часто говорю фигню, не подумав) и стала больше думать: что же здесь не так, почему я не могу переключиться. Видимо, вышло так, что все-таки британский английский как-то прописался в мое подсознание как некая норма, поэтому американский язык все равно кажется мне каким-то СТРАННЫМ, в нем мне чудится некая магическая диалектичность, эсперантизм, выдуманность. Как будто они взяли британский язык и адаптировали его для масс, что ли - сделали такую быструю, игривую, гибкую и упрощенную версию. Впрочем, когда я смотрю американские фильмы, это все немного сглаживается, потому что драматургически выверенная, интеллигентная, отрепетированная актерская речь - это все таки другое. 

С английским тоже, кстати, за годы случилось что-то странное - у него очень сильно поменялся лексический пласт, когда я читаю новости ВВС, я порой офигеваю от прочитанного - 15 лет назад эти слова еще никто не употреблял

Учитывая тот факт, что почти все мы здесь, в Беларуси, в повседневной жизни в большей степени говорим на немного выдуманном, чуть искаженном русском, все это представляется мне печальной языковой ямой, из которой выхода нет, выхода нет. 




dusya

"...Эту говнотерку подарил Александр Григорьевич!"

В прошлом году Антон не взял меня с собой на Муратову, в связи с чем я целый год на него дулась, но в этом году он себя реабилитировал, взяв меня с собой на Кустурицу.

- Понимаешь, я не мог этого не сделать, - объяснил он, когда я поразилась тому, что мы каким-то нереальным образом оказались на третьем ряду в зале Академии Искусств, - Ведь именно ты открыла мне Кустурицу!

 

Это правда: когда я только-только познакомилась с Антоном, который уже был почти знаменитый кинокритик, я выяснила, что он не знаком с творчеством Кустурицы, затащила его домой и начала демонстрировать ему, кажется, «Аризонскую мечту», но ничего не вышло, в итоге, потому что он весь фильм хватал меня за коленку, я разнервничалась и вытолкала его за дверь, но он теперь это все отрицает – мол, не было никакой коленки, и вообще это была не «Аризона», а «Черная кошка», которую мы все смотрели каждый у себя дома в день моего двадцатилетия. Я тогда собрала гостей, мы пошли в кафе «Лето», чудовищно там напились, потом я повела всех на концерт «Без Билета» (культурная программа была очень насыщенной), а потом сказала: «Внимание, частью культурной составляющей нашей вечеринки является совместный просмотр премьеры нового фильма Кустурицы, но поскольку его показывают по телевизору, а ко мне домой все вы не поместитесь, я предлагаю всем разъехаться нафиг по домам и смотреть его каждый у себя»! Это, конечно, правда, но все-таки я помню этот дурацкий эпизод с аризонской коленкой. Впрочем, неважно.

 

Важно, что Кустурица приехал в Минск во второй раз, и это очень радостно, потому что первый раз я помню смутно – я тогда уволилась с работы, которая мне очень нравилась, мы с равноценно осиротевшим дизайнером Артемом и еще каким-то коллегой на бульваре около «Макдональдса» пили бренди «Варяг» и на Кустурицу я пришла совсем какая-то буйная, полная мрачных мыслей, к тому же, это был танцевальный концерт в тронном зале, белорусы сидели там тихие, как елочные зайчики или подстреленные министры, казалось, что вокруг все ЗАСЕДАЮТ, и какие-то панки вышли на сцену, и вообще всякое бывает – предположим, визуализация сна одного из чиновников, дремотная галлюцинация, полминистра провалилось в астматическое безвременье, по стенам поплыли кровавые рыбы – никаких танцев, вы что.

 

- Он действительно встречался с Лукашенко! – сказал отец мне в телефон. – И что же делать?...

 

Как ни странно, уже на следующий день после этого эпохального события я не могла выжать из себя никаких эмоций по поводу того, что Кустурица встречался с Лукашенко. Кажется, это абсолютно в его стиле – это, в самом деле, было очевидно и понятно. Мне понравилось, к тому же, как он сидел напротив него в кресле – большой, расхристанный, как медведь, в этом потрепанном пиджаке, застиранной маечке и коряво полузастегнутой рубашке, такой огромный сказочный панк, причем больше, выше, сильнее. Я сразу это отметила – Кустурица выше! Если бы они, например, прямо во время встречи начали бороться, Кустурица бы точно победил. В общем, никакого глобального удивления в себе я не обнаружила, как ни странно.

 

- Ну как, - задумчиво прокомментировал это Антон, когда мы уже сидели в зале. - Это же Кустурица! Приехал и сразу на встречу к цыганскому барону, типа.

