Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

dusya

дневник. о неприятном.

Став, как это говорится, водителем, я познала еще одну ранее неведомую мне опцию, связанную с уровнями предельного коммуникационного дискомфорта. Оказывается, нет ничего более неприятного в плане этого самого коммуникационного дискомфорта, чем развозить на автомобиле пьяных людей с вечеринки. При этом степень близости этих самых пьяных людей прямо пропорциональна степени отчаяния, которое вы испытываете в процессе (они же сами попросили! и это реально Очень Близкие Вам Люди! а вы сами согласились помочь, потому что отказать Очень Близким Людям невозможно!). Им весело. Они поют. Они хотят понять, почему водитель такой скучный. Они просят включить музыку на максимальную громкость, потому что у них вечеринка. Они выясняют с водителем отношения, потому что в отношениях появляется что-то вроде трещины в тот же момент, когда просят включить музыку на максимальную мощность, например. Они дают советы, связанные с вождением автомобиля. Они дают советы, связанные с твоей жизнью и работой. Они внезапно просят куда-нибудь заехать, чтобы купить что-нибудь веселое, странное или внезапно оказавшееся катастрофически нужным здесь и сейчас. Они обижаются на то, что водитель не желает веселиться вместе с ними. Они просят остановить машину в поле, "вот здесь", "около того столба" или "около этого домика". Они не понимают, почему вы так плохо паркуетесь, и пытаются вытянуть вас с водительского сиденья, чтобы преподать азы парковки. Они выбивают рукоятку передач на нейтральное положение и удивляются, почему газ вдруг выдает десять тысяч оборотов. Они просят открыть окно, закрыть окно, включить печку, выключить печку, сделать дворники более быстрыми, сделать дворники более медленными, включить дальние фары, включить ближние фары, включить свет в салоне, срочно выключить свет в салоне. Иногда они делают это сами, но нажимают не те кнопки. Они ломают зеркало заднего вида и прожигают маленькую дырочку в кресле сигареткой. Все это делается с каким-то невыносимым неуважением к водителю и даже, подозреваю, с некоторой долей эпатажа - вызванного смущением водителя - то есть, 90 процентов этого поведения являются чем-то вроде "троллинга", такого адреналинового троллинга - давайте, мол, будем доставать водителя и посмотрим на пределы его терпения. И ты ничего, блин, не можешь с этим сделать, потому что утром, когда они проснутся, они даже ничего не вспомнят. Надо набраться отваги и в следующий раз отказаться от оказания подобной услуги - конечно, добрым и милым трезвым людям очень тяжело отказать, но вчера я осознала, что если мне суждено погибнуть в ДТП, это будет ИМЕННО ТАКАЯ СИТУАЦИЯ - я просто могу не выдержать и у меня дрогнет рука или нога, или просто наступит затмение разума и я въеду с размаху в дерево или столб, спасибо.

И вот что с этим делать, я вообще не понимаю. Это происходит в третий раз за год, и я замечаю, что с каждым разом я все больше и больше теряю самообладание. Наверное, лучше не ввязываться в такие ситуации? Давать близким людям деньги на такси? Рецепты в духе "резко затормози поперек дороги, включи аварийку и в нецензурной форме предложи всем выйти" - хорошие, но не очень действенные - я так уже пробовала, все выходят, но потом возвращаются и молчат только пять минут, после чего начинают выяснять отношения: почему ты такая агрессивная? мы же веселые, с вечеринки едем, и только ты какая-то злобная, стыдно смотреть!

Но делать с этим точно что-то нужно, потому что это реально та самая ситуация, когда я максимально близка к бессознательному, мгновенному импульсивному суициду. Нет ничего более отвратительного, чем эта ситуация - когда люди, которые тебе дороги, в ситуации, в которой от тебя и твоей внимательности зависит их и твоя жизнь, начинают делать все, чтобы твоя внимательность сменилась на раздражение, агрессию и злость, застилающую собой вообще все. Неловко даже об этом писать, но мне нужно выговориться, потому что я совершенно не понимаю, как быть - а еще не знаю, какие рецепты против ТАКОГО придумали другие водители - наверняка, есть некий дзенский способ и близких людей пьяных покатать, и самому в процессе не убиться. 
dd

По-новому

Один человек решил начать жить по-новому. Для этого он убрал из своей жизни все, что трепетало, билось в ней по-старому: сердечный механизм «Разнобой», визиты к косметологу салона «Судьба», старый «Опель Корса» тысяча девятьсот дальше не важно, уже смешно, что тысяча девятьсот.

