?

Log in

No account? Create an account
Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Лето 24. Немного синхронии: два явления Патти Смит, два Израиля, два автографа [Jun. 25th, 2018|06:10 pm]
deja vu смерть

Воскресенье у меня рабочий день - все ушли на прайд, а я надела красивую радужную майку юникло (хоть что-то!) и пошла торговать свечкой. Надо сказать, наш магазин стал очень литературным последнее время - в него часто заглядывают с криком: "А вы знаете, что про вас упомянул Дэвид Седарис?" (он, действительно, упомянул - я планирую использовать этот факт, когда определюсь со днями своей резиденции и выкачу перед начальством тезис "вдруг я тоже стану знаменитым писателем и буду писать про ваши свечи в бестселлерах, поэтому в ваших интересах не увольнять меня, пока я в творческом отпуске!). Ко мне заглянул мимо проходящий писатель и профессор Хосе, я объяснила ему про майку и прайд, он с ужасом спросил, лесбиянка ли я. Я возмущенно закричала: нет, но ты не понимаешь, что ли, я же закончила Bard MFA! Хосе погрустнел и потом минут сорок показывал мне фото своей девушки - она бывшая топ-модель из России, очень красивая.

Потом стало душно и грустно, я выбежала на улицу (у нас туалет в соседнем подъезде, как уже понимают те, кто читал про потоп) - и прямо на Патти Смит! Она прогуливалась по улице со своей дочкой - медленно, никуда не заходя - то есть, просто шатались, дышали воздухом. Я немного остолбенела: вот блин, мы раз в пару недель специально ходим на бранч в кафе около ее дома, чтобы ее там встретить - но никогда не встречаем, потому что Патти не из тех людей, которые подчиняются таким простым территориальным правилам. Я растрогалась, щелкнула Патти с дочкой Джесси со спины (они очень мило смотрелись на нашей улочке) и вывесила фото в Инстаграм, чтобы насобирать скудных лайков. Никогда так не делайте! Как я когда-то сама писала устами Тома Уэйтса: всякая встреча - это лишь намек на настоящую встречу, которая, впрочем, может никогда и не произойти.

Вечером мы собирались наконец-то встретиться с Юлей (мы уже больше месяца все пытались договориться) и поесть знаменитого холодника с мимозой (холодник с мимозой был вычитан ей здесь, в этом дневнике, и она решила присоединиться к нарративчику! ниже мы увидим, что присоединилась она пиздец удачненько! нарративчик вышел знатненький!), она опаздывала, я закрыла магазин и решила походить позаглядывать в соседние бутики, я так иногда делаю: я тут всех знаю (здесь целая россыпь маленьких парфюмерных и косметических брендов), мы дарим друг другу всякие маленькие сэмплы, делаем общие мероприятия иногда, собираем деньги на спасение Елизаветинского Сада, спонтанно возведенного старожилами райончика, от риелторского сатаны...

Я увидела какой-то новый магазин, на входе стоял мужик, протянувший мне сэмпл. Я взяла сэмпл, мужик сказал, что у меня красивая майка, я поблагодарила, пошла дальше.
- Стой, - сказал мужик. - У тебя русский акцент, ты из России?
- Почти, - ответила я. (мне было лень объяснять, поэтому я часто отвечаю так, уклончиво)
- Но ты русская? - спросил он.
- Нет, я просто говорю в том числе и на русском, - объяснила я.
- Зайди в магазин, там моя коллега даст тебе израильскую маску для глаз, - сказал он.
Тут выбежала какая-то девица с каменным, но пылающим страстным лицом, схватила меня за руку (я немного офигела! физический сука контакт!) и втащила меня в магазин.
- Сядь! - заорала она, указывая в мягкое кожаное кресло. Я от ужаса села, потому что в Нью-Йорке на меня очень давно никто не орал. Девушка вытянула из-под прилавка коричневые баночки с какой-то скользкой херней, скомандовала мне: "закрой глаза" и, прежде чем я успела что-то сказать, начала втирать какое-то благоуханное масло (барсучий жир? собачье молоко?) мне в кожу под глазом, приговаривая: у тебя такая хорошая кожа, красавица ты моя, да у тебя такой хороший акцент, у тебя такая хорошая майка красивая, сразу видно, что ты разбираешься в уходе за собой, тебе нужен этот крем для глаз, ведь он мгновенно делает глаза сияющими и яркими, он убирает морщины, он полон коллагена, сладости, неги и смерти (я не уверена, слышала ли я смерть, но я услышала смерть, даже если она не была произнесена, и дернулась).

Девушка сунула мне в лицо зеркало.
- Вот, видишь разницу? Вот один глаз, а вот второй. Видишь разницу? Морщин нет!

Глаз, который она мне намазала, раздулся и опух. Морщины, в самом деле, исчезли.
Господи, какая жопа, подумала я, неужели это мошенники, теперь она будет требовать деньги за то, чтобы намазать мне второй глаз? Или она потребует сто баксов за противоядие?

- Так, - сказала я. - Я работаю через дорогу, понимаете? Так что я пойду. Я не собиралась ничего покупать. Спасибо, конечно, что вы мне намазали глаз, это было мило с вашей стороны.

Девушка буквально втолкнула меня в кресло и начала агрессивно, почти крича, совать мне в руки какие-то коробки с гелями, спрашивая зычным, обиженным голосом: а если я это вам подарю, вы обрадуетесь? а если это вы получите бесплатно, вы обрадуетесь? сегодня у нас промоушен, всего лишь 700 долларов за баночку геля - и баночка крема за 1400 бесплатно!

Я вежливо повторила, что работаю тут на районе и не собираюсь ничего у них покупать. Все это время я думала: наверное, они впаривают людям эту хуйню за 1400 долларов, потому что, видимо, все стараются быть милыми, всем неловко отказывать, и, наверное, они дурят всяких богатых старушек и полунищих итальянских вдов района. Мне тоже было немножко неловко! Вероятно, на этих покупках неловкости они и выезжают! Но когда ты работаешь на выходных в ритейле, эта херня на тебя, конечно же, не действует. Но я все равно впала в транс благостного охуения.

То есть, я как бы понимала, что это такой же лохотрон как, знаете, на постсоветском пространстве в начале нулевых - когда несчастных бабулечек цыганскими методами НЛП заставляли заплатить тысячи долларов за какой-нибудь говнокрем, набор сковородок, куриные ноги в пакете. Но при этом я до конца не могла поверить, что такое происходит здесь, у нас в квартале, во времена, когда умные беспилотные автомобили осознанно убивают людей, а бостонские безголовые роботы открывают друг другу дверь!

Я поднялась, чтобы уйти, проклиная себя за вежливость - и нет, я не сказала ей: пошла нахуй! Я начала нести какую-то чушь вроде: я ничего не знаю про ваш продукт, я должна прочитать про него в интернете, дайте мне каталоги и я пойду, все равно я сегодня не покупаю ничего и не буду покупать точно и наверняка, ну правда же, дайте мне буклеты, и я уйду.

Женщина сказала: хорошо, идите сюда. Я подошла - она протягивала мне буклет - вдруг она жестом фокусника спрятала буклет и буквально втолкнула меня в какую-то подсобку, развернув передо мной экран и театрально вскричав:

- Только для вас я делаю скидку, которую до этого делала лишь моей матери и всем моим сестрам! Смотрите, крем за 2400 - я даю вам его бесплатно! - тут она швырнула в меня кремом, я сделала шаг в сторону, - Вы просто берете гель для глаз за 1800, потом я еще делаю вам скидку, потому что вы живете в этом районе, вы это заслужили, ведь вы живете в этом районе, я по знакомству делаю, потому что мы как бы уже друзья ведь, да, вы ведь тут живете, в общем, я за 850 все это вам продаю, и сверху еще даю бесплатно скраб за 3500! Видите! Он стоит 3500!

Она еще начала меня за руку хватать, и тут я уже серьезно испугалась, просто потому, что если люди начинают тебя харрассить прямо в центре города, это наверняка означает, что у них есть серьезные покровители (раз они не боятся совершать противоправные действия), которые в случае конфликта или вызова полиции примут их сторону - я отшатнулась; женщина снова перегородила мне дорогу, что-то цыгански лопоча о еще более выгодной тройной скидке именно для меня как для резидента этого квартала, всего лишь 350 долларов и я, так уж и быть, забираю все бесплатно! Она лезла мне в лицо, как муха.

- Вы услышали меня вообще? - взбесилась я. - Я вам три раза сказала: я не покупаю! И три раза сказала: я тут РАБОТАЮ. Не живу. РАБОТАЮ. Три дня в неделю. И ваши 350 долларов - это моя ЗАРПЛАТА. За три дня, которые я тут работаю. С какого хуя я буду отдавать вам деньги, которые мне даются пиздец тяжело? Вы вообще поняли, что я тут не живу, а работаю! вкалываю! въебываю! для меня это огромные деньги, вы понимаете?

Дальше был провал - я не помню, как вышла из магазина. Видимо, пока я не нарычала на эту тетку, я была частично под ее цыганским гипнозом. Хорошо, конечно, что денег моих она бы в любом случае не увидела. Все бедные люди ужасно алчные, ха-ха.

Потом я нагуглила этих скаммеров в Викиликс, там им посвящалась целое расследование - оказалось, это израильский псевдо-бизнес, понаставивший ларьков с неким копеешным дерьмом якобы из Мертвого Моря по всей Америке (в основном, в моллах - они быстро перепархивают с места на место, когда их накрывает эмигрантская полиция). Там нелегально (по туристической визе) работают молодые люди, которые хотят по-быстрому сшибить денег на путешествия после армии; это что-то вроде израильского ворк-н-трэвел, целая огромная вербовочная сеть по всей стране - молодежи обещают зарплату в 3 тысячи в неделю (комиссия с продаж), некоторые молодые люди на это ведутся, им промывают мозги и учат агрессивным цыганским продажам, вывозят в США, поселяют в крошечных комнатушках по 10 человек; если кто-то не справляется и не продает необходимое количество дерьма в неделю, его просто выгоняют - без денег, без жилья - буквально на улицу. Вся эта антигуманная хрень развивается и процветает уже больше десяти лет, это в разы страшнее гербалайфа, цептера и прочих чудо-продуктов, потому что сильно портит имидж страны и характер молодых людей. Вопрос в том, почему эту страшную сеть до сих пор не могут накрыть и уничтожить (в Викиликс это объяснялось, но я не вчитывалась, вы это можете почитать здесь: https://wikileaks.org/plusd/cables/09TELAVIV423_a.html)

Я зашла в дружественный бутик Love Adorned, посмотрела на глаз в зеркало. Он распух. Коллаген работал. Я стала прямо красавишна.

Пришла Юля и уставилась на меня сочувственным взором. Я объяснила, что израильские вербовщики намазали мне глаз змеиным ядом, чтобы продать мне дерьма на три тысячи долларов.

- Да, я как раз хотела спросить, что у тебя с глазом, но постеснялась, - сказала Юля.
Я начала яростно тереть глаз салфеткой с запахом лаванды и тлена, опухоль немного спала.

- Я уже сегодня встретила Патти Смит прямо на улице, - по-быстрому объяснила я Юле. - Поэтому мы пойдем в ее райончик есть холодник просто так, уже не рассчитывая на счастливую встречу: в одну воронку тот же самый холодник два раза не попадает.

Мы пришли в израильское кафе, заказали рибу и шакшуку - холодника не было! но риба и шакшука были прекрасны! - и пару бокалов розе. Вот они, хорошие израильские люди, сказала я Юле, как это замечательно, особенно после того, как меня атаковали не очень хорошие, все удваивается в этом мире, дробится, наслаивается одно на другое.

Тут я увидела, что через пару столиков от нас сидит Патти Смит с дочкой.
- Вот! - обрадовалась я. - И синхронистичности в смысле случайных встреч тоже работают именно так! В моей жизни ничего не происходит в режиме простой случайности: все постоянно сдваивается, отражает друг друга, каждая встреча есть отражение другой встречи, всякое явление вспухает своим двойником, это такая Набоковская тема: двойничество, отражения... И все эти отражения, как правило, бессмысленны: так, например, я однажды выиграла грант на издание своей книжки ровно в ту же неделю, когда подписала контракт с АСТ на издание своей же книжки! Но написала-то я на одну книжку на тот момент... Так что тень и двойник счастливой случайности всегда оказываются реальной тенью.

Юля просияла: вот, как хорошо что ты напомнила, книга, я наконец-то взяла с собой твою книгу!

Юля уже пару лет пытается принести мне на подпись мою книжку "Воробьиная река" (вторую, как мы понимаем - написанную и изданную через 5 лет после первой), и вот именно сегодня она не забыла взять ее с собой!

Книжка за пару лет немного потеряла товарный вид: она была немного пожелтевшая, читаная (но это приятно), Юлина маленькая дочь Настя оставила на форзаце какие-то бойкие маляки. Я взяла книжку и, немного отступив от Настиных размашистых маляк, написала что-то вроде:

"Юлия! Могли ли мы, 9 лет назад познакомившись тут, в этом волшебном городе, замечательным летом 2009 года, представить, что спустя столько лет я буду тебе подписывать свою ВТОРУЮ книжку в кафе, где мы сидим и пьем розе через буквально два столика от Патти Смит! Жизнь прекрасна и удивительна! ЗАПОМНИ ЭТОТ ДЕНЬ! но не думай, что это какой-то идеальный день, у нас будут дни и лучше!".

Потом я сфотографировала свою книгу на фоне бокалов розе, оказывается, мало какое вино к ней так подходит по дизайну, как израильское розе. Я уже почти забыла унижение, полученное от плохих израильтян среди дерьма мертвого моря, мой глаз почти отпух обратно, а розе от хороших израильтян было невозможно вкусным! (я слышала, они работают с маленькими локальными бизнесами-виноградниками, которые трудоустраивают людей с психическими расстройствами и инвалидностями - все молодцы, в общем)

Потом я поняла: мне обязательно нужно подойти к Патти Смит и что-то ей сказать. Потому что я не случайно встретила ее два раза за один день. (ну и еще потому, что в нарративе этого ЖЖ уже сквозит тревожный лейтмотив того, как мы постоянно ходим в это кафе и никогда ее не встречаем! я даже придумала шутку о том, как Патти каждое утро смотрит в окошко на террасу кафе и говорит себе: ну, Татьяны сегодня нет, можно спускаться и завтракать!). И потому что я никогда еще не говорила с ней как будто я - это я. И я начала страшно ныть Юле (Юля вообще была настоящий героический друг - вначале выслушивала полчаса моего ныться про дерьмо мертвого моря, которым вспух мой глаз, потом - нытье по поводу невозможности без повода подойти к Патти Смит!)

