Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

dusya

нейроинтертекстуальность

Вот лучше не писать ничего про умирание в этом прекрасном месте - сегодня в два часа тридцать минут дня, когда я продолжала читать книжку Оливера Сакса про глухих людей, зависнув на пассаже про то, что обретающие заново речь как средство коммуникации прежде отрезанные от мира (и лишенные языка) дети всматривались в учебники своих слышащих сиблингов с трагической завистью и тоской - они как будто понимали и знали, что написанное - ключ к коммуникации с миром, но постичь это не было никакой возможности ("он старался копировать буквы алфавита, выцарапывая их пером, точно зная, что они обладают какой-то таинственной силой, но не имея возможности придать им хоть какое-то значение") - и в этот момент я вдруг поняла, что смотрю на буквы точно так же - они обладали силой и я понимала, что они несут в себе значение, но оно как будто ломалось по дороге. Несешь, несешь значение - и проливаешь по дороге, как воду из простреленного ведра.

Первое время я не понимала, что происходит, настолько это не было похоже ни на что. Я попробовала полистать ленту Фейсбука, решив, что я немножко перегрузилась книгой - но там было то же самое - буквы как будто бы мерцали и постоянно перепрыгивали с места на место, и не складывались в слова, а если и складывались - слова воспринимались визуально, но на пути к превращению в значение размывались, терялись и истаивали, как вода. Я снова взяла книгу, налила себе чаю, вышла на веранду (надеюсь, что это не повторится, когда я это пишу - но мне важно это записать, раз уж я нахожусь там же, где это писал Оливер Сакс, в роли всего, о чем он писал - я и автор, и предмет, согласитесь, это редкая ситуация), продолжила читать книгу - и заметила, что это все-таки не исчезает.

Я минут семь, наверное, пыталась отрицать очевидное и не верила в то, что это происходит - но да, это происходило, у меня отключилось восприятие письменного текста. Мне сложно это описать из нынешней моей прекрасной, замечательной реальности слов и символов, в которой я сейчас снова (ура) нахожусь, но это было именно так - как будто в процессе восприятия где-то на полпути слова как визуальные образы пережало - как жгутом - и они не шли дальше в ту область мозга, которая отвечает за понимание и обработку. Текст выглядел как некая рябь, ничего не доходило - я не могла поверить в происходящее (и потеряла много драгоценного времени). Только когда я раз в сотый уставилась на страницу, не понимая, как так может быть - я вижу текст, но не понимаю значения - я поняла, что со мной происходит какая-то неврологическая херня, и я бросилась к зеркалу для диагностики - действительно, лицо мое было фрагментированным и перемешанным, один глаз пропал.

Я выдохнула: мигрень с аурой! Я ее всегда диагностирую по своему отражению в зеркале и его распаду. Всего это случалось со мной в жизни шесть раз - каждый я помню слишком хорошо, потому что это одни из самых неприятных переживаний в жизни (возникают они, как правило, на почве сильнейшего стресса, иногда позитивного, переизбытка впечатлений, магнитных бурь, резкой смены погоды и некоего спускового триггера, часто какой-то фразы или слова, после которого мир рассыпается на части - чтобы случился приступ, совпасть должны все эти факторы одновременно, это важно)  - это был седьмой. Начинались мигрени по-разному, чаще всего со зрительных и речевых нарушений (вспышки, сияния, затемнения, выпадения полей зрения, перемешивание визуальных сигналов в кашу и картины Филонова и Пикассо)  - но так они не начинались еще никогда. Это было что-то совсем новенькое и поэтому очень страшное. К счастью, у меня была одна таблетка суматриптана (я всегда таскаю ее с собой, хотя последний приступ был в 2016 году в мае), я выпила ее, пока еще могла нормально видеть (я знала, что зрение распадется скоро и даже собственные руки увидеть будет тяжеловато), также закинулась аспирином и полтаблеткой адельфана, снижающего давление и риск инсульта (да, мне всегда страшно, что это инсульт), поулыбалась в зеркало - видела я плохо, но улыбка была симметричной, я даже ощупала ее пальцами. Стало очень страшно: я одна в домике в лесу, где нет связи. Если это мигрень, то она пройдет. А если нет?