Сердечный механизм он обменял в субботу на часы человеку, который по субботам меняет старикам износившиеся домашние механизмы на новые дешевые часы, он вспомнил, что когда-то его бабушка вынесла таким образом из дома антикварную пудреницу, но теперь не тот случай. Часы он перевел на два часа вперед, чтобы жить с этой минуты в будущем, пускай и дешевом. Визиты к косметологу пришлось поменять на визиты к прошлому косметологу, к которому этот человек ходил раньше, в молодости, до тех пор, пока в предыдущий, не в этот раз, не решил начать жить по-новому и не сменил косметолога на другого, нового. Хотя тот новый косметолог – из салона «Судьба» - тоже был у него изначально (абонемент еще в студенчестве подруга подарила), пока он его не сменил на того, прошлого, тоже решив начать жить по-новому, но не в предыдущий, а даже, скорей, в самый первый раз. Короче, подумал он, не моя вина, что в этом затхлом городишке всего два салона – «Судьба» и «Без названия». Вина-то, может, и не его, но все равно разобраться сложно. Что до старого «Опеля Корса» тысяча девятьсот смешно уже какого года, то он продал его за две тысячи долларов, и вот это было по-настоящему смешно – как бы удалось преодолеть рубеж тысячелетий, выбраться из мучительных пубертатных девяностых в финансовый восторг лихих зрелых двухтысячных – хотя бы на уровне метафоры

Теперь перед человеком стояла самая сложная задача – в этот раз, начав жить по-новому, не облажаться, как в прошлые два, три, кажется, даже четыре раза. Облажаться – это отнестись к новым вещам и явлениям по-старому, будто искупав все блестящие, новенькие проявления будущей жизни, в затхлых ручьях собственной лени, бездействия, мягкосердечной задумчивости, податливости (это он ненавидел в себе больше всего – недавно, к примеру, в метро попросили поднести ребенка, и он поднял, и нес, хотя ребенку было лет десять, непонятно вообще, что это была за просьба такая, уже потом оказалось, что озвучила ее старая знакомая, просто хотела подшутить, а он ее не узнал сразу, просто схватил ребенка и пошел, девочка-четвероклассница все эти четыреста метров просто давилась от смеха). Собственно, теперь все было просто и понятно – никаких прошлых ошибок. Новые часы, в десять часов игриво мигающие полночью, человек надел циферблатом вовнутрь, и они сразу же пропотели его магическим ожиданием новизны, выступившем, как кровь, на липком запястье. На две тысячи новеньких долларов человек купил себе мотоцикл – вот, кстати, абсолютно неожиданное изменение, он даже сам себе удивился: мотоцикл? На этом мотоцикле он приехал в салон «Без названия», чтобы косметолог сделал ему размягчающую маску на лицо – в маске гонять по утреннему городу было бы неплохо – но салон еще не работал; он прислонил мотоцикл к двери, сел, посмотрел на часы, но увидел только красную нашлепку из пластмассы, потом, через два часа (оказывается, внутренние часы нашего героя теперь тикали синхронно с новыми, он как бы и правда жил немного в будущем, на два часа впереди) пришел косметолог, увидел его и сказал, как ни в чем не бывало: «Вам как обычно?», и вдруг он понял, что не видел этого косметолога, наверное, года три, а тот до сих пор помнит, как это – когда «как обычно».

Когда все о тебе все помнят, какая тут новая жизнь. Кажется, в один из прошлых раз он облажался точно так же. «Да, да, как обычно» - бормотал он, усаживаясь в кресло, но косметолог почему-то, вместо сеанса привычной игры грязями и сальными, волнительными маслами, молча залепил его лицо каким-то комом белого вязкого пластика. «Маска» - подумал он, погружаясь в кресло, как в колодец.