- Короче, тут дело не в том, что я хочу с ней о чем-то поговорить, - ныла я. - Я ее уже видела много раз! Я была на десятке ее концертов! Я с М. случайно встретила ее в Москве в ресторане в 2004 году, между прочим, и даже улыбнулась ей тогда и сказала: привет! Но, понимаешь, я не хотела бы, чтобы Патти была в моей жизни человеком, которого я раз в 14 лет встречаю в ресторанах - она уже не молодая ведь...  Прикинь, как я буду страдать, когда она умрет, и я буду вспоминать этот день, что я к ней не подошла?! (Юля все это время сочувственно кивала, фотографировала меня, хихикала и повторяла: ахаха, я тебя никогда такой не видела!) Но лезть к человеку - некрасиво. Она ужинает с дочкой! Может, она эту дочку не видела сто лет! Соскучилась! Я не могу лезть в семейный ужин, в Нью-Йорке это не принято. Опять же: я же общалась с ней и как журналист! Я задавала пьяная ей вопросы на пресс-конференции в Будапеште в 2006, а она ела ананас и хохотала! И как фанат я тоже с ней общалась - я пару лет назад отстояла очередь автограф-сессии для ее книжки "M Train", и когда она подписывала мне книгу, даже сделала комплимент, мол, клевая джинсовая куртка, ну, это понятно, обычная нью-йоркская вежливость. Но это не то! У нас никогда не было общения, при котором она бы поняла, что я - это я. Что я - существую. А мне это почему-то важно, просто сказать ей, что я существую. Какой ужас, какой стыд. Но в то же время это как раз честно! Потому что подкатить к ней как фанат или как журналист - это грубо! К ней надо подкатить как поэт к поэту! Как писатель к писателю! Она трепетно относится к своей писательской ипостаси и мессианской, менторской роли - особенно для молодого поколения! Мы ведь молодое поколение, да? Я думаю, что я ведь могу в каком-то смысле просто отпечататься на пленке ее памяти, просто как мимолетная встреча? Блин, это все книга. Если бы тут не было моей книги, все было бы иначе. Оно все так совпало и сложилось именно в связи с книгой.

Этот полный внутренней драмы монолог длился минут тридцать, если честно. Юля В финале его Патти расплатилась и вышла из кафе. Я подошла к ней и сказала:

- Патти. Меня зовут Таня, я писатель из Беларуси, переехала сюда три года назад. И сейчас вот тут подписываю свою книжку подруге. А тут вы. И мне кажется, это очень мощный знак - лично для меня, с моей перспективы. Просто ваши тексты меня тут реально спасали в самый ужасный период. Я не знаю теперь, что делать, но это выглядит как Знак. Давайте сфотографируемся вместе хотя бы?

- Да конечно, - сказала Патти. - Почему нет. Очень здорово. И правда хороший знак.

И обняла меня. Это все было как-то так просто и хорошо. Юля сфотографировала нас вдвоем и с моей книжкой в руках, мы немножко поболтали (ну, вот этот милый нью-йоркский смалл талк: вот моя дочка Джесси, вот мы тут сегодня гуляли, а вот моя книжка, а что это за жанр, а метафизический реализм, какое хорошее название "Воробьиная река"), потом я предположила, что будет смешно и символично, если Патти подпишет Юле МОЮ книжку, до нее уже подписанную мной и Юлиной дочерью, Патти согласилась, что это и правда некоторым образом забавно, написала на форзаце, изрисованном Настей: People have the power! - пожелала мне никогда не останавливаться и продолжать писать, что бы ни случилось - и исчезла в лучах нежного дождевого заката. Осталось несколько фотографий, а у Юли осталась книга Замировской с автографом Замировской и Патти Смит (я не знаю, как она с этим справится, возможно, никак).

(мы потом думали с Юлей: почему все такое книжное? такое сюжетное? а потом решили: вероятно, тогда, в 2009-м, мы попали в какой-то наш молодежный делирий и живем именно в нем: мире, который придумали себе в те времена как что-то максимально крутое! и вырваться из него уже никак нельзя, все)

А фото вот. Стулья, река, Патти. Ох.



Вот уж и правда some people have the real power. Все, меня благословили, можно сказать!

* * *

(также, безусловно, в мою коллекцию исследовательского полевого материала по теории Случайных Встреч добавится еще один пункт, на основе которого можно Развить Теорию. Например, теперь я знаю, что Патти, как и Боуи, невозможно вызывать территориально; встреча с ней должна происходить именно что в режиме тени, двойничества, отголоска -  то есть, реально чтобы Случайно Встретить Патти, вам для этого нужно вначале действительно Случайно Встретить Патти).


Link39 comments|Leave a comment

Лето 23 [Jun. 24th, 2018|04:44 pm]
deja vu смерть
Почему-то я всегда помню, что 23 июня - день рождения Янука, который, кажется, был в числе тех, кто подарил мне ЖЖ на 23-летие (тогда ЖЖ выдавали, как водку, по талонам, поэтому вследствие его недоступности он был вполне себе престижный подарок, это как в нынешние времена, не знаю, подарить дрон или шагающего робота-безголовую собаку из Массачусетса). Янук живет сейчас, как табор, по всей Европе с женой и двумя дочками (я не успеваю отслеживать их локации!), я живу в Нью-Йорке, и ко мне в свечную лавочку под конец рабочего дня заходит А., которая когда-то давно была его девушкой в Москве (во все мои приезды в Москву я в основном останавливалась у них дома), и как оно все так переплелось у нас всех, уже даже и не понятно, как так вышло, видимо, в жизни так всегда.

- Пойдем выпьем, - говорит А. - Мы пошли вообще-то в музей Метрополитен, пешком из Бруклина, но дошли сюда и поняли, что, кажется, мы уже не попадем в музей Метрополитен.

Я вообще-то собиралась после работы мчать как раз таки в Бруклин на бесплатный концерт веселого гей-дуэта Fischerspooner (я обожала их во времена, когда мне дарили ЖЖ на 23-летие), но была ужасно голодная, поэтому решила, что если я очень быстро забегу куда-нибудь выпить коктейль (да, я знаю, что это странная логика), так будет даже веселее - в итоге, мы ввалились в ближайший ирландский бар "Том и Джерри" (достаточно дикое место с чучелами лося и зубра на стенах), я причем с бутылкой сойлента, который тут же начала запивать текилой с ромом (этот напиток называется "Том и Джерри Маргарита). Задумалась о том, почему не выпускают сойлент с алкоголем - это ведь идеальная штука для голодных людей, которые ужасно спешат на концерт, и у них мучительный выбор: выпить или поесть?

На концерт я, тем не менее, не опоздала. Там уже были Нина с Вадимом и ребенком Стефанией, которая с новой модной прической лихо отплясывала под боевой электроклэш.
- Она техно-викинг! - со знанием дела объявили Нина и Вадим. Оказалось, это был какой-то мем, которого я не знала.
- Какая дивная прическа! - восхитилась я.
- Срочно скажи ей это вслух! - зашипела Нина. Оказалось, что после того, как ребенку Стефании сделали модную прическу, она впала в экзистенциальную тоску, так как прическа недостаточно феминная. По этому поводу ребенок для более внятной гендерной идентификации надела розовый чокер с сердечками и вырвиглазное розовенькое же платье, чтобы было понятно, что не пацан, девочка. Будь я человеком более поверхностным (хотя я и есть!), могла бы подумать, что у ребенка Стефании какое-то неприятие трансгендерности и небинарности (учитывая травматичную историю с кроликом), но это была совершенная чушь - вот как она выплясывала под сатанинский гей-балет Fischerspooner!

Гей-балет, меж тем, превосходил все границы дозволенного: на сцене происходило что-то вроде трансового лебединого озера, бурлеск-шоу, репетиции воскресного гей-прайда (весь Нью-Йорк к нему готовился, это Событие!) и ранних видеороликов музыкального коллектива "Тату". Ребенок так уплясалась, что на самой огненной части балета свалилась на соломенное одеяло и уснула богатырским сном, Нина начала спешно собирать вещи, со сцены зазвучал хит Emerge, Нина задумчиво наступила каблуком на выпавший из рук ребенка Стефании пакетик розового клубничного молока. Молоко ослепительным медленным фонтаном брызнуло на изумрудную, подсвеченную перламутровым сиянием луны, ночную парковую траву. Это было невозможно красиво, хотелось остаться навсегда в этом моменте: тихий спящий ребенок, утанцевавшийся до летаргии под гей-балет, лунный фонтан розового молока, заливающего луг, медленное мятно-неоновое морзе тяжеловесных мягких светлячков, зависающих на уровне глаз.

Но остаться в этом моменте не получилось: ребенка унесли, а я побежала к сцене слушать хит Emerge, в разгар которого все развернули анти-Трамповские транспаранты, флаги с надписями вроде "ура импичмент", "освободите детей из концлагеря" и "уберите это говнище из белого дома" и огромный плакат RUSSIA LOVES TRUMP.

- Ты говорила, что на шоу много русских? - написала я Нине.
- Я поняла,  - ответила она. - Это не группа Тату. Это шоу-балет Бориса Моисеева.

После этого я начала хохотать и хохотала всю дорогу домой. На самом деле, это был отличный концерт, давно на такие не ходила. Вот, кстати, тот самый хит.

Link4 comments|Leave a comment

Лето 22 [Jun. 23rd, 2018|06:20 pm]
deja vu смерть
Адская жара куда-то исчезла, не продержавшись и пары дней. Похоже, первое мое Большое Лето в Нью-Йорке рискует быть каким-то не особо типичным. Я планировала утопать в лужах пота и умирать от жажды. Вместо этого я покупаю очередную дождеупорную куртку. Жажда не за горами: я все жду, когда опухшая слюнная железа перестанет работать.

*

Писала колонку для белорусского журнала, который не платит мне гонорары. Я как-то вяло пыталась намекнуть, мол, вначале выдайте мне деньги, что ли (они мне задолжали около двухсот долларов), а потом я пришлю вам тексты. Видимо, я знатный скандалист, потом что на следующий день от журнала мне пришло $55,57 от какого-то неизвестного человека. Это что, в ужасе спросила я, это вы ошиблись и чьи-то чужие мне деньги перевели? Мои деньги были другими, их было больше, ярче, насыщеннее! Журнал печально ответил: это все, что у нас есть, наскребли что могли. И потом добавил: у нас завтра финальный дедлайн, заливаем номер, без тебя там будет пустое место.

Я полезла гуглить неизвестного человека: это их арт-директор! То есть, у журнала совсем нет денег, и они отобрали последние 55 долларов 57 центов у несчастного арт-директора, чтобы хоть как-то уломать меня, алчную шантажистку, написать колонку и закрыть пустое место. Возможно, это даже была вся зарплата арт-директора. Я в ужасе молниеносно написала колонку, конечно же. Что-то мне подсказывает, что именно благодаря такому подходу к выбиванию денег я какой-то самый малоимущий представитель своего круга! Вот мои друзья - у них свои бизнесы, они покупают квартиры, несколько раз в год путешествуют, покупают новую красивую модную одежду каждый сезон, а я какая-то бедная, и понятно ведь, почему! Я должна уметь требовать свои деньги, черт подери! Но нет. Если в Америке я еще худо-бедно научилась их требовать, то с белорусскими журналами этот номер не прокатывает.

Как сказал редактор "Белгазеты", когда я однажды попросила у него гонорар: но зачем тебе гонорар, ведь ты же в Америке?

Хочется приложить сюда замечательное видео про бедность.



Немного выпивала с товарищами по скайпу.
- Ты видела новость? - спросили товарищи (знающие, что у меня есть телеграм-канал про звериные новости и Апокалипсис). - В пакете с замороженными куриными шеями нашли человеческий палец! Фото прилагается!
- Меня в этой истории заворожило другое, - ответила я. - Детективная составляющая. Чтобы выяснить, кто виноват, следователи объездили все птицефабрики. Они искали человека БЕЗ ПАЛЬЦА. И, ясное дело, они его нашли. Что-то в этом есть от этих пионерлагерных историй и теории сказок Проппа. Наверное, они приезжали на птицефабрику, собирали всех работников, выстраивали их шеренгой и говорили: а ну-ка теперь все покажите свои ладошки.
- А мне нравится сенсационность, - ответили товарищи. - Вы не поверите! После потери пальца человек снес яйцо!
- Я запишу, мне это нравится, - обрадовалась я.

(Утром я перечитала записанное, там было: после потери памяти человек снес яйцо. Долго пыталась понять, в чем дело)

*

Перед сном посмотрела фильм Вуди Аллена Wonder Wheel, чтобы убедиться, что я все-таки разлюбила Вуди Аллена. Но нет, несмотря на общую скучность фильма, у меня возникло острое сочувствие и эмпатия к старику. Он такой потерянный, задумчивый, циклично, как это самое колесо, выдает каждый год истории с похожими сюжетами (и все они как один немножко трамвай желание), ведь я занимаюсь по сути тем же самым! Да и Кони Айленд в этом фильме такой нежный, красивый, дешевая локация, опять же - там удобно снимать кино про 50-е, он с тех пор не менялся. Я тут же подумала: а вот чертов неизменимый Минск так поменялся архитектурно (через поломку и переделывание, а не эволюцию и текучесть), что фиг в нем снимешь кино про 90-е! (впрочем, некоторые пробуют). Опять же - у оператора Аллена получилось снять этот закатный Нью-Йоркский свет, который я так люблю - огненно-золотистый, почти медный. На этот фильм нужно идти в грустном летнем Минске, возможно даже вместо церемонии переоткрытия галереи Ў - я смотрела фотокарточки с открытия, очень много, листала их в метро вниз, вниз, вниз до самого дна и ловила себя на мысли: так много белых людей с одинаковыми лицами и одинаковыми прическами в однотипной современной одежде одних и тех же брендов, как вообще можно там любить и дружить, если все одинаковые? Как там находят людей вообще? Но потом увидела фото Саши Романовой, Вадима Прокопьева, еще кого-то, кого я знаю лично, и подумала: ну нет, может быть, все-таки не такие уж и одинаковые все.
Link12 comments|Leave a comment

Лето 20, 21 [Jun. 22nd, 2018|12:36 pm]
deja vu смерть
Лето 20

Кажется, я целый день писала сценарий. Кажется, его приняли. Я плохо запомнила все происходящее, и так перенервничала в процессе, что у меня под языком вспухло некое подобие типуна. Я восприняла это как телесную метафору: вот, это символ того, что некоторые виды текста для массовой аудитории мне никогда не давались, не даются, и не будут даваться. Иногда в режиме какого-то извинения перед такими текстами (или перед их аудиторией) я пытаюсь в обмен на отсутствие дара (речи? диалога? эмпатии? как называется то, что мне не выдали, когда что-то раздавали про текст?) вкладывать в них хотя бы душу, но тогда получается еще ужаснее - душа искренне болит, когда вложенные в текст ее части вычищаются редактирующей меня А., и я начинаю вести себя, как существо страдающее, переживать, даже немножко обижаться. Текст тоже превращается в страдающее чужеродное существо, все набухшее этими точечными, осколочными метастазами моей души, которые А., как хирург, с добродушной досадой вычищает. А ведь текст с не вложенной в него душой не болит совсем, пусть его хоть с головы до ног переписывают, потому что это же не текст вообще, как бы другая разновидность деятельности. Конечно, мне немного жутко, что текст с вложенной душой по сути превращается в такой перфорированный метастазами текст-хворь (может быть, душа - это что-то вроде вируса, мало ли), но разбираться в этом как будто нет сил. Например, художественные тексты у меня не болят нигде и никак (даже от самой сатанинской критики), потому что то, что в них вложено - это как бы уже не совсем душа и точно не моя. Или в них даже ничего не вложено, а, скорей, они помогают мне понять, что я сама - это некий био-объект, в который вложено немножко того, что в этих текстах есть само по себе как изначальность и что-то до-текстовое (и вот мы снова подходим к sphota theory of language!).

Вечером выползла из дома и дошла до Проспект Парка, где давали бесплатный концерт Spoon. Ну, то есть, это был как раз платный концерт (чтобы слушать прямо под сценой, был нужен билет, но так бывает не всегда), но на такие концерты обычно ходят семьями с корзинками для пикника, расстилают одеялки и слушают все красиво на лужайке бесплатно с бокалом шампанского. Прошлый альбом Spoon мне ужасно понравился, почему-то показался похожим на ранних dEUS. Хотя в этот раз больше понравилась сама атмосфера - такие приятные расслабленные люди (в центральном парке на бесплатных концертах обычно другая публика: уставшие офичные мужики в костюмах, пьяные от всего вокруг туристы, нет ощущения крошечного биения и трепета жизни, что ли), собаки, младенцы, велосипеды, сыплющийся с неба хлопьями липовый цвет, летучие мышки и запах керосиновых костров (рядом мужик устанавливал барбекю-мангал, я тут же сочинила новый запах духов для нашего парфумерного дома трудон: липовый июньский цвет и керосин с горящим нефтетанкером! сочетание беспроигрышное!)