 

- Кстати, он мог бы снять про Лукашенко отличный фильм. Вот как про Марадону. Начало – Лукашенко играет на баяне «Черные глаза». Потом – сцена про хоккей какая-нибудь очень яркая... Вообще, хороший бы был фильм, я бы его смотрела, наверное, с удовольствием.

 

Вчера, впрочем, согласно некоему внутреннему регламенту я смотрела новости по телевизору с обязательными криками: «Апокалипсис! Апокалипсис! Лукашенко вручает Кустурице какую-то стеклянную дурынду!».

 

На сцене Академии Искусств на столике стояла такая же стеклянная дурында, только графин.

 

- Кустурица может перепутать, взять графин и сказать – спасибо большое! – обрадовался Антон.

 

- Я придумала заголовок для статьи о встрече Кустурицы с президентом. – вдруг поняла я в приступе некого кромешного вдохновения. – ЭТУ ГОВНОТЕРКУ ПОДАРИЛ АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ.

 

Из-за сцены донеслись какие-то молитвенные песнопения.

 

- Кустурице нужно помолиться перед выходом! – очень авторитетно объяснил Антон. Вообще, он все очень круто объяснял, потому что Кустурица и правда вышел сразу после молитвы. Он был очень дружелюбен, вовсе не такой подозрительный, как на концерте в тронном зале – рассказал несколько анекдотических, но полных тихой поучительности, историй о преодолении пределов, несколько раз подряд беззлобно ответил на абсолютно одинаковые тупые вопросы, и его, кажется, даже не бесили преподаватели, которые лезли поперек студентов с абсолютно бесчестными запросами и, не побоюсь этого слова, требованиями, потому что это же не статья в газету, сладкий мой читатель, а литературные записки тихого пришельца, несказанное тонкострунное удивление непреходящим чудесам мира сего и метафорический рой чугунных пчел апокалипсиса (это было необходимое отступление, кодирующее текст и защищающее его от несанкционированного перепоста НЕ ТУДА).

 

Студенты Академии, по меткому замечанию Антона, задавали, в основном, «саморазоблачающие вопросы». Одна девочка спросила, что делать с депрессией.

 

- У меня она постоянно! – пошутил Кустурица. Лицо его, действительно, было довольно-таки мрачным.


Потом в какой-то газете написали: «Кустурица признался студентам в том, что у него постоянная депрессия».

- У меня депрессия, что мне делать! - передразнивали девочку другие, более жизнерадостные студенты. - Что-что. Застрелись, блин!

Еще студенты спрашивали, какими качествами должны обладать режиссеры, операторы и еще какие-то люди, судьбы которых их волнуют в качестве собственного альтернативного будущего, красивые девочки раза четыре задавали вопросы про актеров («Как вы выбираете актеров?», «Какие критерии у вас при подборе актеров?», «Какими качествами личностными актер обладать должен быть?», право слово, лучше бы нарисовали таблички: «Пожалуйста, снимите меня в своем фильме!» и размахивали ими, лучше голышом, конечно). Еще было много прекрасных городских сумасшедших, кажется, даже Дама с Кандибобером задала один вопрос, очень долгий, на нее даже шикали. Еще выступил некий местный Дугин, читающий с некоторым удивлением вопрос из собственного же блокнота - у него было очень странное лицо, вроде, типа, бля, это чё, я написал? В зале было очень много хиппи, некоторых из них я видела нынешним летом во время приезда в Минск Алисы Бизяевой, хиппи тогда весело говорили со мной про фестиваль «Радуга» в Беларуси. Хиппи до сих пор любят Кустурицу, это не может не радовать.

 

Кустурица терпел все, честное слово. Даже когда перед ним рассыпали гору карандашей и заставили ими рисовать пограничника, яблочко и осенний садик, потом рассыпали перед ним пару чехословацких бас-гитар и заставили на них играть, потом дали в руки камеру и попросили по-быстрому что-нибудь снять, но тут он уже затрепетал, отбился, говорит, «оператор должен в первую очередь быть художником, а я очень плохой художник, это единственное, чего я вообще не умею».

 

В какой-то момент я поняла, что уже хорошо понимаю по-сербски и очень обрадовалась.