Это, и правда, была маска, только посмертная. Особенность этой ситуации в том, что точно такую же посмертную маску наш герой получил бы даже в том случае, если бы приехал к другому, старому косметологу, на стареньком «Опель Корса», со старым сердечным механизмом. Правда, в этом случае – оставшись торчать, будто сломанная челюсть, в старой опостылевшей жизни – он получил бы причитающееся на целых два часа позже. Выходит, даже начав жить по-новому, ничего не выигрываешь, кроме времени. Но кому нужно это время, эти жалкие два часа, когда они проходят, и не остается ничего, кроме десяти капелек пота между запястьем и циферблатом.

(текст полугодовой, может, давности - пусть лучше будет тут, чем нигде)

dusya

овцы будут позже

"Тот, кто в силах - пускай идет и пишет книгу, кто слаб - пускай читает ее ночью на кухне" - написала я шесть лет назад и была, как всегда шесть лет назад, права: так и вышло.

Кажется, я не могу ничего написать только потому, что я нахожусь в условиях полного отсутствия - я не действую, что ли, в нынешней своей ситуации, как субъект, черт знает отчего. Хотя, мне кажется, если долго анализировать причины собственного молчания, точность полученных формулировок вряд ли развяжет язык; подозреваю, эта проблема решается абсолютно другим способом.

Или, например, травматичные воспоминания детства - недавно на поверхность всплыл полный психодрамы эпизод "Моя полная магических свершений и бесконечного Выдоха В Целлофановый Пакет жизнь с овечками на пятом этаже"; так удивительное дело, откуда сразу берется энергия желания поговорить об этом, неужели надо забыть о чем-то на всю жизнь, чтобы потом оно вернулось к тебе уже не воспоминанием, а исключительно таблеткой от изнурительной немоты?

Наверное, единственный способ что-то по-настоящему СДЕЛАТЬ - это перейти в режим функционирования в полном понимании того, как быстротечна и нелепа жизнь; 12 сентября мы с Женей (Григорьевой, если вдруг нужно уточнение) смотрели на расписание вечера, которое 12 сентября 2008 года набросал для себя Свет (в 19.00 у него была встреча на Немиге, даже телефон написан, и что?), и даже не обсуждалось это все, вот были планы, вот какая-то небольшая значительная жизнь рядом с этими планами, и ничего не сделать с этим, и не выдохнешь в трагическом - ох, если бы знать - да не надо ничего знать, просто важно, когда пишешь все эти планы, понимать, что это может оказаться последним написанным: Немига, 19.00, и больше ни слова уже никогда, стоп.

В тот же день, когда мы с Женей шли куда-то через парк и обсуждали, как чудовищны порой возвращения визуальных образов из 90-х (лосины, ныли мы, о боже, зачем это), я вдруг обратила внимание на некую девицу и возмущенно прошипела: 
- Ну вот, кстати, прекрасный пример того, что я ненавижу в этой манере одеваться! Вот зачем, скажи мне, на ЛОСИНЫ натягивать майку, которая даже задницу не прикрывает и обтягивает вообще все органы! Там же какие-то части, фрагменты, куски тела, аппетитное мясцо, куриные крыльца, свиной окорочок! И вот, скажем, идет девочка в таких лосинах, и мы с тобой вынуждены смотреть на ее накачанные половые губы!

Тут Женя схватила меня за шкирку и вытолкнула с проезжей части, чтобы автомобиль, который собирался меня сбить, проехал чуть-чуть мимо, не задев меня. Я его не заметила, потому что смотрела на ту девицу.

- Черт подери, - сказала я ей, когда пришла в себя, - Вот сбил бы меня этот автомобиль, и что? И ты бы потом написала в ЖЖ - Татьяна погибла практически в тот же день, когда это случилось со Светом! И, о ужас, такой же смертью! И потом тебя спросили бы - а какими были ее последние слова? И ты бы триумфально ответила - НАКАЧАННЫЕ ПОЛОВЫЕ ГУБЫ!