Лето 21

Целый день провели на пляже с А. и ее дочерью Д., собравшись туда очень быстро и спонтанно. С прошлого года на самые дальние пляжи НЙ можно попасть на корабле, что целиком вообще меняет ситуацию (раньше туда нужно было ехать часа полтора-два на метро мимо аэропорта, ипподрома и казино)! Корабль отправляется с пирса номер 11 на уолл-стрит. На корабле есть вино, пиво и открытая верхняя палуба с таким ветром, что все вино и пиво тут же оказывается у вас в волосах. Корабль плывет на пляж Rockaway ровно час мимо всех прелестей залива (выяснили, кстати, что только я вижу портовые краны как жирафики, все остальные видят их как стульчики! мы решили, что жирафики и стульчики это что-то вроде yanny/laurel мира портовых кранов), что воспринимается как отличный морской загул, опасный трип по волнам и побег из тленного сити! Всего-то за 2.75! В общем, это был отличный пляжный денек, несмотря на то, что у нас с А. оказались одинаковые купальники из юникло. Но этим летом все ходят в одинаковых купальниках из юникло, это нормально. Не надо было юникло выпускать такие симпатичные купальники, вот что.

После пляжного дня сходила на выставку фотографий Мойши в каком-то риелторском раю на 60-х улицах. На выставке фотографий Мойши наконец-то познакомилась с Изей и Яшей. Лена с гордостью тихо сообщила мне, что Мойша, Изя, Яша, Влад, а также известный фотограф Миша - все одноклассники, учились вместе. Я с каким-то придыханием потом озвучила это Владу, мол, вот бывает же такая дружба и рассадник таланта (в одном классе! столько гениального народу!), но Влад удивленно сказал, что это все неправда, он вообще нигде не учился, даже школу фактически не закончил. "Возможно, это была какая-то тайная еврейская школа в Одессе" - задумчиво сказал он. Но это нормально. Я тоже про всех, кто фигурировал на самой заре этого журнала в качестве моих друзей и соратников, теперь говорю и думаю, как про одноклассников - мы же точно вместе учились! К тому же, я отлично помню наш выпускной. Все наши, черт подери, выпускные.

Дома обнаружила, что типун под языком превратился в черт знает что и скоро начнет вытеснять сам язык и занимать его место. Мне не хотелось бы нагнетать, но учитывая некоторые проблемы в прошлом со слюнными железами и схожесть картин катастрофы с изображениями в гугле, это заблокировалась нафиг подъязычная слюнная железа - то ли камень, то ли воспаление. У меня невероятно странные болезни, конечно, и большинство из них связаны с блокировкой всяких протоков, отвечающих за лицевые жидкости. Если это таки камень, меня спасет моя страховка - простенькая операция по ней обойдется всего-то в мой трехмесячный доход, а не заставит меня продавать квартиру в Минске. Да, да, я действительно боюсь не болезней и немощей, а разорительности американской медицины.

Но нет, зачем о грустном. Вчера, покидая кораблик, пассажиры желали капитану happy solstice! - и я вспомнила, что и правда, солнцестояние же. Так что вот веселая песня про солнцестояние и пчел.

Link30 comments|Leave a comment

Лето 19. Кондиционер, Бугаз, Бразилия [Jun. 20th, 2018|04:18 pm]
deja vu смерть
Я решила поехать поработать у Лены, потому что у нее есть кондиционер, пространство и коцик, а у меня за окном латиноамериканские рабочие возводят египетскую пирамиду, дворец, стену и церковь одновременно. И с этим всем я сама немного и коцик и пространство, то есть, неопределимое что-то сама в себе, работать в таком состоянии невозможно. Я подумала: приеду к Лене рано утром, и буду весь день работать в приятной обстановке! Правда, ехала я около трех часов, потому что снова случилась очень типично нью-йорская штука (посмотрите! она стала писать про типичный нью-йорк!), вот она:

1. Поезд J решил не ехать на Канал-Стрит, а приехал прямо на Бауэри и остановился. Я пошла на Канал-Стрит пешком. Но это фигня, всего-то одна остановка.
2. Поезд Q, на который я села на Канал-Стрит, чтобы приехать к Лене, вдруг ни с того ни с сего поехал по маршруту R, и я это поняла уже тогда, когда поезд заехал в Бэй Ридж, это совсем другая часть Бруклина, даже не южная, я бы сказала, западная, потому что какие же охуенные закаты в Бэй Ридж! (я именно там и жила в 2014-м году летом!).
3. Поезд B, на который я с какого-то хера пересела в Бэй Ридже (почему? может быть, от ужаса), хотя не должна была, потому что поезда В никогда не ходили в Бэй Ридж и быть там не могли, доехал до какой-то загадочной станции, на которой обычно останавливается только поезд D, и машинист сказал, что поезд далей не ідзе каліласка пакіньце вагоны. А я всего-то надеялась доехать на призрачном поезде В до Кони-Айленда, а оттуда поехать в обратном направлении и как бы сделать круг и все-таки попасть к Лене. Машинист поезда В тоже был в какой-то тоске. "Я не понимаю, что я тут делаю, почему поезд едет этим маршрутом, где я, что вообще происходит в этом городе и как нам дальше жить" - сказал он, когда его спросили, почему все поезда Бруклина пошли не туда, как вся наша жизнь в целом.
4. Поезд D - впрочем, с ним было все хорошо, он отвез меня на Кони-Айленд (это конечная для всех этих поездов), где я села на поезд Q в обратном направлении, и он меня таки довез до Лены, по дороге пропустив все промежуточные станции. Мне-то это было на руку, но остальное население поезда впало в истерику. Они не подозревали, что чудом не уехали в Бэй Ридж (теоретически, это запросто могло случиться).

Добравшись до Лены, я на нервах купила огромный пакет с грузинской едой и ведро черешен и целый день писала сценарии, периодически отвлекаясь на анисовые воды тархуна, молочную нежнейшую халву, тягучий жилистый лаваш и, чуть позже, янтарной ясности уху, которую Лена методично варила все время, пока я писала сценарии.

Сценарии у меня не приняли.

Зато я отлично поработала! Дул кондиционер, ко мне приходил по спинке дивана коцик, уха была такая вкусная, что я съела две порции.

Ближе к ночи мы пошли на Кони-Айленд (как все понимают, я была в отличном настроении), где Лена очень быстро помчалась куда-то вдаль по стремительно отходящему океану (я даже испугалась, что будет цунами, такой скоростной был отлив).
- Чуть помедленнее, Кони, чуть помедленнее! - закричала я. Потом добавила, - Класс, шутка в стиле Будовского.

(Вы ведь помните, что Будовский делает мультфильм про кукушек в качестве музыкального видео для моей любимой лондонской группы The Real Tuesday Weld? Вот тут его можно поддержать:
There is a protest today at 5 at Bryant Park http://takeactionnyc.com/nyc-protest-event-calendar/#event%7Cworld-refugee-day-action-city-of-refuge-coalition%7C5298 Фак, это не та ссылка. Вы все равно не пойдете на протест (но во всяком случае, теперь понятно, что происходит на фоне всего этого!) Вот правильная ссылка с кукушечками: https://www.indiegogo.com/projects/bathwell-in-clerkentime-animation#/ Но чего уж, все теперь знают, какой пиздец творится в Америке и что мы ходим на протесты!)

На Кони-Айленде, как я и боялась, был тот самый день массового вылета чорных стрекоз. Лена радостно рассказывала, как она обожает чорных стрекоз, они напоминают ей золотые времена юности, когда такие вот стрекозы буквально садились ей на ладони и расцветали огненными брызгами, я в основном дергалась и шарахалась. В моей юности такие стрекозы ели людей, глотали их целиком, да-да! Потом мы выпили пива и пинаколады на бордвоке. Да, именно таким я представляю нью-йоркское лето! Пинаколада на бордвоке! Огромные стрекозы на пляже с ледяной водой! Смертельная усталость и желание лечь ничком в морской песок!

С некоторой печалью обсудили проблему того, что нью-йоркский океан летом не светится, то ли дело Бугаз! На самом деле не так уж много людей в мире, с которыми можно обсудить эту проблему, это честно. Немножко повспоминали Бугаз (пусть мы там и были в разное время и в разных возрастах), я начала что-то рассказывать про наши прекрасные мистические ночные купания среди всей этой психоделической переливчатости и неоновых огней (это те самые, где 18-летняя Вера, которую мы только-только приняли в свой оккультный кружок, почему-то боялась раздеваться догола в кромешной чорной ночи, и Рымкевич, похлопывая ее по плечу, утешительно сказал: ну-ну, Веронька, брось, ты что, я 10 лет в отрасли), но потом мне подступил какой-то комок к горлу: видимо, все-таки мы и правда после смерти попадем на Бугаз или на дачу Хилей. Ну или просто очень скучаю.

Нет, это не должно заканчиваться на грустной ноте. Вот лучше посмотрите один из прошлых мультфильмов Будовского для The Real Tuesday Weld: море, крабы, Бразилия.

Link6 comments|Leave a comment

Лето 17, 18 [Jun. 18th, 2018|10:42 pm]
deja vu смерть
Лето 17

Воскресенье в свечном бутике началось довольно свежо - когда я вышла в туалет (в самом бутике туалета нет, он находится за соседней дверью, в подъезде жилого дома, где первый этаж делят наш бутик и итальянская пошивочная модных рубашек, про которую недавно какой-то московский турист орал на всю улицу "охуеть, бля, рубашка за триста зеленых, ну в пизду!"), я обнаружила, что с потолка в подъезде льет вода. Не течет, нет. Именно льет, как небольшой водопад. Вода коричневая, неприятная, достаточно тленная. На мне были новые босоножки Everlane из нежнейшей чорной кожи, и я тут же расхотела куда-то бежать неуклюже. Поэтому я просто стояла и смотрела, как с потолка льет вода (действительно, смотреть на это можно бесконечно). Тут же собрались кое-какие жильцы, итальянский старик-рубашечник, его внук - молодой отец с крошечным младенцем - дебелая украинская портниха в вышиванке - все стоят и смотрят.

Тут я поняла, что вода разливается и подступает к хранилищу, где лежат наши свечи на сумму где-то 60-70 тысяч долларов.

- Друзья, - сказала я. - Давайте вызовем кого-то, кто починит это. Это же дизастер у нас тут.

- Лендлорд уехал на три недели, - с некоей окончательностью в интонировании сказал старик-рубашечник.

Действительно, я вспомнила, что лендлорд уехал. Перед отъездом он очень угрюмо попросил меня поливать незабудки и анютины глазки в чугунных вазах у входа в подъезд: по его интонации было понятно, что если незабудки сдохнут, нам поднимут аренду где-то в два раза. Лендлорд у нас сам как вода - хлипкий, мутный, похожий на Ганнибала Лектера и других маньяков из американских фильмов 80-х, с таким жидким изменчивым лицом.

- Так позвоните ему! - закричала я, - Тут же сейчас затопит наше хранилище. И ваши рубашки тоже. У вас же там есть ценное - ну, ткани...

Старик посмотрел на меня с безразличием. Видимо, ткани были застрахованы, как и его жизнь, на которую на моих глазах начал зариться алчный подъездный Нептун.

- Он уехал во Францию. И он недоступен, - сказала девушка с увесистым младенцем через плечо, - Это в моей квартире прорвало.
- Позвоните в какую-то службу?
- Мы не можем, - объяснила девушка. - Все должен решать лендлорд. Это он должен звонить. Это его ответственность.
- Но нам же жопа!
- Да, нам жопа, - сказала девушка. - Мы пошли гулять. Все равно ничего сделать нельзя.

Я спустилась в подвал, притащила оттуда несколько ведер, сняла босоножки и по щиколотку в коричневой воде начала расставлять ведра под водопады. Старик-рубашечник смотрел на меня с интересом, сантиметр в его руке развернулся и удивленной змейкой пополз вниз. Было понятно, что я выгляжу для них всех как полный идиот и бурундучок-спасатель

- У нас там хранилище! - объяснила я. - Если туда дойдет вода, будет апокалипсис! Мы должны вызвать сантехника, понимаете? С потолка течет вода, вы это понимаете?

- Нам некому звонить, потому что звонить должен лендлорд, а он во Франции, - укоризненно сказал старик, покачал головой и ушел измерять воротничок клиенту. Хотела бы я знать, что он скажет, когда воротничок клиента скроется под ручьями коричневых потолочных вод.

Я вернулась в бутик, залпом съела четыре пирожных (не забываем, у нас там стоял ящик пирожных для покупателей, которых все равно не было) и вся на глюкозовом подъеме позвонила Селин.

- Я не хочу тебя пугать, - начала я (никогда не начинайте так разговор). - Но все, что я дальше скажу, будет выглядеть очень зловеще. В общем, тут типично Нью-Йорская история. Прорвало трубу. В подъезде с потолка хлещет вода. Подъезд затопило. Лендлорд уехал во Францию и отключил телефон. Никто не звонит ни в какую службу, потому что ни один сантехник не будет вламываться в дом без разрешения лендлорда. Жильцы ушла гулять. Рубашечная мастерская донт гив э фак. Все вокруг донт гив э фак. А я бегаю всюду с ведрами, и на меня смотрят, как на сумасшедшую. Но я всего лишь хочу спасти наше хранилище свечей. Вода грязная. Я в стрессе. Лендлорд выел мне все мозги, чтобы я заботилась о его незабудках, но вот о жильцах он не позаботился. Давай ты приедешь и мы ляжем в воду и умрем (или я сказала что-то другое).

- Пришли видео, - решительно сказала Селин. - Я пришлю его в Париж Жульену, а также в Париж хозяину дома, и пусть они там друг с другом разбираются. Сделай как бы фильм про воду.

Я сняла и прислала Селин фильм про воду. Это был немножко фильм про Нью-Йорк и безразличие. Мой магистерский тезис и его презентация отчасти строилась вокруг хайдеггеровского indifference to being, и вот сейчас я наконец-то наблюдала это своими глазами. indifference. indifference. Все, нами озвученное, рано или поздно прольется на нас коричневым дождем. Amber rain is beautiful but wrong.

Я съела еще штук пять пирожных и поняла, что еще полчаса - и откупорю бутылку вдовы Клико (тут ее называют "вэ-вэ"), которая непонятно что делает у нас в холодильнике.

Ко мне в бутие заглянул рубашечный дед и помахал рукой.
- Ты можешь проплывать в туалет, если тебе надо, через нашу мастерскую! Подъезд уже затопило!
- Кто-нибудь позвонил хоть куда-нибудь?
- НИКТО НИКУДА НЕ ЗВОНИЛ, ЛЕНДЛОРД ВО ФРАНЦИИ! - напомнил мне дед и вышел во дворик, присев на нашу скамеечку. Вокруг скамеечки кипела веселая итальянская уличная жизнь - ко внуку, молодому отцу, на работу пришла жена, молодая мать, они по очереди кормили розового итальянского младенчика из бутылочки (возможно, бутылочки с вдовой клико), потом прибежали какие-то подружки жены с раскладными пляжными стульчиками, достали дымящий сухим льдом лимонад и пузырьковое розовое вино из хрусткой льдистой сумки для пикника, ах, лето на елизаветинской улице в Сохо под томными сетчатыми липами, как ты прекрасно и недосягаемо - я возвращаюсь в бутик, включаю кондиционер, выключаю кондиционер, съедаю еще три пирожных, выхожу в подъезд, хватаю ведра и выливаю мрачные воды их в унитаз. На меня странно смотрят.