Чертова аура длилась больше получаса, тогда я решила пойти в библиотеку, потому что там люди и жизнь! Когда я брела через лес, аура дошла до момента с короной, это называется мерцательная скотома - чертова корона в сумеречном октябрьском лесу в пелене дождя и тумана в резкую жару в плюс 25 была полноценным Линчем, так страшно мне не было никогда. Хотя я обрадовалась немного, ура, корона, после короны обычно отпускает, она финальная вишенка этого ада. Ну и если корона - то не инсульт точно. Также я почти забыла английский и общалась, как пьяная (в библиотеке я ненавязчиво спросила пару человек, есть ли у них таблетки от мигрени - мне не столько таблетки были нужны, сколько было важно зафиксировать недомогание: если я выключусь, рассудила я, люди уже будут знать, как эта херня начиналась) - у меня были в наличии слова, но отключило синтаксис и умение располагать слова в предложении, я общалась просто понятиями. Но это уже мелочи.

В библиотеке я полежала еще минут сорок, пока аура не прошла, и по правой стороне шеи не разлилась чугунная, обжигающая боль - вниз, до кончиков пальцев руки. Мир все еще был бумажный и тонкий, как промокший китайский фонарик. Видимо, не в этот раз, поняла я, и пошла обратно в студию - боль выносима, но это обезъязычивание всякий раз ужасно травмирующий опыт: ты понимаешь, что даже когда мозг перестает трактовать входящие сигналы, ты все равно остаешься, это все равно - ты. Но при этом за пределами мозга тебя нет и быть не может. Такое жесткое, пустое и холодное напоминание о том, что сознание не равно личности, язык не равен присутствию, бытие не равно мышлению, и выпасть из здесь-и-сейчас очень легко и быстро.

Ну что ж, зато интертекстуальность как перформативная практика состоялась на отличненько - меня срубил приступ жесточайшей мигрени с аурой ИМЕННО в том самом месте, где Оливер Сакс написал книжку про жесточайшие мигрени с аурой - и срубил именно в процессе чтения ДРУГОЙ книжки Оливера Сакса, которую он тоже написал в этом самом месте.

Да, кажется, я все-таки живу в том мире, который я описываю. 
dusya

Лето 14

Забыла сказать: в свечный бутик приехал с ревизией его владелец Жульен, подарил мне золотую пчелу с открыткой на французском, там написано что-то про мистический символ. Хосе (это писатель и профессор Хосе из лета-2013, из той безумной истории про кофемолку - как он умудрился просочиться в лето-2018 в нью-йорке, вопрос слишком сложный) объяснил, что пчела была, оказывается, еще и символом Наполеоновского дома, а также революции: "пчела - символ труда нового буржуазного мира, сделавшего революцию - типа серпа и молота. так что это наполеоновский комсомольский значок".

Снова ходили на ланч в ашкеназийское кафе около дома Патти Смит, опять же ели холодник с мимозой. Снова много думала о том, какая у меня богемная жизнь на первый взгляд. На самом деле я просто не могу находиться дома, потому что за окном строители возводят многоэтажку - начиная с 7 утра прямо и возводят, каждый чертов день. Раньше на этом пустыре в 7 утра начинали нежно чирикать птицы и почему-то морскими протяжными голосами выть чайки (и тут же отзывался откуда-то с дальних фабричных ручьев пароход!), теперь на нем возводят многоэтажку, и я просыпаюсь от звука забивания металлических свай (мне в голову). В те дни, когда у меня работа, я убегаю на работу; в остальные дни я просто быстро убегаю куда-нибудь в город, чтобы наконец-то дописать там две колонки (но они не пишутся; я даже специально взялась за эту историю с ЖЖ, чтобы как-то себя натренировать на написание колонок, но где там! колонки пишутся теперь как художественные тексты - три месяца обдумываешь, за двое суток пишешь, но эти двое суток не наступают никогда).