Но ведь, если задуматься, этот автомобиль кружит вокруг нас буквально каждую секунду, буквально поджидая эти вот накачанные половые губы, чтобы тут же навалиться и сбить с ног. Как тут не рассыпаться превентивными словами любви к ближнему своему всякую секунду, всякий час. Вот я, например, даже недавнюю встречу с Адэлей, по которой ужасно соскучилась, начала с фразы: "Так, Адэля. Ну, давай-ка посмотрим, что у тебя с лицом?". Думаю, это путь к полному выздровлению.
dusya

the incident

Вот это ощущение: когда ты проезжаешь на машине мимо чьей-то случайной смерти: просто быстрая, смазанная черная тень на шоссе за окном, обычное вязкое, чуть-гуще-человеческого, мельтешение, мерцающий темнотой провал силуэта на заднем сиденье через зеркало заднего вида; прозрачным и жестким ледяным шаром, который у тебя в голове вместо мозга, ты понимаешь, что подвозишь чью-то смущенную, дергающуюся от ужаса разъединения душу на пять-десять метров вперед, прежде чем ей вертикально вверх или вниз или просто оставаться сияющей точкой бессмысленности и этого самого ужаса здесь, тут, уже фактически где-то там - потому что ты едешь дальше, и без разницы уже, что это было, кого это ты только что немного подбросил, все закончилось. И все уже совсем не так, навсегда не так.

Эти точки соприкосновения всегда оказывают на меня очень мощное влияние: я закрываю глаза и будто бы вхожу в какое-то плотное черное облако, и мне всегда надо что-то сделать - не знаю, пожать руку, поздороваться, сказать "привет" или "пока" и пойти дальше, даже если я просто бегу мимо, зажмурившись - контакт все равно есть.

Стивен, например, проходя через такое же кромешное облако разрыва, может написать об этом.

Я ничего написать не могу - черт знает, почему. Может быть, потому что я всегда неожиданно меняюсь ролью со всем, на что я теоретически могу распасться - стою на обочине и высматриваю удаляющийся автомобиль, со злостью и бессилием чувствуя, как между мной и этим чужим, бесконечно чужим наблюдателем нарастает, разбухает, как нехороший хлеб, какое-то кровавое месиво расстояния и памяти. Стивен - уж не знаю, как - оставаясь наблюдателем, он умеет застывать в этой кромешной, мгновенной, ледяной точке соприкосновения с бездной, фиксировать разрывы, трещины в реальности, провалы между мирами, помечать их где-то на своей ментальной карте и описывать, блин, описывать с поразительной точностью.

Допустим, со стороны человека, реально стоящего на обочине, а не просто проезжающего мимо, все может выглядеть совершенно иначе. Допустим, Стивен тоже иногда оказывается именно там - иначе как у него получается описать ощущения человека, который все почувствовал и пошел дальше, получив всю необходимую информацию и бесчисленное число способов донести ее до всех остальных - и плевать, кстати, кто они, эти остальные. Потому что всякий раз, когда ты осознал, что ты наконец-то пережил потерю, ты можешь поздравить себя - это уже не ты. Чтобы пережить, надо исчезнуть. Предыдущему уже всегда будет больно, он развалина и немощь - оставим его в этой точке разрыва и пойдем дальше: у него все плохо, а у тебя есть шанс. Вообще, кажется, что личность в конце-концов складывается из всего того, что ее разрушает. 

Стивен - универсальный картограф катастроф - сделал отметку и пошел дальше, оставляя себя-прошлого в этой точке, но оставаясь в конце-то концов именно тем, кто ушел - и при этом связь, переписка, постоянный обмен информацией с оставшимся , это же столько эмоций, столько слов. Песенка к песенке, ну. Кра-со-та.  

А вот я (ну хорошо: мы, не-я, кто-то еще, все-кто-не-он) - нифига подобного. Просто стою там же, стою и смотрю вслед этому удаляющемуся автомобилю, в котором я ведь и сижу, разве нет? Разве нет? Но нет - стою здесь, в этой точке, не в силах ничего сделать, сказать, написать, вообще ничего - даже когда я уже, вроде бы, совсем далеко, я все равно там, стою и думаю - что же делать?