- Почему это случилось не десять лет назад? – спросил Антон. Над Кустурицей, как виноград, висели черные гроздья объективов, фотографы работали. Последнее время, когда я вижу работающих фотографов, меня тошнит, потому что они напоминают мне стервятников – не метафорически, а по-честному, как в Animal Planet: человек замешкался, сладкий, нежный, нервически повел рукой, дрогнула бровь, споткнулся на полуслове, манерно принялся жонглировать табуретом, вдруг вынул изо рта яичко вкрутую, натошнил на стол от волнения – они ТУТ ЖЕ налетают какой-то стеной и начинают щелкать, ладно бы их было пять человек, так их десятки! Сотни! Я бы, конечно, поступала в таком случае как организаторы «Сигета», допуская к известным людям только десять фотокорреспондентов, самолично выбирая их из списка согласно заполненным анкетам, и только на первые 15 минут! Потому что иначе они же все эти два часа будут у всех на головах сидеть! Потому что это же мы просто туда бесплатно пришли проверить, во что превратились наши детские мечтания, а они РАБОТАЮТ, им за сидение на  голове у беззащитного расслабленного человека деньги платят, и работающему человеку стыдно мешать, даже когда он перед тобой висит числом сто, размахивая дорогой техникой, и кричит девочка подвинься, мальчик пересядь, я тут работаю и у меня камера сквозь вас никуда не влезает, ой.

 

Фотографы в какой-то момент все вылезли на сцену и начали фотографировать Кустурицу на расстоянии 10 сантиметров, прямо в лицо ему, как мухи, лезли. Его это совершенно не нервировало! Потом уже, когда на сцене оказалась тетя из Академии с огромным букетом алых роз, и за ней набежала толпа хиппи (за автографами, понятное дело) и началось какое-то столпотворение, я начала умолять Антона уйти, потому что Творческая Встреча Закончилась и Началась Карнавальная Жуть и Вакхические Пляски.

 

Я вспомнила, как смотрела «Аризона Дрим» на первом курсе в том самом видеосалоне на Московской, нас туда привел один наш самый странный товарищ, проживший, пожалуй, самую странную жизнь из всех, что я видела, и полфильма мы хохотали, потому что ничего не понимали, а полфильма плакали, потому что поняли все. Еще я вспомнила, как однажды стирала носки в раковине и смотрела «Андерграунд», и затопила соседей в итоге. И фразу «Алиса. Ну поедемте ко мне смотреть Кустурицу», которой, вероятно, на самом деле не было, но я уже получила индульгенцию от Евгении Добровой, которая сказала мне, что все, что ты запишешь о том, что было на самом деле, чистая художественная правда даже в том случае, когда это абсолютная неправда. Короче, это все личная история, как и говорил Кустурица, формулируя рецепт идеального произведения, вкрапленная в общий коллективный опыт – только, увы, история какая-то абсолютно невычленимая уже. Действительно уж, почему не десять лет назад, в самом деле.

 

- Если уж выбирать между фильмом и жизнью, всегда надо выбирать жизнь, - сказал Кустурица, - Все фильмы, которые вам надо посмотреть, вы рано или поздно все равно посмотрите, никуда они не денутся. А с жизнью все как-то посложнее.

 

Но все-таки в чем-то он не прав, я почувствовала это наверняка. Кустурица, десять лет спустя воплощающий это самое «никуда он не денется», выглядел смутным намеком на то, что он-то никуда не делся, зато мы, наверняка, ДЕЛИСЬ.

- Ой, ой, - гадким голосом причитал Антон, - Через пару лет, прикинь, вообще все молодые лица будут казаться нам красивыми ПРОСТО ТАК.

 

(это после того, как я сказала ему, что с удовольствием преподавала бы в Академии Искусств, потому что «студенты и студентки там красивые»).

 

Кустурица, разумеется, оставил тайное послание в том числе и лично мне, озвученное благодаря стараниям девушки по имени Н. – она так долго жаловалась мэтру на то, что сама она из маленького-маленького города, где все маленькое-маленькое, и кино там можно снимать только маленькое-маленькое, и город ну совсем крохотный-крохотный (она говорила про Борисов, но кроме меня это мало кто знал, т.к. я знаю эту девушку, она из Борисова), и вот она не знает, как от маленького-маленького кино наконец-то перейти к большому, ведь город такой маленький…

 

- Ну так УВЕЛИЧЬТЕ ГОРОД! – предложил Кустурица.

Я мгновенно просветлилась.

 
- Кстати, Борисов не такой уж и маленький, - обиделся за город мой отец, с которым я встретилась чуть позже. – После всех областных городов Беларуси он следующий по величине. В нем население – почти 200 тысяч. Просто Минск его ДОИТ.

 

И официантка тут же принесла нам корыто кровавого борща под саундтрэк ко «Времени цыган». Это не совпадение уже, грустно поняла я, все настолько потеряло смысл, что совпадений уже не может быть в принципе.

dusya

Задачка для третьеклассников, которая выела нам мозг!