Нашла около вашингтон-сквера кофешоп, где наливают такое: два крошечных сургучного цвета шота эспрессо поверх полстакана колотого льда, доливают кока-колой и сверху пшикают что-то типа ангостуры для полноты вкуса. Ну наконец-то. Мы такой коктейль изобрели еще в студенчестве (но мы и мимозу в студенчестве по незнанию изобрели, девяностые в этом смысле было ужасно богемными, вы же знаете - когда с утра на десятерых только одна бутылка шампанского и один пакет одесского сока, приходится что-то выдумывать).

Посмотрела, как А. снимает сюжеты по сценариям, которые я с относительной степенью успешности пишу, побродив с ней по Бедстаю среди граффити. Да, конечно, это все выглядит ужасно стрессово - все эти стремительные съемки стендапов - но телевидение магическим образом нормирует рабочее время и куда-то девает прокрастинацию - видимо, time-based mediums становятся последним пристанищем всех, кто по три месяца пишет колонку. Сценарии я пишу достаточно быстро (и в них огромное количество ненужных слов тем не менее - я просто не понимаю, где лишнее, потому что этой вот эмпатии к зрительской массе у меня тоже нет - я совершенно не представляю, что слышит человек, который это все слышит; я, кажется, всю жизнь писала именно что без этой разновидности слуха, практически наощупь). А. считает, что когда я в совершенстве овладею мастерством краткого телевизионного слова, понятного сорокамиллионной аудитории, это несколько облегчит и сделает понятной массовому читателю в том числе и мою прозу, но тут мы же все понимаем, ох. И ни дай боже, конечно.

И вот к этому же: вечером почитала магистерский тезис писательницы Сары Р., с которой мы немножко дружим (у них же всех сейчас финальное тезисное лето в Барде! и учитывая, что наши все три курса учатся вместе и одновременно, это и следующее лето как бы все равно происходит там со всеми, кого я знаю лично и с кем я училась год или два!), там она цитирует Виттшенштейна, где он говорит, что язык в своем выражении сути обязан быть для нас чем-то вроде лестницы - ты вначале строишь лестницу, потом ты по ней взбираешься, а потом выбрасываешь ее (но не описываешь лестницу, не рассказываешь о ней - скорей, создаешь, показываешь и используешь). Так вот - так стоит относиться к любому тексту и любому высказыванию, говорит она: строишь - используешь - выбрасываешь. Иначе всегда получится манипуляция, доминирование над чужим восприятием и, как следствие, все это массовое потребление нарративов, чего все мы боимся как огня.

А еще у Сары в тезисе было прекрасное слово quiddity. Я начала про него читать (Фома Аквинский! почему у этого слова нет русского эквивалента? как это вообще описывают?), но потом по ссылке вышла на гипокейменон и визуальную агнозию, после чего как-то потерялась. "Все, это кроличья дыра, - грустно сказала Сара. - Я пошла спать". 
dusya

нашла в каком-то файле, запись от 17 февраля, пусть будет тут. это не публичный, закрытый пост.