- Пожалуйста, - говорю я молодому отцу. - Потоп как бы прямо у вашей двери. Давайте вы раз в 15 минут будете выносить ведро. Вам же ближе.

Молодой отец улыбается, вокруг его лучистых глаз летают маленькие, сахарные липовые мушки. Лето, жара, сиеста. Хохот, сладкий лимонад, уличный пикник. Похоже, катастрофа происходит только в моем мире. Крошечный коричневый ручеек сбегает по ступенькам подъезда и бежит по направлению к лендлордовым незабудкам: можно и не поливать.

Ближе к вечеру объявился супруг дамы со второго этажа, финансист, в прошлом сантехник - он довольно быстро перекрыл воду и наделал дырочек в потолке, через которую вытекло все, что не вытекло раньше. Под дырчатый и страшно трипофобный новый потолок он подставил гигантский мусорный контейнер.

- Нормально все, видите! - бодрым рабочим голосом объявил он. - Будем жить!
- Что сказал лендлорд? - спросила я. - Это же надо как-то чинить...
- ЛЕНДЛОРД ВО ФРАНЦИИ! - захохотал финансист, в прошлом сантехник. - МЫ ВСЕ САМИ.

В эту секунду я осмыслила эгрегор супермена как одну из американских добродетелей. Вот он, супермен. Это обычный простой человек, который вдруг берет на себя функцию ОТВЕТСТВЕННОСТИ и мгновенно преображается, взмывая в золотистый закат. Никто не хочет ни за что отвечать. Это, кстати, главная штука про Нью-Йорк, как мне кажется - тут каждый отвечает только за то, к чему он прикреплен как функция. Если начать хотя бы мысленно отвечать за все остальное, мгновенно невротизируешься (и становишься как я). Поэтому никто ни за что не отвечает даже перед лицом глобальной катастрофы (ну вот, я начала писать о том, как устроен Нью-Йорк, и явно же вру! недостоверное наблюдение! неточность!).

Перепутала все цифры в финальном отчете, пришла домой с пакетом тайской еды (по дороге изобрела жанр моноспектакулярного видеоблоггинга, красочно рассказывая обо всем, мимо чего я прохожу по дороге к бесконечно отдаленному из-за ремонта метро, Альгизу, который бы, наверное, мигом вытошнил всю тайскую еду, съеденную им за последние несколько лет, узнай он, что я пишу ЖЖ и упоминаю его в нем!) Это меня почему-то успокоило. Я даже поняла, зачем популярные блоггеры о каждом своем шаге записывают инстаграм-сториз. Это навязчивое проговаривание бессмысленности своей жизни как-то затягивает - в смысле, скорей, оттягивает. Как будто оттягивает конец всего. Что бы ты ни делал, ты всегда немножко на сцене, что ли, тебя что-то освещает, держит, подвешивает в наблюдаемой пустоте. Мне нравится это ощущение, я даже, наверное, с удовольствием побыла бы популярным видеоблоггером, потому что у меня абсолютно квантовое мышление и сознание - оно активизируется только под воздействием наблюдателя. Но если зрителей больше одного, все как-то схлопывается и теряет смысл - поэтому, наверное, я уже не вскочу в этот поезд.

Дома было ужасно жарко и по квартире летал огромный, замедленный, серовато-графитный круглый овод диаметром с мое запястье. Как будто мы с оводом поменялись биологическими скоростями - я быстрая, жужжащая и сверхскоростная, а он - медленный, вязкий, тяжелый, как в кошмарном сне неторопливо летящий сквозь напряжение и электричество воздуха мне прямо в слезу янтаря, прямо в глазную прохладу.

Хорошо, что у этой подмены есть и некоторые очевидные плюсы, но я не могу сейчас об этом.

Лето 18

Забыла написать о том, что недавно выяснилось, что маленькую дочку человека из прекрасной белорусской группы Super Besse зовут точно так же, как меня в этом журнале именно из-за той самой книжки Рушди, которую я прочитала в 20 лет и не было мне с тех пор покоя. Наверное, если бы у меня тогда родился ребенок, я бы его тоже так назвала, но раз у меня в те смутные времена не было ничего, кроме меня, да и меня самой тогда практически не было, мне пришлось взять это имя для того единственного, что у меня было. Я немного поболтала в фейсбуке с мамой маленькой В., и она сказала, мол, как бы не позаимствовала малышка характер своего литературного прототипа - очень упрямая и боевая, настоящая рок-н-ролл стар. Я подумала: как странно, кажется, я в то время именно что осознанно хотела скопировать бойкий характер этой героини, но вместо этого почему-то в каком-то смысле скопировала ее судьбу, хотя наверняка и точно не собиралась делать ничего подобного. Когда я уезжала, я взяла с собой одну-единственную книгу, потому что вдруг поняла - это, наверное, самая правдивая и безжалостная книга в мире про отъезд, разрыв, пребывание немного не здесь и отсутствие устойчивой земли под ногами - и потом притащила ее Рушди на подпись именно с этой самой формулировкой, я даже писала тут про это, но тоже забыла подробности, как странно, такая полная экстернализация собственного текста - у меня такое всегда было, сколько себя помню, я даже рассказы свои после того, как их опубликуют, читаю с искренним интересом, я в этом смысле сама себе очень благодарный читатель - сам себя не прочитаешь, никто не прочтет!

Сегодня тоже работала в бутике - написала там два черновика сценариев. Резиденция! Также продала две огромные свечи размером с ведро для воды. Да, я все измеряю в ведрах для воды. Цена двух огромных свечей - приблизительно как моя зарплата за месяц. Ее хватает на оплату жилья, телефона и метро. Люди, которые будут все лето жечь мое жилье, телефон и метро, живут около музея Уитни в Челси. За свечами приехал велокурьер, бодрый бородатый юноша с татуировками, совершенно при этом не похожий на хипстера (я очень легко могу отличить хипстера от просто творческого человека, но не понимаю еще, по каким именно критериям. Хотя нет, понятно по каким. Хипстер никогда не будет работать велокурьером, потому что хипстер - это класс, на самом деле). Мы с ним пообщались, как бы немножко выйдя за пределы нас как функций - то есть, мы деликатно кружили вокруг всей этой ритуальной истории с доставкой, но было понятно, что мне понятно, что он тоже какой-то, допустим, писатель или художник, который зарабатывает на свое жилье с телефоном, развозя свечи, которые я продаю тоже ради своего жилья с телефоном - и было понятно, что и ему насчет меня это все понятно, поэтому в какое-то мгновение, упаковав эти безразмерные восковые контейнеры в свой рюкзак, он вдруг сел прямо на пол, достал из кармана протеиновый батончик и как-то очень по-детски, как школьник, стыдливо шурша упаковкой, начал его есть. Черт подери, подумала я, как мне все-таки повезло с работой для выживания.

В Нью-Йорке между тем наконец-то дали ебаное лето (я хотела написать банное лето, но так будет никому не понятно, да и все равно все прочитают про ебаное лето, поэтому вот вам рифма розы). Жара за тридцать и почти стопроцентная влажность. Прохожие забегают в бутик просто подышать. Я сижу как королева кондиционера, у меня резиденция. В конце дня я приоткрываю дверь, глотнув раскаленного воздуха, и мигом вспоминаю нью-йоркское лето-2014 - воспоминание о нем прокатилось по мне, как пышущий жаром чугунный поезд. Тогда мне было очень, очень плохо, и я поехала в Нью-Йорк инкогнито, никому ничего об этом не сказав (я обожала так делать, как видите! уже не первый раз!) - у меня была неплохая дистанционная работа, тяжелейшая депрессия с суицидальными мыслями, и неожиданно бойкий творческий задор: я сняла комнатку, в которой мужал и взрослел эмигрировавший из Питера прекрасный аниматор Леша Будовский (напоминаю, что его краудфандинг-проект с новым видео для The Real Tuesday Weld можно поддержать вот тут - https://www.indiegogo.com/projects/bathwell-in-clerkentime-animation), каждое утро прилежно шла пешком по этой аномальной жаре к океану, потом, когда с меня сходило семь потов тоски и печали, покупала на китайском рынке маленьких белых рыб, огромных носатых, как грузины, креветок и бледные, снежные драгонфруты, возвращалась домой готовить все это, включала кондиционер, переписывалась в Скайпе с Лешиной мамой (какие дивные дачные истории она мне рассказывала!) и писала рассказы (много). Каждый вечер я так же прилежно ехала в Whole Foods (ты в своем уме, ужасалась Лена, это самый дорогой магазин в городе! теперь я ее отлично понимаю, о да), покупала там несколько бутылок сидра, приезжала домой, включала какие-нибудь диски из коллекции Леши Будовского, очень быстро, технично напивалась сидром и аккуратненько укладывалась спать. Комната Будовского была волшебной. В ней все было точно такое же, как в моей юности. Абсолютно те же книжки (Т.Воробьева "История группы "Битлз"!), те же диски Тома Петти, Саймона и Гарфанкела, Тома Уэйтса и The Real Tuesday Weld, кассеты с ранними альбомами группы Wings и картины Джима Авиньона на стенах. Как такое может быть? Неужели у всех нас была какая-то одинаково прекрасная жизнь со всеми этими одинаковыми героями? Или просто все мое окружение, и близкое, и не очень - это те самые люди? Каким-то невероятным образом этот депрессивнейший период моей жизни оказался самым счастливым - этот аномально жаркий месяц в чужом доме и в чужой комнате, в которой каким-то немыслимым образом, будто во фрактальном контейнере, оказался заключен весь мой прошлый культурный опыт, был чуть ли ни лучшим временем в моей жизни. Это было какое-то счастливейшее, восторженное осознание собственной не-уникальности: меня нигде нет, я не существую, и именно поэтому я во всем проявляюсь и повторяюсь, потому что на самом деле это все вообще не про меня, а про все, что меня лучше, правдивее, объективнее и правильнее. Наверное, самые счастливые моменты моей жизни - это именно такие, в которые мне ненадолго приоткрывается чистейшее, идеальной прозрачности окно в мир без нас. Выключение наблюдателя - и внешнего, и внутреннего. Я недавно читала какую-то статью про нейрофеноменологию - кажется, там было что-то похожее, но так жарко, так сложно разбираться, так невыносимо так долго жить и столько всего помнить (тоже не понимаю, зачем я это написала сейчас).

Позвонила мама, сказала, что едет во Львов и не берет с собой ничего. Ни айпэда, ни телефона. Только целый чемодан каких-то красивых платьев. Меня немного смутило это отрицание гаджетов, поэтому я аккуратно спросила, что она будет делать, если потеряется во Львове.
- Я? Потеряюсь? ВО ЛЬВОВЕ? - брезгливо спросила мама. И правда. С тех пор, как 23andme сообщил мне, что я украинец (и у нас не осталось никаких вопросов о том, что мой прадедушка Леня делал в Гражданскую в катакомбах Одессы, скрываясь от бойцов красной армии и изображая рассказы Бабеля), мама начала почему-то ездить во Львов, как домой. Думаю, это хорошо.

Завтра мне нужно написать два сценария, две колонки, одно интервью (дать) и еще одно интервью (взять). Это будет бесконечное завтра, судя по всему. Сколько себя помню, я все время должна всем какие-то тексты, и никогда не отдаю их вовремя. Вечный стыд. И так уже лет двадцать, кажется.
Link19 comments|Leave a comment

лето 15 [Jun. 16th, 2018|03:43 pm]
deja vu смерть
Сходила в бассейн в рамках акции "наконец-то начать ходить в бассейн". У меня уже была такая акция в мае, я продержалась где-то месяц, и вот опять. В бассейне хорошо: бликует сквозь оранжерейный потолок уже почти что нормальное июньское нью-йоркское солнце, неторопливо, как в замедленной съемке проносятся мимо бледные торпеды китайских бабушек. Я смотрю прогноз погоды на следующую неделю и ужасаюсь - а ведь мне уже никогда не будет столько лет, сколько бывает цельсиев летом в Нью-Йорке! Вот где начинается кризис среднего возраста, осознаю я - когда ты понимаешь, что в Нью-Йорке летом уже никогда не будет настолько жарко, сколько тебе лет! а ведь прошлым летом было! и позапрошлым было! и позапозапрошлым было. а этим, кажется, нет, уже не будет. Рубеж, можно сказать. С другой стороны: стану китайская бабушка, перейду на Фаренгейт. И все мои Нью-Йоркские лета впереди!

После бассейна зашла в шаурму (шоурум, в смысле) к Фуркану. Фуркан - человек, который отобрал у меня работу мечты (и правильно сделал). Он прошлым летом заменял меня в мире свечей, когда я уехала на сессию в Бард, а потом, когда я вернулась, начал пытаться меня подсидеть, сместить и вытеснить, поэтому когда в компании оказалась какая-то супер-крутая вакансия менеджера по дистрибуции всякой косметической херни по различным универмагам, взяли его, а не меня! Это, конечно, было ужасно, я всю жизнь мечтала распределять по универмагам маски для волос, но вот не сложилось. Поэтому у Фуркана ко мне немного трепетное отношение, как к дебилушке - уверенаа, что он считает, что испортил мне успешную карьеру, и за это его наказали турецкие боги - уволили еще в декабре по сокращению, потому что выяснилось, что дистрибутор масок для волос - какая-то совершенно не нужная функция свечного дома. Сейчас Фуркан сидит в шаурме со всеми этими масками для волос и кремами. Я принесла ему кофе, он за это вылил на мои несчастные волосы (бассейн, плюс довольно суровый опыт окрашивания с передержкой) кучу каких-то дорогих средств: марокканская роза, дамаскский перец, звездная пыль (не шучу) из флакончиков с трехзначными цифрами. Все это тоже выглядело как богемная жизнь - хипстерский Уильямсбург и драгоценная золотая пыль, распыляемая на выжженные хлором и перекисью волосы, до этого щедро обрезанные пьяной пуэрториканкой за 15 минут в самом дешевом салоне самой угрюмой части Бушвика.

Пошла в дивный новый парк "Домино", но там джентрификационная драма и нейборхудные войны: хасиды Уильямсбурга решили, что парк построили специально для них, хасидов. Хипстеры Уильямсбурга, естественно, решили, что парк построили для хипстеров. Поэтому там творится черт знает что: ужасное напряжение, над парком постоянно кружит полицейский вертолет. Я еле продралась сквозь толпы хасидов и хипстеров, нарочито бойко и брезгливо толкающихся локтями на узком новом бордвоке, подвешенном над Ист Ривер так высоко, что впору начинать статистику суицидов, в итоге нашла относительно тихое местечко на газоне прямо под Уильямсбургским мостом, с видом на шоколадные руины фабрики. Там уже было побольше хипстеров, потому что за газоном разбита такошная с маргаритами и мескалем, что отпугивает, вероятно, хасидов. Не знаю, наверное, по мне выглядит, как будто я не люблю хасидов. Но это нормальная ответная реакция! Это не то чтобы нелюбовь, это просто настороженность (к тому же, попробуйте только уличить меня в антисемитизме! тут, в Нью-Йорке, хасиды - главные антисемиты! они говорят на идиш, активно не признают государство Израиль и презирают всех, кто говорит на иврите!). Я вообще ни от одной религиозно-этнической группы не получала столько презрения, как от хасидов! К тому же, меня очень страшно харрассил хасид в метро в 2013-м, поэтому у меня травма, извините.

"Ой, прямо Вуди Аллен!" - умилился Антон, когда я прислала ему фото красивого хасидского парка.

Да, Антон, ты сильно удивишься, когда приедешь в Нью-Йорк.