Да ладно, у диска же две стороны.

Может, на второй как-то объяснят, что делать и как ехать дальше, и самое главное - как же об этом наконец-то заговорить так, чтобы было абсолютно без разницы, кто они все такие - те, кто тебя услышит.

dusya

перемотка

Предположим ситуацию: Свечной человечек переходит дорогу и видит у обочины раздавленного вепра. Легким всполохом руки расчехляет мобильную фотокамеру и оставляет себе на память раздавленного вепра кровавой неоновой лужицей. Свечной человечек родился для того, чтобы коллекционировать отпечатки сбитых в гололед животных, он этого еще не знает, но когда узнает, наше знакомство с ним закончится, поэтому "лучше уж мы не будем об этом говорить". В мгновение фотовспышки случается нехороший финт: автомобиль "Ока", проезжающий мимо в данное мгновение, сильно заносит (водителя ослепило) и выбрасывает на встречную под колеса какого-то гигантского броненосца, чтобы спастись, ослепленный водитель отматывает время назад (в шоковом состоянии человек и не на такое способен), но промахивается на 16 минут и задевает перемоткой окончательный выдох вепра, вследствие чего вепр оживает, смотрит на Свечного человечка в легком недоумении, а потом вспарывает ему живот клыками и выжирает содержимое, потому что, знаете, совсем тяжелые нынче условия у звериных обитателей леса. Водитель "Оки" заводит автомобиль и едет дальше. Вепр уходит в лес. Больше никаких героев у этой истории нет и не было с самого начала

Это мы просто предположили ситуацию.

dusya

Ideal Crash

Созерцание Катастроф - своего рода национальный вид спорта. Когда газовики ушли (они И ПРАВДА ушли!), я вышла на балкон и отметила, что напротив чорного автомобиля проходит собрание секты Созерцателей Катастроф. Сектанты количеством 50-60 человек стоят ровно напротив автомобиля и снимают его на камеры мобильных телефонных устройств. Водитель держится молодцом - хотя я уверена, что его съедает искушение пройтись колесом, спеть какую-нибудь несложную песенку или хотя бы выступить перед неожиданной аудиторией, забравшись на помятый капот с заготовленными национал-социалистическими лозунгами.

Напротив "Скорой" же никого нет: помятая и одинокая стоит она у обочины.

Всегда, когда я вижу, как люди Толпою Стоят и Рассматривают Аварию, мне хочется взять автомат и всех перестрелять. То есть они будто на расстрел пришли, эти люди - и ждут, маются, мучаются невыразимым ожиданием хлесткой последней судороги, а я здесь благотворительный элемент, чистая незамутненная стихия.


[От попрощавшихся со мной Газовиков осталась гора пыли, осевшая на всём, что было в кухне, а также дыра в стене. Там торчит какая-то труба, но вокруг нее очень много свободного места! Сквозь него прекрасно видно и слышно, что происходит у соседей. Так вот - оказывается, мои соседи коллекционируют джезвы. Они у них развешаны на гвоздиках по всей кухне! Даже не знаю, как поступить с этой ненужной мне информацией]
dusya

Примерь ноябрь. Дневник.

Вообще-то я люблю ноябрь. По мне, нормальный май и не должен отличаться от ноября. Вчера даже организовала ноябрьский досуг - пригласила в дом уличных торговцев мясом, выпустила из телевизора долгую четырехчасовую новость о том, как чёрный человек едет в поезде, закрыла глаза и начала целенаправленно вспоминать прекрасный прошлый ноябрь, самый лучший ноябрь в моей жизни. Ах, думала я, какой это был прекрасный ноябрь, треть которого я провела под снегом в столице соседнего азиатского государства! Разложила на столе фотокарточки, начала по ним гадать - вот мы с Нойдом едем в купе и пьём из гранёных стаканов наших liquid соседей по купе, каждого из которых не больше пары литров; вот я рою тоннель в снегу под Dvar и думаю о том, что вот музыкой Dvar-то я точно не хочу ни с кем делиться; вот мы с моим новорожденным внуком Стасом идём сквозь поле прямо по льду встречать самолет, на котором он сейчас улетит в чьё-то чужое будущее. Я нагадала себе огромное количество совершенно убогих потомков и пьяную прабабку в шкафу, но тут за мной пришла Анна и начала что-то кричать - фестиваль, фестиваль, надо идти на молодёжный фестиваль в казино-клуб "Шаповалов".