...Я часто думаю о том, что есть люди (например, N.), которые умеют в подобных жизненных коллизиях, пусть воображаемых даже, спасаться иллюзией инсайта, имитацией просветления, искусным сплетением знаков из прошлого в цельную сияющую мандалу - и происходящее внезапно озаряется тихим, но всепроникающим светом смысла и ясности: все сложилось и все об этом понятно, я поняла, что это было, я внезапно ощутила, что я уже не там, я вдруг обнаружила себя на другом берегу, я снова встретилась сама с собой, я обнаруживаю себя уже переплывшей реку.
Обнаружить себя уже переплывшей реку можно по знакам, камушкам, течению, тайным указателям - и вот ты уже на другом, оказывается, берегу, такая иллюзия и восторг, и почему иллюзия? Вот и правда уже, переплыл. Все об этом еще раньше пело, указывало и намекало - и вот сложилось в бездну ясности. Мне знакомо это чувство - в сияющем прошлом именно так складывались знаки и искры в пылающие кусты и кромешное понимание о том, что наконец-то что-то закончилось, или наконец-то что-то началось, или наконец-то что-то с чем-то соединилось. Но тогда, если подумать, все было в целом нормально. Сейчас, когда я все отчетливее осознаю, что существую в режиме кошмара, у меня ничего не складывается, я ничего не понимаю, и рефлексии никаким моим персональным катастрофам не помогают, ничего не систематизируют и никуда меня не выводят. Оказавшись выброшенной на берег, я просто лежу и пытаюсь дышать. И не думаю ничего о том, какой это берег, тот или иной, плыла ли я и выплыла ли я, какие тут рядом знаки и символы. Нет, мне просто важно отдышаться. И мне совершенно не важно, какой это этап моей жизни. Раньше было важно, а теперь не важно. Видимо, это не тот этап, когда систематизируешь и разбираешься, что с тобой происходит. Тут уже важна просто сама жизнь, а не рефлексия - и если раньше невозможность отрефлексировать происходящее вызывала страдание, то теперь именно рефлексия вызывает страдание, и я выбираю самое очевидное - пытаться как-нибудь в этом всем жить, а если надо будет этот период как-то назвать, я это сделаю уже потом, когда выберусь, но выберусь по-настоящему, когда даже со стороны будет заметно, что я уже не в этом всем.

В действительно критической ситуации рефлексировать невозможно, куда там я выплыла - я плыву, тут течение, камни, нет сил. Поэтому, конечно, я завидую выплывшим, но только потому, что они всегда сидели тут на берегу, на самом деле. И думают, что мимо них сейчас проплывает мой труп, именно потому, что они тут сидели. А это я.

**


По большому счету все, что я пишу - это истории о не случившихся встречах, о не до конца прожитых жизнях, о так и не осуществившихся чувствах. Это истории призраков, но это призраки неслучившегося. Ghost stories, где речь о призраках реальности - где вот-вот может прорасти живое, ясное чувство. Во всех моих текстах сплошь эта бесчувственность, оставленность живой эмоцией, и страдание по поводу того, что никакого чувства, ничего почему-то нет, всего нет. Оставленность человека самим собой, когда тело становится просто телом, а душа, вероятно, уже в раю, баюшки-баю.
dusya

лапти

Сегодня ночью мне снилось, что я развешиваю по стене плетеные лапти, которых у меня зачем-то был в этом сне целый мешок. Это была настолько глупая и необъяснимая метафора, что за завтраком я даже полезла в гугл, чтобы выяснить, зачем человеку может присниться развешивание по стене плетеных лаптей. Гугл сказал "развешивать по стене лапти - к своей скорой смерти". Меня это не испугало, но потом, когда я надумала традиционно проглотить большой витамин с примулой и еще какими-то травками, я поняла, что подавлюсь витамином и умру: он очень большой. Я и раньше пила эти витамины с опаской, а теперь точно поняла, что не проглочу и развешу, так сказать, лапти. Тогда я, чтобы спасти свою жизнь, решила высыпать порошок из витамина в ложечку и запить кофе. Я высыпала из капсулы порошок, вышла полная чайная ложка - вот какой большой был витамин. Я положила ее в рот, но это была абсолютно сухая смесь, которая ни в чем не растворялась, вроде корицы, и когда я попыталась ее проглотить, я ее вдохнула и стала задыхаться. Вот и смерть, поняла я. Вкус у смерти был омерзительный. Часть порошка я выкашляла на макбук. Через некоторое время мне удалось избавиться от большей части порошка в носу и легких и прокашляться. Теперь я думаю, что вешать во сне лапти на стену - это к собственной тупости.
dusya

(no subject)