(возможно, в Нью-Йорке я полностью разлюбила фильмы Вуди Аллена, но стоит ли об этом?)
Link15 comments|Leave a comment

Лето 14 [Jun. 15th, 2018|12:41 pm]
deja vu смерть
Забыла сказать: в свечный бутик приехал с ревизией его владелец Жульен, подарил мне золотую пчелу с открыткой на французском, там написано что-то про мистический символ. Хосе (это писатель и профессор Хосе из лета-2013, из той безумной истории про кофемолку - как он умудрился просочиться в лето-2018 в нью-йорке, вопрос слишком сложный) объяснил, что пчела была, оказывается, еще и символом Наполеоновского дома, а также революции: "пчела - символ труда нового буржуазного мира, сделавшего революцию - типа серпа и молота. так что это наполеоновский комсомольский значок".

Снова ходили на ланч в ашкеназийское кафе около дома Патти Смит, опять же ели холодник с мимозой. Снова много думала о том, какая у меня богемная жизнь на первый взгляд. На самом деле я просто не могу находиться дома, потому что за окном строители возводят многоэтажку - начиная с 7 утра прямо и возводят, каждый чертов день. Раньше на этом пустыре в 7 утра начинали нежно чирикать птицы и почему-то морскими протяжными голосами выть чайки (и тут же отзывался откуда-то с дальних фабричных ручьев пароход!), теперь на нем возводят многоэтажку, и я просыпаюсь от звука забивания металлических свай (мне в голову). В те дни, когда у меня работа, я убегаю на работу; в остальные дни я просто быстро убегаю куда-нибудь в город, чтобы наконец-то дописать там две колонки (но они не пишутся; я даже специально взялась за эту историю с ЖЖ, чтобы как-то себя натренировать на написание колонок, но где там! колонки пишутся теперь как художественные тексты - три месяца обдумываешь, за двое суток пишешь, но эти двое суток не наступают никогда).

Нашла около вашингтон-сквера кофешоп, где наливают такое: два крошечных сургучного цвета шота эспрессо поверх полстакана колотого льда, доливают кока-колой и сверху пшикают что-то типа ангостуры для полноты вкуса. Ну наконец-то. Мы такой коктейль изобрели еще в студенчестве (но мы и мимозу в студенчестве по незнанию изобрели, девяностые в этом смысле было ужасно богемными, вы же знаете - когда с утра на десятерых только одна бутылка шампанского и один пакет одесского сока, приходится что-то выдумывать).

Посмотрела, как А. снимает сюжеты по сценариям, которые я с относительной степенью успешности пишу, побродив с ней по Бедстаю среди граффити. Да, конечно, это все выглядит ужасно стрессово - все эти стремительные съемки стендапов - но телевидение магическим образом нормирует рабочее время и куда-то девает прокрастинацию - видимо, time-based mediums становятся последним пристанищем всех, кто по три месяца пишет колонку. Сценарии я пишу достаточно быстро (и в них огромное количество ненужных слов тем не менее - я просто не понимаю, где лишнее, потому что этой вот эмпатии к зрительской массе у меня тоже нет - я совершенно не представляю, что слышит человек, который это все слышит; я, кажется, всю жизнь писала именно что без этой разновидности слуха, практически наощупь). А. считает, что когда я в совершенстве овладею мастерством краткого телевизионного слова, понятного сорокамиллионной аудитории, это несколько облегчит и сделает понятной массовому читателю в том числе и мою прозу, но тут мы же все понимаем, ох. И ни дай боже, конечно.

И вот к этому же: вечером почитала магистерский тезис писательницы Сары Р., с которой мы немножко дружим (у них же всех сейчас финальное тезисное лето в Барде! и учитывая, что наши все три курса учатся вместе и одновременно, это и следующее лето как бы все равно происходит там со всеми, кого я знаю лично и с кем я училась год или два!), там она цитирует Виттшенштейна, где он говорит, что язык в своем выражении сути обязан быть для нас чем-то вроде лестницы - ты вначале строишь лестницу, потом ты по ней взбираешься, а потом выбрасываешь ее (но не описываешь лестницу, не рассказываешь о ней - скорей, создаешь, показываешь и используешь). Так вот - так стоит относиться к любому тексту и любому высказыванию, говорит она: строишь - используешь - выбрасываешь. Иначе всегда получится манипуляция, доминирование над чужим восприятием и, как следствие, все это массовое потребление нарративов, чего все мы боимся как огня.

А еще у Сары в тезисе было прекрасное слово quiddity. Я начала про него читать (Фома Аквинский! почему у этого слова нет русского эквивалента? как это вообще описывают?), но потом по ссылке вышла на гипокейменон и визуальную агнозию, после чего как-то потерялась. "Все, это кроличья дыра, - грустно сказала Сара. - Я пошла спать". 
LinkLeave a comment

Лето 13. Салон "Мимоза". Про заиньку. [Jun. 14th, 2018|05:53 pm]
deja vu смерть
Ездила к Нине в рамках выездных вечеринок салона "Мимоза": коктейли, краска для волос, ненавязчивый ди-джеинг, фрикадельки из икеи. Правда, я была какая-то авторитарная, постоянно включала хэви-метал-госпелы zeal and ardor и группу прости господи ном; когда Нина робко предложила включить СБПЧ, я очень испугалась, что так у нас дойдет до певицы монеточки (монеточка маячила у нее в левом столбце спотифая, это муж слушает, уверенно сказала Нина, это муж любит монеточку) и превентивно включила кедр ливанский, и потом Нина меня красила под кедр ливанский - в итоге, я стала цветом как, простите, кедр ливанский! передержали краску, что ли!)

Все это время мне писали сообщения из Минска Саша и Погодина. Оказалось, что Саша встретилась с Катей (следите за руками), которая передала Саше от меня подарки из Нью-Йорка, после чего Саша случайно встретила Погодину и накормила ее зефиром, который Катя должна была передать мне от Саши в Нью-Йорк (я понимаю, что тут уже сложно следить), но забыла, поэтому вернула зефир Саше, которая как раз встретила Погодину. То есть, зефир вместо того, чтобы поехать ко мне в Нью-Йорк, достался случайно встреченной Погодиной, и она его съела (это прекрасно!). Еще Саша дала ей какие-то духи, которых я тоже насыпала Кате целую пригоршню. Все это дает мне ложное хрупкое ощущение, что я как будто бы все равно в Минске, пусть и не в Минске. Вообще, наблюдая за летней жизнью моих минских друзей, мне всегда чуть-чуть кажется, что это моя жизнь без меня. Очень приятный эффект. Думаю, для него должно быть какое-то отдельное слово.

Иногда я думаю, что нам с Ниной нужно вести саркастичное непопулярное шоу на ютубе: собравшись вместе, мы начинаем едко шутить по поводу всех наших знакомых популярных блогеров; потом все заканчивается искренними клятвами друг другу устроить твинпикс-марафон: купить ящик водки (и всех обратно), закрыться в доме на несколько суток и смотреть второй сезон твинпикса, заказывая изредка еду через интернет. Вопрос о том, придется ли прерываться на то, чтобы как-то развлекать ребенка Стефанию, не стоял: ребенок Стефания развлекает себя самостоятельно: за время работы салона "Мимоза" ребенок Стефания выстроил картонный дом, громко спел часовой мюзикл на какую-то злободневную тематику, вылепил из пластилина небольшой зоопарк, сел случайно жопой на зоопарк, около сорока минут оплакивал зоопарк так, что я удивляюсь, что соседи не вызвали полицию (а у Нины нет соседей, они снимают целый огромный дом-трехэтажку - хотя это не помешало местному мяснику по ошибке доставить ей огромный ящик сырой свинины, встретивший меня в коридоре и начавший уже потихоньку подтаивать), после чего мы начали восстанавливать Стефании зоопарк (анастазия! квантовый палимпсест!): я слепила ей старорежимного ветхозаветного ежа (с яблочком на спине, как полагается) и тонконогого синего оленя. Стефания похвалила мои способности к лепке и манипулятивно, через похвалу, потребовала вылепить заиньку. Я послушно вылепила заиньку. Все это время Нина пыталась вылепить Стефании свинью, но из-за у меня у нее ничего не выходило: я забирала свинью и надлепливала ей стыдливые очи и развратный рот, который Нина возмущенно пыталась залепить назад, чтобы свинья была кроткой. Зато заинька вышел великолепно. Это потому что дальше будет про заиньку.

- This one is quite cool, actually, - покровительственно заявила Стефания, забирая заиньку, и удалилась в свой картонный дворец.

Собственно, поэтому я передержала краску и вместо привычного рыжего цвета стала коричневая, как лесной орех, кедр ливанский и старорежимный еж. Но и Нине досталось - она почему-то стала цвета советской продавщицы, это так называемая "вечерняя слива", вы знаете такой цвет.

Теперь кратко про заиньку.

Ребенок Стефания не признает гендерной трансформации заеньки.

С полгода назад Нина купила ей кролика-девочку, коричневого, пестренького. Мы все дружно придумывали кролику имя, и тут я вспомнила, как мы встретили очень красивую нарядную Хлою Севиньи на концерте Gang Gang Dance, а еще великолепный фильм Винсента Галло "Коричневый кролик", где Хлоя играет просто душераздирающую роль мертвой любимой. Фильм освистали на всех кинофестивалях мира, но я считаю его замечательным, к тому же, там самая грустная сцена орального секса за всю историю мирового кинематографа всех (обратите внимание) возможных и невозможных жанров. В общем, кролика назвали Хлоей. Но когда кролик Хлоя стал подростком, началась именно что грустная сцена секса - кролик Хлоя начал пытаться заняться этим с клеткой, игрушкой, подушкой, ногой мужа Нины, еще чем-то мужа Нины (я не помню подробностей), какими-то домашними вещами, сам собой и просто чем попадется. Я не уверена, приставал ли кролик к ребенку Стефании, надеюсь, что нет. Вдобавок, у кролика выросли какие-то совершенно новые, не существовашие на нем ранее, части тела, и все как-то пытались закрывать на это глаза, пока все это не стало чересчур очевидным.

Кролик Хлоя стал мужчиной. Он прошел через гендерную трансформацию, как в той книжке Урсулы Ле Гуин, и из крошечной девочки в пестром платьишке стал подростком - прыщавым, нервным, неуверенным в себе, зацикленном на сексе. Чтобы как-то все это уравновесить, кролик Хлоя начал метить кровать. Несмотря на гендерную трансформацию, это очень социальный, нежный кролик, который ходит за всеми, как собачка, забирается на колени и подставляет ушки, чтобы погладили.

- Поиграешь в мячик? - бросила Нина мячик бедному трансгендеру Хлое. Хлоя страдальчески повел ушами и бросился на мячик.
- Играет в мячик! - умилилась Стефания.
- Играет в мячик, - грустно сообщила Нина. - ЭТО называется играет в мячик. Еще он очень любит подушку.

Наигравшись с мячиком, кролик Хлоя подошел к зеркалу и сел напротив него, поводя носиком. Было понятно, что он в шоке от всего происходящего.
- Бедный подросток, - сказала я. - Он был уверен, что он маленькая сладкая девочка. А тут - мужик! Прыщи, гормоны, нервные срывы. Жизнь дерьмо. Вдобавок, семья не принимает его гендерный переход.

- Мы все принимаем, - сказала Нина. - Мы принимаем и уважаем его гендерный переход. Все, кроме Стефании.
- ОНА очень хорошенькая, правда? - угрожающе, с напором начала поддакивать Стефания, - Я хочу с НЕЙ гулять по улице! Она - маленькая хорошая ДЕВОЧКА. Мы купим скоро ЕЙ поводочек и шлеечку. И я с НЕЙ буду гулять!

Кролик Хлоя забрался на спинку дивана и подошел по ней к окну. Сел на самом краю над бездной и сложил уши.
- Господи, я надеюсь, что там не открыта москитная сетка, - шепотом сказала Нина.
Кролик Хлоя смотрел в окно тугими, масляными, идеально круглыми, как луна, глазами. Вечерело. Это все было похоже на ту самую неслучившуюся вечеринку-марафон со вторым сезоном твинпикса, только в реальной жизни и реальном времени.

Мне кажется довольно справедливым, что после всего этого мы с Ниной на следующий день оказались не своего цвета. Я со своим ливанским кедром довольно быстро смирилась; Нина пыталась перекрасить и как-то скрыть хмельную продавщицу, но я не уверена, что успешно.

(Черт, такое ощущение, что я живу ужасно богемной жизнью. Нет, это не так. Просто когда я стану старенькая и буду это перечитывать, все это уже забыв, этот текст станет настоящим прошлым, а не попыткой как-то его восстановить)
Link17 comments|Leave a comment

Лето 12 [Jun. 13th, 2018|11:12 pm]
deja vu смерть
Весь день писала сценарии. Это сценарии для обычного телевидения, для простых людей. У меня, конечно, особый талант в смысле коммуникации с простыми людьми - все, что я делаю, вообще не то (и я понятия не имею, как делается то, хотя редактировать и улучшать чужое то вполне могу). Мой бедный редактор А. терпеливо объясняет мне, что я не понимаю динамику случайного совпадения, счастливого случая, невероятной синхронистичности, и вместо положенных сценариям необъяснимых случайностей выписываю что-то не то.

- Да нет, - искренне говорю я. - Я, наоборот, overqualified. Я все это понимаю настолько хорошо и глубоко, что воссоздать и смоделировать это в простой истории для тех, кто понимает плохо, я просто не могу!

Конечно же, мне никто не верит. Свои творческие промахи в области текстов для масс я отношу к сверхспособностям (конечно, это наивно, но что поделать) - если я за столько лет так и не научилась писать так, как всем нравится, я, видимо, особенный человек. Но каждый из нас особенный человек, и ничего, все умрем, все исчезнем - в этом смысле меня почему-то очень впечатлила, казалось бы, совершенно очевидная и простая надпись, процитированная Ниной benadamina в посте про выставку современного искусства (или это была не выставка? ну, не важно) и объясняющая чью-то работу: each one of us is unique and important, and, at the same time, is destined to disappear. Вроде бы это всем и всегда сразу понятно как изначальное условие игры, но меня как по горлу бумажкой резануло. Видимо, зацепило то, что художница этой идеей как бы и вдохновляется в своем творчестве - наверное, мы все чем-то таким же вдохновляемся, но вот так прямо свести к очевидному - страшно, наверное (вот это я понимаю, феноменологическая редукция!).

*
Мне звонит отец с дачи.
- Три дрозда, - так начинает он разговор. - В сетку, которой я накрыл черешню, влетели и запутались три дрозда.
- И что с ними случилось? - спросила я.
- Умерли мученической смертью, - с некоторой гордостью отвечает отец.
- Господи, но зачем?
- Они сами виноваты. Я не виноват, - объяснил отец. - Я делал, что мог. Я хотел черешни, они тоже хотели черешни. Это нормально. Но они же ее не едят, как нормальные ребята - выбрал ягодку, съел. Они все понадкусывали! Как сволочи! Эта не нравится, эта не та. Каждую ягоду бьют. Поэтому я повесил сетку на черешню. А они в ней запутались и погибли. Птица не может нормально сидеть, запутавшись, пытается лететь, задыхается и умирает.
- Это чудовищно! - поддержала я разговор.
- Это живая природа! Мы все хотим есть черешню. Ничего не поделаешь, - сообщил отец. - Также дрозды скооперировались со скворцами, хотя обычно они убивают друг друга за черешню. Но теперь во имя черешни они работают бандой. Очень уважительно друг к другу относятся - это невероятно! Эти сверху черешню сбивают, те снизу собирают.