Я полезла в шкаф за ноябрьским пальто, но встретила там пьяную прабабку, то есть предсказания начали сбываться. Дали ей имя: Витя. Потом долго гоняли втроём сквозь сплошную дождливую черноту: аннин автомобиль перестал показывать ночной город, какие-то двухмерные черти шли и шли в его лобовое стекло спать и умирать - мы выехали из дому в красной машине, а приехали в пёстром кишечном шаре, и с тех пор этот шар нас уж и не покидал. Мы вошли в клуб с лобовым стеклом в руках - на нём было так много размытых налипших тварей, что оно запросто сошло за билет туда.

Фестиваль удался - мы катались на позолоченном лифте вверх-вниз, танцевали под Cheese People, встретили всех наших бывших женихов (почему-то жутко пьяных), всплакнули потом тихонечко в холле среди зеркал. Было отчего плакать - у нас не осталось друзей-студентов! Все выросли и разъехались в какие-то сраные Хойники, распределение. Даже Лидию распределили в Фаниполь, в медчасть, не дозвониться. Устали, расстроились - вокруг все курят, танцуют, записываются на курсы, устраивают свою жизнь, а у нас почтенный возраст, и воздуха не хватает, и в моих руках лобовое стекло в каше из полураздавленных монстров, а у Анны под мышкой - непонятное кожистое существо: Витя.

Я в коридорах, среди чугунных ангелов, встретила Люсю Шостак, и кричу ей:
- Люся, Люся! Здесь странно пахнет благовониями, это вызывает у меня дурацкие ассоциации! Я устала, я хочу в эмбиент-тент и потом сразу в палатку!
А она с хохотом снимает с себя сапоги и кричит:
- Посмотри, какие я сапоги себе купила в Бразилии, когда была пьяная! 
Я беру у нее один из сапогов и кричу уже в сапог неизвестно кому:
- Нет! Не сразу в эмбиент-тент! Вначале там у индусов масала-чаю купить в пластиковом стаканчике, до этого вырубить беспонтовой сигетовки в африкан вилладж, взять палинки холодненькой накатить с жыросом, а уже потом через эмбиент-тент в палаточку, а утром - в Тропикариум! 
А она на меня понимающим взором смотрит и шепчет: надо сменить фестиваль.
Как же, сменишь тут фестиваль.

Мы не дождались концерта "Серебряной Свадбы", вышли из этого бесконечного пятиэтажного казино, сели в автомобиль и включили Dvar.

До сих пор мне чудится в этом какая-то насмешка - вот мы с Анной сидим в автомобиле Альгиза, а Альгиза с нами давно нет: его распределили в Прагу. Ну ничего, нас тоже распределят. Вставили стекло и поехали по домам, а мне по дороге пришлось со своей стороны какой-то вонючей мазутной тряпкой махать прямо в воздухе, распугивать эту дрянь. Мне потом подсказали, что это были выпускницы, но я знаю выпускниц, они не такие - они вроде капустниц, иногда ко мне в плафоны залетают, чтобы сгореть. А эти какие-то другие были.

Это был такой странный вечер, что мне всю ночь снился Питер Кристоферсон, от которого я испуганно убегала (по сюжету меня в роли больного на голову тайского мальчика мама привела к Доктору Кристоферсону на психиатрическую консультацию, а я уже издалека всё поняла и как брошусь бежать с истерическим нееееет), а всё утро меня нещадно тошнило неиспользованными шенгенскими визами. Да, молодёжный фестиваль, который не Сигет - всегда тошнота, всегда боль.