 Линчевский сериал "Мигрень-спасительница" на дому. Я ненавижу мигрень, она практически репетиция инсульта - перед глазами сияют огненные рыбы, в духовом шкафу пылает говорящий куст, занавески возгораются от взгляда, таблетка не пьется, точнее, вначале пьется, но задерживается в организме максимум на пять минут кромешной, пульсирующей истины, и передвигаться можно только ползком, медленными, хамелеоньими движениями, нащупывая раздвоенной пяткой веточку, столбик, завтрашний день. Я отменила всю свою жизнь и лежала на кухонном столе, обложенная топорами, когда заметила, что с потолка на меня и на холодильник "Атлант", которому и года еще не исполнилось, с потолка течет судная Ниагара, нежный теплый водопад с немного затхлым, протяжным послевкусием. Это было необычно, на меня еще никогда не падал дождь "Привет, соседи, наконец-то настало время познакомиться" или как-то так. Поднявшись наверх, раздвигая ладонями струистые, алмазные водяные занавесы, я обнаружила в квартире сверху очень старую и полуживую бабушку в длинной ночной сорочке, белой, как облако. Бабушке было тоже плохо, она держалась за голову и за стену одновременно. "Я легла спать и вдруг отключилась" - сообщила она. Возможно, у бабушки тоже была мигрень, не исключено, что она даже облучает меня мигренью. Бабушка плохо понимала, что точно происходит, и уверяла меня, что воды в ее доме нет. За ее спиной шумела вода, струились водовороты и направлялись из кухни в ванную могущественные, широкоплечие течения, полноводные и весенние. Очень нежно отстранив бабушку, я ворвалась в кухню, доплыла до крана и перекрыла его, потом вернулась домой подбирать с пола речки-реченьки и озерный сказочный край сливать в унитаз.

Через полчаса ко мне пришла бабушка, она была одета в платье и красивый шерстяной кардиган. Это оказалась очень одинокая и интеллигентная бабушка-психиатр, посвятившая всю свою жизнь медицине, в частности, психиатрии. Сейчас ей хорошо за 80 и она чувствует себя все хуже и хуже. Посмотрев на мой потолок, она немного попустилась - "О! Мы вовремя, стало быть, еще перекрыли воду!". Возможно, водяные фокусы будут повторяться, но не слишком часто, уверила она меня. Мы прекрасно побеседовали, я ее успокоила, как могла ("Да ладно! Почти ничего и не видно! К тому же, в ванной все равно были трещины на потолке! А плитке этой уже десять лет, и я в любом случае собиралась ее менять!"), посоветовала, если вдруг снова станет нехорошо, звонить мне, выслушала историю преподавания бабушкой психиатрии студентам-медикам и кое-какие нюансы о ее работе в психбольнице и, под ее бодрое рукопожатие (черт! я ее взбодрила!) и громогласное "что ж, до свидания! желаю вам успехов в вашем нелегком труде!" обнаружила, что мигрень прошла. Это была мигрень эмпатии, мигрень квартирного добра, мигрень взаимопомощи. Страшно представить, что было бы, если бы бабушку никто так и не привел в чувство - видимо, моя квартира бы превратилась в подводный мир и затопила соседей снизу, а они вряд ли окажутся так же добры, как я, и наверняка стрясли бы с меня кучу денег. 

У врача-ЛОРа, впрочем, сегодня оказался несколько иной взгляд на природу мигреней - мне прописали кукушечку на дому. Эй, друзья гайморитники! Оказывается, изобрели такую бутылочку, которая делает кукушечку на дому. Всего-то 15 евро - и кукушечка ваша. Мир меняется к лучшему.
dusya

beApart

Такая вот проблема.
Меня очень часто посещают достаточно однозначные предчувствия - иногда я совершенно точно знаю, как все будет. Как правило, эти ощущения меня не обманывают.
Правда, это крайне редко - к сожалению - касается меня самой или людей, знать о которых что-нибудь для меня важно и нужно.
Такие предчувствия, как правило, касаются просто симпатичных (или не совсем симпатичных) мне знакомых - причем они всегда имеют под собой какое-то смутное, подводное основание, какой-то неясный намек на правомочность этого знания: вроде бы я уже где-то все это видела, вроде бы я уже где-то эту книжку читала. Я просто вижу сюжет - потому что я его точно, ну точно, абсолютно - где-то читала.