(кажется, это его потрясло больше всего: то, что дрозды и скворцы относятся друг ко другу с уважением. он еще несколько раз об этом вспоминал. видимо, он больше меня знает о том, что раньше было между дроздами и скворцами, и даже хорошо, что я не в курсе)

У меня были какие-то соображения насчет дроздов, но я решила их попридержать. В конце концов, я ем свежую черешню из Калифорнии, а у них там серьезные черешневые войны с окружающей природой, и дрозды, вероятно, пали именно на войне, а когда кругом военные правила, логика бессильна.

*
Проезжая по Вильямсбургскому мосту (даже в такие дни я все равно заставляю себя выбраться в город хотя бы на час - обычно я беру супер-долгоиграющий чай с тапиокой в argo tea на дне утюга - именно там, где сидели мрачные линчевские посетители того зеленого бара с легендарной картины Хоппера - и долго-долго сижу с ним в старом хрустящем кресле, рассматривая прохожих, чтобы глаза немножко фокусировались хоть на чем-то, что не экран), увидела, что под ним разбили дивной красоты парк на месте заброшенной сахарной фабрики "Домино". Это выглядело невероятно - еще буквально вчера там текли хляби, высились ржавые краны, гремела стройка и струились реки говна и колотого кирпича, а теперь - стеклянные крыши, поющие фонтаны, карусели и баскетбольная площадка! Полезла гуглить - и правда, теперь это Домино Парк и его открыли ровно два дня назад. Таймлайн возникновения новых парков в Нью-Йорке все-таки тайна - они и правда берутся моментально из какого-то долгоиграющего, надоевшего хаоса; точка превращения хаоса и хлябей в сияющий парк ненаблюдаема и вечно оттянута то в прошлое, то в будущее, как горизонт событий.
Link13 comments|Leave a comment

Лето 11. квантовый палимпсест. [Jun. 12th, 2018|03:16 pm]
deja vu смерть
[Tags|]

Итак, квантовый палимпсест. Возможно, у него какое-то другое название должно быть, но мы не можем найти в мировой культуре достаточно примеров (отчасти поэтому он и квантовый, т.к. наличие примеров в мировой культуре определяют его наблюдаемость и невозможность).

Предыстория. Лена как-то обгрунтовала себе стену специальной черной штукой, чтобы это была меловая доска. И купила мелки. Мы пришли к ней в гости и каждый что-то нарисовал. Кто-то человечка, кто-то ракету, кто-то рыбоньку, кто-то крысаньку (понятно кто). А вот Настя нарисовала в левом верхнем углу горшок с цветами. Из горшка росли цветы, и на горшке, кажется, тоже были изображены цветы. Настя еще подписала: УЮТ, чтобы горшок символизировал уют.

Потом к Лене приехали какие-то гости, перерисовали рыбоньке глаза, Лена тут же сказала вернуть рыбоньке глаза, как было, но уже как было не было, возникло некое сражение за пространство, в итоге Лена вообще все вытерла.

На днях к ней в гости пришла молодая семья с ребенком-девочкой лет пяти.

Девочка была в гостях у Лены в первый раз (это важно). Чтобы ее как-то развлечь, ей дали мелки, она стала рисовать на стенке всякие типичные девические штуки - поляну с единорогом, это вот все.

- Нарисуй солнце, -  предложила Лена.

Девочка кивнула, после чего нарисовала вместо солнца в левом верхнем углу какую-то корзиночку в форме замка - зеленую, с красными точками внутри и снаружи.

- Это горшок с цветами, - буднично объяснила она, и тут же потеряла интерес к происходящему.

Собственно, теперь мы силимся осмыслить возникновение горшка рационально. Пока что у нас несколько теорий.

1. Лена - медиум. Она транслирует местонахождение горшка неокрепшим умам, поэтому ведутся на это в основном дети. Взрослый человек бы не нарисовал горшок.

2. Стена - медиум. Случившееся - память стены о горшке.

Теория также наглядно подтверждает панпсихическую теорию сознания, противоречащую теории эмерджентности, лишь формально выглядящей как научная, но по сути, если ее свести к сознанию как возникающему ниоткуда и вдруг, демонстрирующая вульгарный теологизм. Панпсихизм же формально выглядит как эзотерика (сознание имеется во всем, просто у него разная доля проявленности - то есть, сознание в панпсихизме количественно и измеримо). Ну, это я уже начала что-то там про панпсихизм вещать, о том, что искуственный интеллект лепят по неправильному принципу, и всунула туда критику бихэвиоризма Хомским и его теорию универсальной грамматики, хотя это очевидно про другое, просто это уже пива напились и понесло.

3. Горшок - медиум. Теория аниматора Леши Будовского. Горшок, который хочет, чтобы его нарисовали - чтобы он вырвался из небытия, куда Лена его загнала, вымыв стену. К теории горшка-медиума добавляются тезисы das Streben der Zeichung zu erscheinen (стремление рисунка проявиться) и der Wunsch, gemalt zu werden (желание быть нарисованным). Если что, поддержать краундфандинговую кампанию Леши Будовского и лондонской группы The Real Tuesday Weld по созданию мегаохуенного музыкального анимационного видео про кукушек можно здесь: https://www.indiegogo.com/projects/bathwell-in-clerkentime-animation#/

4. Настя - медиум. Она транслировала очень мощный, выстраданный образ. Возможно, в то время она мечтала об уюте, так как тогда еще жила с руммэйтами. Я как человек, у которого руммэйтши вчера спиздили лавандовый кондиционер для волос, отлично понимаю, сколько ментальной силы вложено может быть в такой нарисованный горшочек с цветами.

В отрыве от теорий нам необходимо название феномена, в котором объект как знак (это важно: объект должен быть семантическим, не привязанным к layout), стертый необратимо, восстанавливается в режиме палимпсеста.

Я даже хотела написать об этом в рассылку нашей школы современного искусства, там постоянно кто-то вылезает с вопросами "дайте какие-нибудь референсы из мирового искусства, чтобы они были связаны с ощущением руки, протянутой не туда / того, когда ты просыпаешься в другом теле, идентичном собственному / земли как метафоры, связанной с каннибализмом " - то есть, на любую дикую хрень находится тут же десяток советов, ссылок на фильмы, книжки, философские концепции.

Я подумала, что напишу как-нибудь очень понятно, вроде: дайте, пожалуйста, ссылки из мировой культуры на примеры палимпсестов, где на месте стертого текста (знака) кто-то, не зная о том, что там было раньше, изображает абсолютно идентичный знак.

Но было понятно, что мне никто не ответит: ведь если о том, что было изображено раньше, известно тому, кто документирует и фиксирует событие, наблюдатель неизменно влияет на результат эксперимента. А если об этом наблюдателю не известно - документация палимпсеста как повторяющего стертый знак невозможна. Следовательно, это квантовый палимпсест. Возможно, его так и можно называть. Возможно, к тому же, что все палимпсесты в семантическом смысле дословно повторяют стертое ранее, за исключением тех случаев, когда наблюдатель обнаруживает предыдущий текст и он - другой.

То есть, речь не про восстановление прежнего знака поверх стертого. Речь про восстановление прежнего знака поверх стертого при двух условиях:
1. полной неосведомленности исполнителя
2. полной осведомленности наблюдателя.

Так что если у вас есть дополнительные трактовки причины восстановления горшка (только, пожалуйста, такие же научные), а также некие соображения по поводу возможности проявления квантового палимпсеста в искусстве (ну, или были еще какие-то эпизоды), пожалуйста, делитесь.
Link32 comments|Leave a comment

Лето 10. Ретро-акционизм, пирожное "Корзиночка-88", певица монеточка. [Jun. 11th, 2018|09:48 pm]
deja vu смерть
Перед работой успела забежать во французское кафе съесть пирожное "Корзиночка". Это жутко ностальгический акт, на самом деле: такое ощущение, что они лепят эти корзиночки по ГОСТу - я вгрызаюсь в сухой несокрушимый корж, чтобы зубы, продравшись сквозь его серые камни, с разбегу погрузились в ледяной, приторный холод масляного крема, чуть окропленного едким черноватым повидлом. Такие корзиночки я покупала только в 1988 году в городе Борисове (почему-то чуть не написала город "Борисов" в кавычках, очень странно, может, устала на работе? что это за эффект? что-то стряслось со мной или городом?) в кулинарии на улице Горького. Заварные пирожные во французском кафе точно такие же - с лоснящимся пригорком серовато-снежной глазури и хрустким, тугим валиком масляного же крема внутри шероховатого, раздирающего нёбо, текста (теста, хотела написать я, это все усталость). Текст разодрал мне нёбо, и когда мне звонит Вера из своей президентской резиденции в Вильнюсе (да, именно в президентский номер она купила подарочную лампу-шар), я еле-еле говорю (при этом я продолжаю думать: где пирожное картошка? почему там нет картошки?)

- Слушай, - говорю я. - Все дошло до такой стадии, что я уже перестала ежедневно проверять фейсбук. Потому что у меня теперь тут настоящая живая лента из живых людей. И они все живут по-настоящему, а не это вот все. Я раньше смотрелась в фейсбук, как в зеркало мира, а сейчас там просто талая пустая вода и у меня даже исчез зуд заглядывания. Все ложь, все мнимость, никакой зависимости не сущетвует.

- (Вера мне отвечает).

... - Та замучал уже, начинает постоянно это вот, шо я требую чего-то, шо я от него требую, я говорю: мени нахуй и ув пизду это не потрибно, ю ноу? - возмущенным писклявым голосом трещит девушка за столиком ровно за моей спиной. - Я мушу, вин каже, надыты это вечирне платье нахуй! Шпильки блять нахуй! Хай идэ в пизду, нахуй заебал. И потом ю ноу начинает это вот: я не доверяааааю тебе, не доверяяяю, короче, эту сложну хуйню гнать. Во! И я тоже кажу: та он выёбывается! Просто выебывается! От жеж хуй!

Оборачиваюсь и вижу, что девушка все это время сидит в объятьях огромного снулого мексиканского мужика и говорит по Скайпу со своей мамой. У огромного мужика пустое и безучастное лицо, в руках у него телефон, в котором он играет в линии и шарики (выебывается, понимаю я). Корзиночка осиновым колом встает у меня в горле, как весь 1988-й год господа нашего с первого месяца по последний. Я выхожу из ресторана, который еще минуту назад был французским кафе, и иду на работу.

*
На работу ко мне заходит Катя. Катя - поэт и с относительно недавних пор практикующий психолог. Я передаю ей всякие экзистенциальные мелочи для нашей общей подруги Саши (Катя была турист и летит в Минск этим же вечером) и между делом рассказываю, как пыталась придумать Саше занятие для возможной, но невероятной (точнее, вероятной, но невозможной) жизни в одном веселом европейском городе, куда Сашу якобы необходимо как-то затащить.

- Я тоже придумывала Саше занятия, - обрадовалась Катя. - Я решила, что Саша будет экскурсоводом.
- Но Саша всюду теряется, - осторожно начала я.
- ДА! - сказала Катя. - Именно! Она будет теряться вместе с людьми. Это будут экзистенциальные экскурсии. Все будут ходить потерянные и ничего не понимать.
- Боже, как это круто, - восхитилась я, мгновенно аппроприировав эту прекрасную штуку. - Это же как безвыигрышная лотерея! Everybody feels lost anywhere. Meditating upon the concept of being lost exploring the existential metaphor of displacement. Emotional meta-urbanism! Я сейчас вам стейтмент напишу, мы выиграем грант! Господи, да это же занятие на всю жизнь! Всякий человек наконец-то сможет вербализовать свою потерянность. Вы будете ходить по разным пустым неясным местам, мимо всяких неизвестных, странных зданий, и спрашивать у туриста: что это такое? зачем оно здесь стоит? чем это могло бы быть? что вы чувствуете, когда это видите и ничего об этом не знаете? правда ведь, что вы ни на что не жалуетесь и вам все нравится, несмотря на то, что вы здесь не были и ничего не знаете об этих местах?

- Да! Да! - кричала Катя. - А еще Саша будет заниматься ретро-акционизмом! Делать перформансы! Но такие, как в 90-х в Беларуси были популярны, знаешь: кидаться сырым мясом, обмазываться белой краской, рассыпать муку, греметь в тазик, носить гроб.

- Прелесть! Чудо! - кричала я. - А я еще я прочитала статью про университетские кампусы, триггерные предупреждения и гипер-сенситивность студентов! Оказывается, это еще в 2015-м было: "Метаморфозы Овидия" их травмируют сексуальным насилием, в "Унесенных Ветром" и "Убить Пересмешника" травма расизма, а про Великого Гэтсби профессора обязаны предупреждать, что там, о ужас, мизогиния! Иначе всех уволят, затравят, измучают! Так прикинь, там пишут, что студентам помогает в таком случае конгитивно-бихевиоральная терапия!

- Нет, - твердо сказала Катя и вдруг посерьезнела. - Это плохая терапия. Мы такую терапию не любим. Мы любим экзистенциальную.

Разговор схлопнулся. Видимо, не надо было мне так быстро перепрыгивать с темы на тему, но я тоже гиперсенситивная, вы же понимаете. Мы с Катей еще немного покружились по магазину, сцепившись кончиками пальцев и похватав с прилавка крупные, анатомически достоверные картонные принты с кровавыми мясными сердцами (я работаю в свечном бутике по выходным, не забываемся), и она умчала в аэропорт: все это немножко был фильм Муратовой, короткие встречи, долгие проводы, Катя пищала, что ненавидит прощаться долго, мы кружились и обнимались, и над нами вертелись на веревочках мшистые, мохнатые глаза, похожие на огромных сороконожек, и разбухшие французские сердца из винного цвета бумаги.

*
Анна и Александра, друзья, которые живут у меня в квартире каждое лето, присылают фото:

- Нашли интересную штуку под твоим балконным табуретом!

На фото - идеальной формы сероватый бумажный шар, свисающий с табурета ровно вниз - словно его в некоем другом, более медленном измерении, тошнит идеальным бумажным шаром.

Вот так в наше отсутствие вещи предают нас, вступают в коалицию с природой, наращивают на себе био-объекты. Вот это, пожалуй, настоящая медитация над ощущением потерянности, отсутствия, не-пребывания.

Анна и Александра перестают отвечать, и за час их молчания я уже успеваю отказаться от манящих мыслей про наращивание био-объекта на месте отвалившейся памяти и напридумывать всякое про отек Квинке. Оказалось, они были в бассейне! Черт подери! Когда я предлагаю им осторожно отломать объект, окутав его целлофановым пакетом непроницаемой черноты, Анна говорит, что лучше они вынесут это из дому прямо с табуретом.

Я это так и представила: июньская ночь, тихо-тихо из дома выходят Анна и Александра, держа высоко над головой табурет со свисающим из него осиным гнездом, и мягкими, немного сновидческими балетными шагами бредут к Ботаническому Саду, пока табурет словно плывет в золотистом лунном воздухе. О Минск, я тебя все-таки люблю.

(никогда не думала, что напишу это)

* *

Вечером пошла в гости к Лене, чтобы вместе выпить вторую гигантскую банку крафтового пива с острова Шинкотик - пиво на этот раз устричное (на вкус - натуральная устричная вода с легким болотистым привкусом, просто прелесть). Лена приготовила фрикадельки и бантики, я принесла конфеты "Украинская ласточка" и "А ну-ка отними" ("Фу, вот же русские придумывают иногда" - удивилась Лена конфете), мы вели довольно интеллектуальные беседы про квантовый палимпсест (но у меня сейчас нет сил! к тому же, если я напишу здесь про квантовый палимпсест, никто ведь до него не дочитает, а я хотела бы устроить массивную дискуссию о квантовом палимпсесте в этом Новом Пространстве Дискуссии), также я периодически пыталась показать Лене фотографии огромной мохнатой моли, которую нашла в райских садах ее дочь Любовь, художница и профессор. Дочь Любовь, художница и профессор, находящаяся в резиденции, присылала мне фотографии огромной мохнатой моли размером с котенка и причитала: у бедной моли было надломано крыльце, над ней кружила хищная малиновка, спускалась жаркая горная ночь, подбирались еще какие-то неприятные кровавые птицы, поэтому Любовь посадила моль в корзиночку и наломала ей туда полевых цветов, а также высыпала ведро голубики и еще какие-то магические кристаллы.