Сейчас я допускаю такой вариант развития событий: во вторник вечером сесть в поезд до Москвы, чтобы в среду посмотреть на Питера Кристоферсона (да, я это могу), но что-то подсказывает мне, что это нечестно: однажды сознательно отказавшись смотреть на Бэлэнса (уточнений не будет: меня сжирает стыд за грехи юности), посмертно куда-то мчать догоняться Кристоферсоном. Ой, это из другого поста. Здесь должно быть другое окончание: я проснулась в три часа ночи из-за того, что меня в очередной раз дотла сожгла инквизиция, и пошла пешком в ночной магазин за тёмным шоколадом с чилийским перцем, и вот я сижу счастливая и жую этот шоколад, а у меня за окном поёт космические куплеты детский хор из моих неиспользованных внуков:
the youth is starting to change
are you starting to change?
are you together?



  • Current Music
    mgmt
dusya

искренность

Какая искренность? Какая, к чертям, искренность? Тридцать восемь и три тебе искренность. Тыквенно-яблочный сок тебе искренность. Ещё кое-какой сок тебе искренность. Искренность весеннего утра, искренность земляничной прохлады, искренность как вид погоды: с утра в столице ожидается небольшая искренность, местами гололедица, форточки закрыть не забудьте. Мы вышли во двор без зонта и вернулись домой все насквозь искренние. Саша забрал Машу из детского садика, но по дороге попал под искренность, в связи с чем отвёл Машу обратно в садик навсегда. Дорогие водители, на дорогах республики последние три недели наблюдается повышенная искренность, будьте внимательны и осторожны. Искренность продержится до шестого марта, сколько продержитесь вы - понятия не имею, но тоже недолго.

Я просто сегодня совсем больная ходила на Гришковца и поняла кое-что про искренность, о да. Искренность - это когда ты молчишь, потому что тебе НЕЧЕГО СКАЗАТЬ. Если же ты не молчишь, а искренне считаешь, что тебе есть-что-сказать - за такое, вообще-то, заживо набивают соломой под самый корешок. Но уже потом. Там, где никто никогда не увидит. Да и вообще, иногда до самого последнего момента, пока картинно не начнешь корежить себя вилами, не обнаружишь, что соломой-то тебя набили с самого начала.
dusya

"где therapy, там и сигет". возвращение, кругом возвращение.

Голубика - волшебная какая-то ягода. Стоило мне купить ведерко голубики у полумертвой бабушки, торгующей чорными рассыпными ягодами около еврейского кладбища, тут же начали возвращаться трагически исчезнувшие люди, буквально отовсюду! Из Чехии вернулся Альгиз - живой-невредимый, с новым автомобилем и кучей какого-то музыкального неформата, которым он ди-джеил напропалую (подозреваю, что вернулся из Чехии он ненадолго - но опустим этот печальный факт). Из "Артека" вернулся братец Аввакум - на нем были смешные шортики из рыбьей чешуи и настоящие пионерские сандалии. Из внутренней Монголии вернулся Нойд - причем, с подарочным винтажным радиоприемником "Олимпиада-80", который он вручил нам прямо в гипермаркете "Корона". Кузмицкая вернулась с работы - беспричинно хохочущая, позитивная и буйная, как дешевое летнее вино из целлофанового пакета. Одна Анна ниоткуда не возвращалась - всегда рядом была, рукой подать! Мы отлично провели время - выпили три литра свинцового молока, наелись чего-то приторного под названием "Аляска 666" и поехали на вокзал провожать Папу Бо и Бабу По в Донецк через Мариуполь, по дороге придумав скороговорку "Папа Бо в "Опеле" в полнолуние в Мариуполь", а, каково? Усадив этих странных, но милых ребят в поезд (я наконец-то реализовала свой давнишний психо-трюк с "не забывай принимать таблетки в пути - вначале красную, а уж потом синюю, и не перепутай, а то будет как в прошлый раз!"), мы встретили Погодину с гигантской жестяной банкой от кинопленки в руках. Демонстративно наложив в банку какого-то дерьма (сахар, табак, соль), мы начали следить за потерявшимся старичком, который от поезда отстал. Скорей всего, всё происходящее старичку снилось (то есть он мирно спал где-нибудь в Кемерово, а во сне бродил по вполне реальному минскому вокзалу потерянный и дрожащий, теребя крохотный вельветовый галстучек), и нас он воспринимал как наиболее абсурдный, пугающий эпизод сна (высоченный мальчик в шортиках с радиоприемником "Олимпиада 80", полуголая Погодина с жестяной банкой кинопленки, которую я периодически у нее отнимаю и начинаю в нее бить аки в бубен, хэй-хэй, start wearing purple wearing purple!, благостно вштыренные Альгиз и Анна - в общем, красота!). В итоге мы таки направили дедушку на небесный эскалатор, отметив начало Сезона Исчезающих Дедушек (исчезающие, истончающиеся, умирающие на глазах дедушки преследовали нас на каждом шагу), сели в автомобиль Альгиза и поехали гонять по городу пьяную Лиду на велосипеде. Лида просовывала ладони в окно и держала каждого из нас за руку, словно Шива. 