Сейчас у меня тоже появилось некоторое предчувствие, и я не знаю, что с ним делать.

Но я знаю, что лично я могу сделать в этой ситуации - хладнокровно перерезать человеку горло, подождать, пока вытечет вся кровь, а потом увидеть, как этот человек - обновленный, чистый и пустой, лишенный кипучей и липкой субстанции, мешающей воспринимать реальность тем, из чего она состоит - встанет и пойдет, и наконец-то пойдет туда, куда нужно, а не туда, куда его все эти годы звала эта идиотская, глупая, дурацкая кровь.

dusya

Oh I believe in yesterday

По-моему, это был один из тех дней, которые раз в году в потустороннем календаре отмечаются как "Эмоции запрещены": под воздействием особых белковых ключей, фонтанирующих из замочных скважин, любая эмоция превращается в слонёнка-давителя, человека-каменоломню, православный космический корабль, жестким цементным фурункулом выдавливающийся из распухшего, натянутого болью плеча. За что со мной за одну парту посадили слюнявого Хайнца? - рыдаю я на автобусной остановке, попутно рыдая из-за травм в автобусном расписании. И говорю себе: а это тебе, Татьяна, кармическое наказание (смеяться после слова "кармическое", я в курсе) за то, что когда ты сидела за одной партой со слюнявым Генрихом, ты его отмудохала по башке хорошенько, встала и ушла - а он был тебе дан, чтобы учиться смирению, и вот ты его оставила сидеть там (и он уже высидел три поколения птенцов во взрывчатый горошек), а сама пошла в новый мир свободная от чужой кислой слюны и безумия, а вот и нет - тебя сажают за парту со слюнявым Генрихом, а парта-то крутая, в завитушках, с нее сразу не соскочишь.

И раньше я задавала себе вопрос: "Как сделать так, чтобы слюнявый Хайнц исчез из моей жизни или хотя бы убил себя?", то теперь я спрашиваю: "Что мне нужно для того, чтобы я просто перестала суетиться по его поводу?".

Вечером же я, уже почти спокойная, посетила презентацию замечательной книжки Дмитрия Подберезского "1000 человек, изменивших лицо музыки, которую вы никогда не слышите, потому что она звучит ВНУТРИ вас", послушала группу "Князь Мышкин" и познакомилась с килограммом арахиса по имени Ольга Владимировна. "Разве я предатель? - взмолилась я килограмму арахиса Ольге Владимировне, - Я просто устала устраивать вечеринки на тонущих кораблях, возиться с чересчур навязчивыми обречёнными, пить чужую психе из горлышка хайнекен, восходить на коллективный костёр, чтобы кому-нибудь там не было скучно сгорать в одиночестве, светски утопать рядом с утопающим и каждую ночь бродить вдоль обочины в районе Койданово, разыскивая то самое озеро с прозрачной водой и кровавыми берегами. Разве я предатель?".

На что килограмм арахиса Ольга Владимировна отвечает мне: "Ну да, ты предатель. Следовательно, если ты сбегаешь с восхождения на костёр с Петровцевыми и Освенцевыми, через пару месяцев тебе придётся взойти на костёр с семейством Зайонц. А ведь это будут совсем чужие люди, не то, что Петровцевы!".

Ой ну ладно. Напугала так напугала. Думаешь, это сложно - съесть килограмм орехов? Вот уж и съели. Вот уж и не страшно.