Мохнатая моль на фото скорбным лицом жевала желтый одуван, у нее были затуманенные, прельстивые очи с восточным разрезом, многоцветная пастельная шуба с павлиньими глазами и на каждой из шести лапок - по крепенькой бежевой муфточке.

- Лена! Там мотыль красоты неземной! У нее ЛАПКИ! - умоляла я, размахивая телефоном. Лена как-то отбивалась и говорила, что не может смотреть на нарушенную моль, ей жалко и больно.
- Твоя дочь прямо сейчас спасает гигантскую моль, а ты не можешь смотреть! - возмущалась я.
Мне все продолжали и продолжали приходить фотографии. На одной из них мотыль сидел на запястье дочери, умильно сложив мохнатые лапки, как в молельной комнате. Лицо у него было как у собачки doge с мемов.
Ситуация накалялась, но, к счастью, мы отвлеклись на горшок и квантовый палимпсест (у меня нет сейчас сил про это писать).

А потом говорили про Монеточку. В смысле, сначала я сказала, что после того, как я Восстановила ЖЖ, у меня в Фейсбуке сразу стало как-то пусто и скучно. Лена согласилась, а потом тихо сказала: у меня в Фейсбуке все говорят про Монеточку. Тогда я призналась, что и у меня в Фейсбуке все говорят про Монеточку. Но почему?

И тут я поняла: это инфантилизация российского массового дискурса вследствие ужаса, хаоса и паники. Я все думала, ну почему? Почему ведущие российские редакторы, 35-летние взрослые люди, отучившиеся несколько лет в американских магистратурах и защитившие дипломы по журналистским расследованиям, пишут огромные философские лонгриды о том, как нам следует трактовать и деконструировать лирику 19-летней певицы Монеточки? ("Ей не 19, - мрачно сказала Лена, - Я всем сердцем чувствую. Ей хорошо за 30. Или даже больше. Может быть, даже под 50"). Почему лингвист Кронгауз изучает строчки из песен певицы, мать ее, Монеточки? Почему вообще взрослым людям из независимой российской журналистики так важно написать дохуя текстов про альбом певицы Монеточки?

А это от ужаса. Все вокруг в огне, все рушится, мир распадается. Путин, Крым, Донбасс. Сирия, Трамп, жопа. Апокалипсис, безумие. Сознание не выдерживает всего этого, и хочется обратиться к чему-то инфантильному, детскому, наивному. Впадение в детство как симптом отрицания беспомощности (в детстве мы все были беспомощными) - и нам на помощь приходит певица корзиночка-88, в смысле, монеточка! И много кто еще. Отсюда такой интерес современной российской либеральной журналистики к творчеству детей и подростков. У них лапки! Они красоты неземной! Россия в огне - но нам ее не потушить, ведь мы и есть этот огонь, поэтому мы будем писать про девочку с песенкой, как будто что-то еще есть и может быть в этом разрушенном мире, некая смутная надежда на юность - не нашу, так чью-то еще.

Думаю, где-то должна быть статья про защитный инфантилизм как один из механизмов адаптации психики к невыносимым условиям, просто у меня нет сил ее искать. И про горшок нет сил писать. Но ничего. Я отдохну (я никогда не отдохну) и напишу про горшок.


Link46 comments|Leave a comment

Лето 8. в центральном парке связи нет. [Jun. 9th, 2018|11:39 am]
deja vu смерть
В Нью-Йорк почему-то не приходит адская банная жара. Я отлично помню, как прошлые три лета приезжала в Нью-Йорк по каким-то делам (ну, концерт Cure, День Независимости, что-то такое) и как меня ошеломлял этот климат - почти тропическая, невыносимая духота. Точно такая же, как в ту самую первую ночь, когда я туда прилетела - мы мчали сквозь пробочный ночной Манхэттэн в безкондиционерной машине с открытыми окнами, я обнимала вылетающую из багажника то и дело серферскую доску и кричала встретившим меня Даше и Саше:

- Азияяяя! Ееее! Бангкоооок! (в нос бил аромат уличных ларьков с карри и жареным арахисом, липкий воздух был соленым, как океан)

(да, Нью-Йорк при первой встрече оказался ровно таким, какой я представляла себе Азию, но не будем об этом).

Сейчас же все пристойно, как в Минске - утром накидываешь курточку, вечером закутываешься в шарфичек, днем можно посидеть в парке позагорать среди птичек и собак, по спине ничего не течет, в метро Бродфей-Лафайетт не открывают спонтанную сауну (было такое прошлым летом), на улицах на голову не льется утлая слеза офисных кондиционеров.

Поехала в Центральный Парк, где не была, кажется, год. Созванивались с Верой - у нее сейчас писательская резиденция в доме Прав Человека в Вильнюсе, и Вера практикует свой обычный резиденционный дзен - долгие прогулки, новые платья, непременные созвоны с другими писателями, обмен референсами (в прошлые разы я присылала ей книжки Кларис Лиспектор, сейчас она шлет мне нечитанные мной эссе Вирджинии Вулф).

- Плохая связь! - кричу я, когда мне долетает от Веры довольное кудахтающее клкл, стклин и а-о-о. - Я в Центральном Парке! Прости! В Центральном Парке хуевая связь! (на альфа-центавра хуевая связь, да). Прием! Прием! В Центральном Парке! Хуевая! Связь!

(в рамках проводов Киры Георгиевны я уже почти начинаю петь это все, раскачиваясь на парапете около пруда с мраморно-зелеными черепахами: в центраааальном паааааарке хуевая свяяяяяяязь)

- Я перезвоню! - кричит Вера.
- СТОЙ! - кричу я в ответ. - СТОЙ! НЕ КЛАДИ ТРУБКУ. В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПА...

Вера исчезает. Через некоторое время ей таки удается снова до меня дозвониться.

- Веронька, - искренне удивляюсь я. - Ты таки правда была уверена, шо от твоего перезванивания я окажусь не в Центральном Парке, а в каком-то другом месте?

*

Вообще, у нас с Верой маленький культурный диссонанс, и это меня умиляет. Вот Вера высылает фото своего писательского номера - там очень уютненько: лампа-шар, красивые простынки, цветы в горшочке, бокальчик с винишком.
- Я войду в историю этой резиденции, - говорит Вера.
- Почему? - спрашиваю я.
- Ну, я поехала в Икею. И купила бокал для вина, лампу-шар и одеялко! Потому что я хочу, чтобы мне было тут уютно. И, конечно же, я оставлю это все тут, когда буду уезжать, не забирать же мне это с собой.
- Ну да, - сказала я. - Это понятно. И что тут странного?
- Как что? - сказала Вера, - Так никто не делает.
- Как никто не делает? - тупо спросила я.
- Ну тут если ты заселяешься куда-то, где тебе неуютно, ты никогда не купишь всякие предметы быта, чтобы сделать себе уютно, понимаешь? У нас так не принято. А если уж все-таки поедешь и купишь - то потащищь все потом назад! Домой! Чтобы не пропадало! Поэтому мой поступок - это как бы аномалия.
- Класс, - обрадовалась я. - У нас уже cultural difference! Тут все так делают всегда. Потому что вещь - это временный объект уюта. И все постоянно всюду заселяются, скитаются, мыкаются. Поэтому назначение всякой вещи тут - это чтобы ее купили для временной радости и удовольствия и потом оставили для следующих пользователей. И лампу, и цветы в горшочке. Нахуя тащить с собой лампу.
- Ну вот, а белорусы все тащат, - с гордостью сказала Вера. - А в горшочке это не цветы, а БАЗИЛИК. И Я ЕГО СЕЙЧАС БУДУ ЕСТЬ.

*

В Центральном парке видела невообразимое количество разных зверей - около сотни черепах (эту часть пруда резонно переименовать в черепаховый суп), канадских гусей нового сезона (очень свежие, гладкие, совсем новенькие, с тугими блестящими белоснежными щечками), симпатичных крысок (в парке крыски не пошарпанные, как в метро, больше похожие на домашних), кровавую птицу кардинала и гигантскую черепаху с немолодой мужской, похожей на боксерскую перчатку, круглой головой на мужской же коренастой морщинистой шее. Как будто деда-карлика запихнули в панцирь, честное слово. Очень страшно.

Енота в этот раз не видела, но, возможно, это потому, что людей было не так уж много. Еноты - страшные нарциссы. Психология енотов - приблизительно такая же, как у Моррисси. Они счастливы только в свете рампы, когда их уже вызывают на второй encore причем и весь стадион забит рыдающими зрителями. Для клубного формата енот слишком хорош, у него слишком длинные, нежные пальцы.

Дома открыла сливовое крафтовое пиво с острова Шинкотик - выдержанное в дубовых бочках и состаренное до оттенка благородной фруктовой плесени и залежавшейся хлебной корочки. Два стаканчика меня тут же убили - потом всю ночь снился кошмар о том, что я пришла в итальянский ресторан, а мне вместо тарелки спагетти постоянно приносят одну макаронину и говорят: а это молекулярная кухня, чего вы хотели. Ох, не трактуйте, не надо, уберите дедушку: мой дедушка черепаха с Альфа-Центавра и у меня с ним нет связи.
Link25 comments|Leave a comment

Лето 7. Ашкеназийский холодник, отсутствие Патти, песня старого негра. [Jun. 8th, 2018|01:31 pm]
deja vu смерть
Встретились с Ниной, чтобы ритуально позавтракать в израильском ресторане, который по поводу нашей долгожданной встречи стал предсказуемо ашкеназийским - в нем подавали холодник, как в бабушкином детстве, польская версия: уксусное, жгучее свекольное месиво с огурцом и яичком. Нина тут же на радостях вылила себе целый фейерверк этого холодника на новую кремовую льняную рубаху. Это все Патти Смит! На самом деле мы пошли туда завтракать в рамках сюжета "жизнь этим летом искрит и удивляет", чтобы я встретила Патти Смит (она живет через дорогу от этого ресторанчика) и я наконец-то сказала бы ей что-нибудь знаковое (однажды, впрочем, мы с М. уже встретили Патти Смит в кафе за соседним столиком, но это была Москва - и я не уверена, что сценарий регулярных встреч с Патти в кафе - это что-то уместное в данном случае) - но увы. А ведь было бы так хорошо! Мы бы тоже, несомненно, записали с ней какое-нибудь видео, и потом, когда Патти Смит умрет, я буду писать скорбные и полные мистического знания посты о том, как мы случайно встретились с ней в нью-йоркском кафе за рюмкой холодника, за теплым блинчиком с рикоттой, за мимозой с алоэ! Я же так люблю этот жанр мистической ретроспекции! Видимо, беда в том, что Нина отговорила меня от мимозы, на которую я бросала теплые взгляды, хрустя шеей в сторону барной стойки.

- Таня, - дипломатично сказала она. - Ты правда уверена, что мы сейчас будем есть на завтрак мимозу с борщом?

Я подумала и решила, что нет, не будем. И упустила свой шанс! Видимо, Патти - это не тот человек, встречи с которым происходят случайно - такого целенаправленного, человека, как она, случайные встречи должны даже оскорблять, наверное.

Угулявшись с Ниной где-то около 10-12 километров (мы, кажется, прошли от самого низа Манхэттэна до Юнион Сквер, по пути обойдя обе деревни - Восточную и Западную), мы как-то смогли разойтись и даже не накупить дико дорогих серебряных зайцев, которые водили хоровод в украинском ювелирном бутике "Вера Мясо" (который мы сейчас конспиративно называем "тато, но я художник!")

Я села в Юнион Сквере на зеленую скамеечку среди стелющихся по золотистому песку сердитых жирных белок (наконец-то я увидела, что у белок, как и у голубей, таки бывает детство, и они берутся из маленьких белок!), и позвонила маме, чтобы рассказать ей подробнее про резиденцию и объяснить, что это такое. Мама за меня неожиданным образом порадовалась - оказывается, она уже нагуглила про Макдоуэлл-колонию что-то самостоятельно.

- Я и без тебя знаю, что это такое, - сказала она, - Людмиле Штерн, между прочим, рекомендацию туда написал Бродский!

Я удивилась.

- Ничего ты не знаешь, - сказала мама. - А я уже все прочитала. Еще там был Юз Алешковский. Но вообще русскоязычных там почти не было! Бродский! Сам Бродский написал рекомендацию. Довлатову не написал, чтобы он там не вытворил что-нибудь пьяный, а Штерн - написал.

Мне нечем было крыть: мне рекомендацию написал Анселм Берриган, сын культового американского поэта Тэда Берригана, это не то, что Бродский.

- А еще я отлично знаю этого композитора, Эдварда Макдоуэлла, который основал эту колонию сто лет назад. Потому что он был главной моей травмой в музыкальной школе. Я в пятом классе играла его фортепианную пьесу, которая у меня не получалась, и это был настоящий ад. Билась над ней месяцами. Меня и бабушка твоя за нее чуть ли не избивала, и учителя тоже. Пьеса была такая невыносимая, что я до сих пор ее наизусть помню. Каждую ноту. Как сейчас вижу, как бабушка мне ее пропевает прямо в лицо, а я не понимаю. Я на всю жизнь запомнила эту пьесу. Она называлась ПЕСНЯ СТАРОГО НЕГРА.

- Ха-ха-ха, это ужасно интересно! - развеселилась я.
- Не так уж и интересно, - сказала мама. - Я до сих пор, если меня даже среди ночи разбудишь, смогу сыграть тебе эту песню старого негра. Она была просто НЕВОЗМОЖНАЯ. Я не могла ее сыграть, потому что там были постоянные эти разрывы ритма, синкопы.

- Ну, старый негр же... синкопы... это понятно, - сочувственно сказала я, и тут же поняла, что произнесла непоправимое, ко мне уже начали присматриваться разные прохожие, это же Нью-Йорк.

- Я ненавидела эту пьесу,  - сказала мама. - До сих пор она мне снится. Песня старого негра.

- А вот представь, к тебе приходят тогда ангелы и говорят: Лариса! Лариса! не мучайся! пройдет много лет! у тебя будет дочь Татьяна! и ровно через 50 лет она поедет в дом старого Макдоуэлла писать роман! и опишет там эту историю!

Что-то это не вызвало в маме никакого ликования.

- Такие вот дела, - меланхолично подытожила она. - Как видим, в нашу семью этот композитор пришел дважды.

- Ха-ха-ха-ха, это все ужасно смешно! - развеселилась я.

- Не так смешно, как ты думаешь, - со знанием дела уточнила мама. Поэтому я решила больше не задавать вопросов.
Link17 comments|Leave a comment

Лето 6. "Почему я у тебя два раза из грузовика выхожу?" - "А это рифма". [Jun. 7th, 2018|05:49 pm]
deja vu смерть
Жизнь не коротка, но печальна и конечна

Если я буду искать все посты в этом журнале, посвященные Кире Георгиевне, у меня получится выстроить что-то вроде параллельной небесной биографии, половина которой будет происходить с застольным хохотом где-нибудь в Одессе, а половина - вся в слезах в вечном, ежегодном ноябрьском Минске; но дело не в этом.