Друзья! Раз уж есть у меня этот мертвый блокнот, использую-ка я его для того, чтобы задать вам задачку, над которой вчера билось три физика, два экономиста, один политеховский и один гуманитарий. Мы сломали себе весь мозг и у нас постоянно получаются разные результаты. Может быть, среди вас есть программисты и математические гении, к тому же, задачка вообще школьная и очень легкая, у нас просто не выводится формула. Потому что мы бросили занятия точными науками и вместо этого зачем-то пишем книги и рисуем картины. Простите.

Итак, предыстория.

Мне выдали новую банковскую карточку и я, как водится, играючи угадала ее пин-код. Но не подряд. В смысле, допустим, пин-код был 8794, а я назвала 9748. То есть, я триумфально угадала все цифры, которое содержались в данном четырехзначном числе. Ну да, не само число, а просто его составляющие угадала. Но цифры-то все верные! ПРИМЕЧАНИЕ - я действовала наугад, то есть, мне не надо было расставить уже известные числа в нужном порядке, я просто действовала в духе: вот тут есть неизвестные мне четыре цифры, и я считаю, что среди них могут быть 9, 7, 4 и 8, а порядок их не важен. Мы тут же задались вопросом, сколько у меня вообще было вариантов (наверное, чтобы понять, насколько это круто, что я вот взяла и угадала). То есть, из скольких комбинаций четырех цифр мне нужно было выбирать? И тут, натурально, начался ад. У нас весь вечер взрывалась голова, и у всех, в итоге, вышли абсолютно разные варианты ответа! Я даже начала выписывать все эти комбинации в блокнот подряд по мере возрастания, но на четырех сотнях поняла, что их больше четырех сотен (во всяком случае, это опровергло ответ физика Трэша, который уверял меня, что комбинаций четыре сотни, но все равно это не совсем однозначно) - и сдалась.

Собственно, суть вопроса. Какова вероятность угадывания (в любом порядке) четырех чисел, содержащихся в четырехзначном числе?

Или нет, переформулируем (я гуманитарий, простите, хотя к математике всегда питала огромную слабость), чтобы было яснее и четче. Сколько не повторяющихся комбинаций цифр содержится в ряду порядковых числительных от 0 до 9999? (пожалуйста, не путайте это с вопросом "сколько комбинаций не повторяющихся цифр"!!! цифры могут повторяться! в смысле, 2233 и 3322 - это в данном случае одна и та же комбинация!!).

Или еще конкретнее. Мне нужно четыре раза угадать одну цифру из десяти. Но не подряд.

Ну или еще как-нибудь. В общем, нужно узнать, сколько у меня было вариантов числовой комбинации, из которой складывался пин-код карточки. Помогите, люди добрые! Только, пожалуйста, помогая, не начинайте сразу писать, что вариантов этих 9999 (вчера такое всем приходило в голову поначалу), потому что это же глупости - ведь в том ракурсе, который нас волнует, число 1234, число 3421, число 4312 и так далее являются одним и тем же! Ну и да, цифры же могут повторяться, ведь бывает пин-код 1111 или там, например, 0007. Можно представить вместо пин-кода номер машины. Допустим, какова вероятность угадать все однозначные цифры, из которых складывается номер машины? Или, чтобы вообще убрать теорию вероятности - из скольких числовых комбинаций мне нужно было выбрать одну?

Пожалуйста, подкрепите свои ответы и рассуждения какими-нибудь точными формулами, потому что мы вчера и так чуть не свихнулись. Заранее всем большое спасибо!

P.S. Один умный человек, программист, художник и изобретатель, только что очень верно подсказал правильное решение проблемы, подарив мне несколько минут прекрасного настроения: "решение задачи такое: у неё обсессивно-компульсивное расстройство, лечение такое: замуж и окучивать помидоры. меня бы больше на её месте волновал не вопрос «какова вероятность», а вопрос «схуя ли я обращаю внимание на все эти цифры»? В общем-то, даже нечего добавить :)
dusya

А все останутся.

Была в Варшаве. Получала американскую мультивизу, досматривала сериал "Школа". Все душевные терзания и переживания, возникавшие у меня в эти дни, ясное дело, относились к последнему из вышеперечисленных явлений и действий. Мне кажется, что Аня Носова - это Лора Палмер нашего смутного времени (написала и задумалась - нашего ли? наше ли это время? по-моему, не наше - наше было именно что с Лорой Палмер), этих болезненных серых дней; и не только потому, что "Школа" и "Твин Пикс" - это единственные сериалы, которые я смотрела и досмотрела до конца. Да что тут вообще говорить: я услышала на обратном пути замечательную песню по радио, дома погуглила то, что удалось расслышать в тексте (как мне не хватало этой опции в 90-х!) и с нескрываемым ужасом обнаружила, что это была группа Kings Of Leon. Мы живем в чужом будущем, всё.