Подведем итоги - я попала в Энциклопедию Белорусской Популярной Музыки, а также в Книгу Страха; но Дэвидом Боуи у меня получилось стать только в ОДНОМ из этих изданий.
dusya

искренность

Какая искренность? Какая, к чертям, искренность? Тридцать восемь и три тебе искренность. Тыквенно-яблочный сок тебе искренность. Ещё кое-какой сок тебе искренность. Искренность весеннего утра, искренность земляничной прохлады, искренность как вид погоды: с утра в столице ожидается небольшая искренность, местами гололедица, форточки закрыть не забудьте. Мы вышли во двор без зонта и вернулись домой все насквозь искренние. Саша забрал Машу из детского садика, но по дороге попал под искренность, в связи с чем отвёл Машу обратно в садик навсегда. Дорогие водители, на дорогах республики последние три недели наблюдается повышенная искренность, будьте внимательны и осторожны. Искренность продержится до шестого марта, сколько продержитесь вы - понятия не имею, но тоже недолго.

Я просто сегодня совсем больная ходила на Гришковца и поняла кое-что про искренность, о да. Искренность - это когда ты молчишь, потому что тебе НЕЧЕГО СКАЗАТЬ. Если же ты не молчишь, а искренне считаешь, что тебе есть-что-сказать - за такое, вообще-то, заживо набивают соломой под самый корешок. Но уже потом. Там, где никто никогда не увидит. Да и вообще, иногда до самого последнего момента, пока картинно не начнешь корежить себя вилами, не обнаружишь, что соломой-то тебя набили с самого начала.
dusya

22 FF

Дорогая Алиса!

Памятуя стародавнюю традицию начинать свои ЖЖ-посты именно с этого обращения (помнишь, когда ты уехала в Ирландию начинать семейную жизнь, я перевела этот блокнот в жанр ностальгического письмовника О Том, Что С Нами Всеми Без Тебя Происходит? "без тебя тоже фрикмится довольно-таки качественно, но ты все-таки возвращайся"), на время вернусь к этой замечательной форме. Дорогая Алиса! Сегодня я поздравляю тебя с днем рождения уже в десятый, чорт возьми, в десятый раз! Я боюсь даже предположить, как долго мы с тобой знакомы, но в любом случае в этом есть что-то юбилейное. В связи с этим желаю тебе непрекращающегося, но не окончательного, просветления (ты ведь знаешь, что происходит, когда оно становится окончательным - так что это пока что не надо, потом), осуществления всех нереальных, но единственно верных планов и предположений, мирного моря под головой, восьмиэтажных книжных полок в огненных небесах, кромешной осознанности всякого собственного (а также вселенского) помысла, а также здоровья и благополучия, и творческих успехов (если не успехов, то в любом случае творческих), і каб не цураліся мовы нашай роднай. Расти дочерей в восторге и смирении. Приезжай иногда, пожалуйста, в наш тихий провинциальный Содом. Мы тебя всегда помним и любим. Время, проведенное с тобой в одной и той же географической плоскости, было и остается лучшим временем в моей жизни! Ура!

P.S. В кои-то веки до Одессы доехал Ян Андерсон, но тут уж я даже и не знаю, что сказать.
dusya

Нет, я не могу остановиться.

"— Желтые, зеленые, с сизоватыми брюшками, красивые, здоровые на вид, чирикают, резвятся, — делился со мной впечатлениями старший офицер Брестской погрангруппы Дмитрий Девятов".

Вот и "Советская Бэ" подключилась к трагедии птичьего холокоста!
http://www.sb.by/article.php?articleID=63554

Желтые, зеленые, с сизоватыми брюшками
Красивые, здоровые на вид
Чирикают, резвятся

Ох. Похоже, это моя новая мантра.

Чирикают, резвятся. В муфельной печи, ага. Красивые, здоровые на вид. Мы тут сидим в кафе "Карма", едим творог с булками "Краснопресня" и у нас истерика. Желтые, зеленые, с сизоватыми брюшками. Пойду, погуляю по Маршалковской, что-то мне нехорошо. Здоровые на вид. Чирикают, резвятся.