- А вот новый альбом Gogol Bordello! - включил Альгиз какую-то несусветно искрометную муть. - Только мы его не будем слушать сейчас! - и выключил. Это показалось мне отличной шуткой!

Порадовало также, что на Альгиза такое же неизгладимое впечатление произвела песня Регины Спектор на стихи, гм, Пастернака - I must go on standing you can't break what it isn't yours, I must go on standing I'm not my own, it's not my choise.

Дома я посмотрела в энциклопедию - и что же, что же? - действительно, Gogol Bordello выпустили новый альбом!

Более того - последние несколько дней мне всюду мерещился вокалист Clawfinger Зак Телль, я даже стала переслушивать их ранние альбомы по этому скорбному поводу. И что вы думали - 3 дня назад у Clawfinger вышел новый альбом, потрясающе прекрасный!

И уж совсем запредельное - на белорусско-литовском фестивале be2gether выступят Therapy? - то есть еще много кто выступит, но Энди-то! Эндикэйрнз! Праздник неимоверный! Финальный доминантсептаккорд лета - какие, в жопу, хэппи-энды?!

- Нет, я не еду на Сигет, - говорю я Кузмицкой. - Да и вообще у меня всё просто: где Therapy? - там и Сигет!

Соотечественники мои милые! Сложно литовскую визу нынче получить ли? Долго ли?





dusya

Everybody's been burned.

Такое уже было один раз - когда под окнами тебя uzhe ждет апельсиновый автомобиль с четными черными номерами и цветущими ветвями, бьющими в стекло; и ты радостно кладешь в рюкзак раскрашенные цветным маслом кости и сумочку на одиннадцать мягких дисков, и продеваешь руки в жесткий собачий шарфик, и с детским героическим усердием выковыриваешь из бутылки микроскопический бытовой кораблик, полный инопланетных гостей и рисовых зерен (будет вместо дневника, такая вот странная мысль) - и выбегаешь из подъезда в ароматную черноту пустого воздуха, а никакого автомобиля на самом деле нигде нет и не было. Только бабушка сидит на втором этаже за поленницей (откуда, зачем ей столько деревяшек на балконе-то, думаешь ты) и тоненько хихикает, будто у нее между зубами хрустальные рюмочки. И под ногами ватно гудит земля, будто под ней тяжело и нездорово летит подземный самолет.

Тебе бы сейчас в зубы хрустальную рюмочку, думаешь ты - прожевала бы, даже не зажмурившись.

Что поделать - идешь обратно, заходишь в подъезд, а там, пока тебя не было, кто-то вырезал ножом огромную букву Z на потолке. Письма на потолках, вообще - великая вещь; доходят через миллионы лет, даже когда адресат из тебя, в общем-то, выбыл.

***

"Смерть зовут Борис Борисович Борисов, - терпеливо объясняю я уже который раз благодарному слушателю, который даже в историю про гитлеровские бани в разрезанном наполовину доме наверняка не верит, - Смерть живет около кольцевой на Ангарской-4. Смерть возвращается в свое пространство-время через окошечко "Белтелекома" на Октябрьской: там у нее портал. Можно туда сесть, просто откинуться назад изо всех сил - и ты окажешься совершенно в другом мире".

  • Current Music
    Ozzy Osbourne - I just want you