Во время моего последнего лета в Минске, ровно 4 года назад, 6 июня 2013 года, я написала в посте с, разумеется, таким же названием, "Лето 6":

нилась Кира Муратова - что мы с Антоном берем у нее интервью прямо в дверях какого-то подземного сооружения: и то она входит в дверь, придерживая ее для нас, то мы вбегаем в этот огромный, надломанный прозрачный вестибюль и придерживаем двери, чтобы она вошла, и так мы ходим втроем с Муратовой по стеклянному кругу целую вечность, почти не общаясь и коллекционируя наши взаимные жесты поддержки для последующей перекодировки в текст".

"Сегодня очень грустный пасмурный день в Минске", написал мне утром Антон.

Видимо, мы как-то не удержали, упустили, и она все-таки ускользнула в эту стеклянную дверь.

*

"Я работаю, я дописываю сценарий в кафе, мне нужно еще полчаса не думать об этом всем, а потом пойти домой, выпить стакан вина и поплакать, - написала я Саше.

Через полчаса добавила: "Все, дописала, сейчас можно уже идти домой, выпивать вино и плакать". Горевание по распорядку - что-то такое, что в данной ситуации практически уместно, подумала я, вспомнив, как мы с Сашей сидели на ее пресс-конференции в ноябре 2013 года после показа "Вечного возвращения" и боялись задавать вопросы, потому что любой вопрос как бы обнажал нашу пустую, глупую суетность и бессмысленность любой ритуализированной коммуникации вокруг искусства ("Я нахожусь внутри дома, а вы на улице, и через окно мы разговаривам про дом, понимаете?") - всякий ее ответ расколдовывал ситуацию до зияющей бессмысленности; было видно, что все это ее утомляет, заулыбалась она только тогда, когда вспомнила, что они с Женей Голубенко купили себе белорусских сувениров из соломки. "Такие филигранные, знаете, бычки и лошадки. Вам они, наверное, надоели - а нам нравятся".

Я помню, что всякий раз, когда я ее видела, я говорила себе: наверное, ты не увидишь ее больше, запомни этот момент. И никогда не запоминала, потому что это никогда не был момент, что-то другое было, но не момент. Какая-то глава, или шум, или текст, или ощущение.

хотя ощущение сейчас только одно - мы все теперь текст, который некому больше читать.
Link6 comments|Leave a comment

Лето 6 [Jun. 7th, 2018|10:30 am]
deja vu смерть
Надо же, Гудзь животворящий и правда залатал какую-то дыру в пространстве-времени.

Мне пришло письмо о том, что меня берут в писательскую резиденцию MacDowell Colony.  Это очень хорошая резиденция. Когда я получила это письмо, я даже не поверила, потому что сюжет начал складываться уже совсем книжным образом - последний год я в основном подавалась на всевозможные резиденции (так положено после окончания арт-магистратуры) и впала в результате в такую печаль и невроз, что даже начала подумывать коллекционировать разные формы отказов и делать из них депрессивный арт-проект, пока не узнала, что такой проект уже делает чудесный художник Вепрева - вот, даже ниша почетного неудачника оказалась занята чужим арт-проектом. Потом я поняла, что нашла самое действенное средство против отказов - не отправлять заявки! (но тоже не я одна такая умная). Одно время это меня держало в некоторой эйфории - мне и правда перестали приходить отказы! Но потом я таки сорвалась и отправила заявку в MacDowell Colony, пообещав себе, что она - последняя. Не знаю, почему я ее отправила. Видимо, потому что выпускница моей программы предыдущего года, Марианн, как раз заканчивала эту резиденцию, и я подумала, что, видимо, это что-то относительно доступное, вот же, наши там, бардовские.

Хорошо, что я не прочитала подробно, что это за резиденция! Иначе я бы пропила эти 30 баксов стоимости заявки! Оказалось, что в ней Элис Сиболд писала "Милые Кости", Торнтон Уайлдер писал "Наш Городок", а Джонатан Франзен написал "Поправки" - которым я посвятила целый рассказ, не читав книгу и перенеся это незнание на протагониста (литературный прием намеренно равной информированности писателя и протагониста должен иметь название, кстати). Теперь я буду там заканчивать свою магистерскую англоязычную повесть про афазию и ложь как призрачную коллективную память.

Не знаю, это мне из-за Гудзя или в благодарность за то, что я починила ЖЖ (моя лента сейчас стала такой же, как в 2006-м году, это как-то непостижимо даже, и я точно не ожидала такого) - но я вынуждена признать, что бы это ни было, оно работает. Смотрите, оно работает как-то. 
Link35 comments|Leave a comment

Лето 5. Гудзь животворящий. [Jun. 6th, 2018|07:03 pm]
deja vu смерть

Я немного начала забывать, что в этом городе выполняю функцию психопомпа; хорошо, что мне об этом все-таки напоминают - я будто бы жонглирую невесомыми соляными горами в закатном Нью-Йоркском воздухе именно в те часы, когда возникает магический эффект пленочного света. Такое бывает только в Нью-Йорке, и далеко не каждый вечер; и это - первое, что я о нем полюбила: пленочная подсветка. Это возникает где-то за час до заката и длится максимум полчаса, не больше - все вокруг вдруг начинает выглядеть, как на немного потертой кинопленке, заливаясь золотисто-ванильным, маслянистым, невесомым лучистым сиянием, как будто у воздуха появляется какое-то текучее новое измерение. В эти полчаса ты вынужден действовать так, словно находишься в хипстерском ретро-пленочном фильме вроде "Королевства полной луны", да и реальность, если честно, тоже катит в лицо какой-то удалой сценарностью.

Именно в этот закатный час я решила прогуляться пешком до французской булочной, чтобы купить вафли (глюкозовый шот, бывает). День был очень тяжелый: я писала сценарии и параллельно болтала с другом Л. из Минска. У друга Л. случилась беда, другу было очень худо, и я страшно переживала, что не могу ничем помочь, кроме каких-то дежурных фраз, которые словно бы отпечатались в моем подсознании еще в те времена, когда худо было мне самой, а друзья выуживали из своего подсознания тоже какие-то сигнальные, дежурные, но спасительные фразы, такой круговорот вечного дежурства, смена караула. Друг Л. пошел прогуляться, чтобы как-то утомиться и потом попытаться наконец-то уснуть, а я решила не ехать на метро и пойти к булочной пешком - 40 минут вверх по улице Hudson. Потом я зачем-то свернула на улицу Гринвич, хотя она была мне не совсем по дороге - никогда по ней не ходила, а тут зачем-то пошла. Это была такая здоровенная пустая улица, мощеная брусчаткой, по ней туда-сюда катался этот золотисто-ванильный вал пленочной подсветки, я шла с телефоном наперевес и фотографировала тени деревьев, потому что людей и машин не было совсем - все выглядело как кинодекорация.

В какой-то момент я увидела под деревом Женю Гудзя из группы Gogol Bordello. Ничего другого и не могло произойти - я должна была встретить именно этого человека. Потому что друг Л. когда-то давно объездил всю Европу с группой Gogol Bordello, сделал с ними сто прекрасных интервью, целую вечность собирался писать об этом книжку и вообще, пожалуй, в самые хмурые моменты отчаяния помнил о том, что вот у него книжка ненаписана же, куда тут уйдешь, когда вот книжка же ждет. Да и вообще, если бы не группа Gogol Bordello, у друга Л. была бы совсем другая биография.

Я вообще ни секунды не думала и не колебалась, хотя я в реальной своей жизни мямля, тряпка, зефирка и птичкин домик.

- Женя, - я подошла к Гудзю и нависла над телефоном, в котором он пытался кому-то что-то писать.
- Yes. - поднял брови Женя.
- Я Таня, друг Л., - сказала я.
- Okay. - грустно сказал Женя.
- Мы сейчас с тобой запишем для Л. видео, это жизненно необходимо. Я сейчас все объясню.
- Well... - сказал Женя, глядя на меня несколько удивленно.
Я объяснила.
- У меня немного джетлаг, - сказал Женя уже на русском. Я включила камеру и развернула ее на нас в режиме селфи.
- Л.! - тут же бодро вскричал Женя в камеру. - Что это за фигня! Что это за депрессия! Отставить депрессию! Посмотри, как прекрасен и странен этот мир! Мир, в котором я совершенно случайно вот встречаю твою подругу тут на улице!...
- Да-да! - закричала я. - Именно! Вот-вот!
...Со стороны было похоже, наверное, что мы записываем хип-хоп хит. В закатном солнце Женя что-то вещал в режиме медиума, я с серьезным видом поддакивала.

Мы записали видео, я отправила его другу Л. Потом мы с Женей пожали друг другу руки: Good job!

Это был первый раз в моей жизни, когда я наедине общалась с Женей Гудзем.

И первый раз, когда я кому-то ужасно завидовала золотистой, масляной, закатной завистью - так, наверное, ключ или дверь завидует человеку, который все-таки проходит внутрь. Впрочем, я всю жизнь себя ощущала ключом от двери, в которую мне никогда не удается просочиться, это нормально.

Я до сих пор не очень понимаю, почему именно в этот день я в этом городе встретила именно единственного в мире человека, который мог записать для друга Л. именно то самое послание. Но, кажется, на самом деле это непонимание - и есть часть понимания, что ли. Как будто бы в ткани реальности уже давно образовалась какая-то нелепая кровососущая дыра, и вот сейчас она непостижимым и единственным возможным образом затянулась и уже не сквозит.

И теперь все нормально будет. Мы устранили сбой.

- Таня, блять, что это за магия, нахуй! - пришло сообщение от ошалевшего друга Л.

Обычное дело, друг. We're the keepers while we sleep in America. Пиши книгу.

Link29 comments|Leave a comment

Лето 3 [Jun. 4th, 2018|05:53 pm]
deja vu смерть
Жара здесь происходит сейчас в режиме Одного Жаркого Дня, после чего наступает длительный эпизод тяжеловесных и ледяных апрельских дождей. Немного переживаю, что запрятала все зимние шубы на чердак (есть ли в Америке моль? почему вообще нигде не пишут ничего о моли? пишут о клопах, тараканах, муравьях - и я это понимаю - но куда делась моль, как вредитель? ее в этих широтах отменили, как смерть?). Видимо, эта скачкообразность погоды активизирует сумасшедших в метро - всего лишь за одну станцию по вагону туда-сюда прошло двое безумных кликушествующих стариков с решетчатыми тележками - в итоге, намертво сцепились колесами, конечно, никак не разойтись, катастрофа. Если ты сумасшедший с тележкой, никогда не заходи в вагон, где есть сумасшедший с тележкой, это же главный закон безумия.
*
Поняла, что моя отсутствующая ностальгия по Минску, на самом деле - скорей, ностальгия по людям. Я просто невероятно радуюсь приехавшим в Нью-Йорк погостить минчанам или просто белорусам. Даже если я их до этого совсем не знала - они уже изначально как бы друзья, и всегда есть о чем поговорить (если это только не белорусы, эмигрировавшие по ворк-н-тревел, это ужас какой-то, ха-ха). Если же это в минские времена, допустим, просто человек из общей компании (или - что вообще убийственная комбинация - человек из общей компании, но еще и из ЖЖ) - встреча вообще превращается в парад зайчиков и фиалковое мыло на заре! Вот, скажем, приезжала Катя с товарищами - мы тут же все дружно накидались тайскими коктейлями, я начала таскать макароны из тарелки человека, с которым познакомилась час назад (еще и поначалу приняв его за великого экономиста! просто в Беларуси очень многих людей зовут одинаково, я не знаю, почему. видимо, чтобы нас было удобнее пересчитывать всех потом), мы с Катей обменялись открытками для Саши и порцией восхитительных свежих сплетен, пока ее подруга, очень красивая девочка с белыми волнистыми волосами, не спросила, откуда мы вообще друг друга знаем изначально (судя по тональности сплетен, мы вполне тянули на одноклассниц, несмотря на разницу в возрасте). И тут мы замялись, конечно. Катя начала упоминать какие-то имена друзей чьих-то параллельных друзей, пытаясь связать тонкую шелковую паутинку намеков и полуувлечений, знакомств и разочарований; но я сразу же уверенно сказала: "ЖЖ! Конечно же, мы все друг друга узнали по ЖЖ!" Возможно, ЖЖ в те годы был в Минске (ой, ну, может и не в Минске) чем-то вроде интеллектуального Тиндера. Как будто мы все тогда, в середине нулевых, чудом проехали вместе пару остановок в одном и том же трамвае. Но и - более того - вышли где-то более-менее в одном районе. А куда этот трамвай дальше поехал и с кем - это не наше дело.

*
Анастасия К. прислала ностальгичную напоминалочку из Фейсбука: в этот день ровно два года назад мы прибыли на нашу вторую летнюю сессию в Бард. Сидим на деревянных стульях на склоне у реки, Анастасия наряжена в длинное чорное платье-комбинезон, на мне - футболка с Годзиллой от Баскиа и джинсы мертвой Леди Джей, сакральный объект, который я использую только для переезда в знаковые места и походов на прощальные концерты Psychic TV (теперь каждый концерт - прощальный, бабушка уже почти дождалась трамвая, прости Господи). Очень захотелось посмотреть на эту фотографию глазами "кто бы мог подумать, что спустя N. лет все будет именно так". Но увы, эти глаза у нас все еще не отросли, как не отросли и соответствующие биографии, что поделать. И мы смотрим на все теми же самыми глазами, и думаем, вероятно, самое простое и очевидное: как бы оно ни было, но там всегда было и будет место силы (а до этого места мы, честно говоря, вообще что-то совсем другое думали про места силы).
Link6 comments|Leave a comment

Лето 2 (Анастазия) [Jun. 4th, 2018|11:32 am]
deja vu смерть
[Tags|]

Маленький отпуск у нас, конечно, был сильно маркирован этой историей с Бабченко. Нас не столько возмутило убийство, сколько реакция либеральных российских СМИ на воскрешение - они были взбешены! Все, кто написал более-менее прочувствованный некролог, почувствовали себя обманутыми, и этого я решительно не понимала: как именно и почему воскрешение отменяет некролог и делает его необязательным, избыточным?

- Так, - сказала я Лене в какой-то момент, - Я поняла. Ты заметила, что реакция на воскрешение у нас была довольно будничная, простая? То есть, реакция на смерть намного более дикая, словно случилось что-то противоестественное. А вот на воскрешение человеческое сознание реагирует просто, обыденно, как на некую разновидность нормы и на естественный порядок Вселенной. Это только у меня такое?

Лена сказала, что у нее тоже такое, и что, вероятнее всего, смерть и правда противоестественна, и человечество ее скоро каким-то образом аннигилирует как недоразумение.

- У меня уже, кажется, было что-то похожее, какая-то история с воскрешением, - сказала я. И вдруг вспомнила: КСЕНЕВИЧ! Это был воскресший КСЕНЕВИЧ!

В общем, рассказываю я Лене, в 2011-м году белорусский писатель Адам Глобус написал, что умер коллекционер, меценат и масон Ксеневич. Мы немножко с ним раньше сотрудничали, поэтому я написала прочувствованный некролог. И после этого некролога мне позвонил наутро сам Ксеневич и начал горячо благодарить за теплые слова. Так вот: я и бровью не повела! Даже не удивилась! То есть, натурально: мне позвонил благодарный мертвец и сказал спасибо за некролог, а я заулыбалась и говорю: всегда пожалуйста! Очень рада была! Человеческое сознание и правда воспринимает воскресение как норму, то есть.

Я даже нашла сам пост, вот он: https://vinah.livejournal.com/412093.html

- Ты мне там даже написала клевый комментарий, - сказала я Лене, - Есть целая статья в Википедии о преждевременных некрологах, их, оказывается, легион - и вот ты мне ее и прислала. И смотри-ка, уже добавили туда Бабченко.

- Это была не я, - сказала Лена, - Если я этого не помню, значит, это была не я.

Так вот, самое важное. Еще в 2011 году я пыталась застолбить за собой жанр, обратный некрологу, напирая на его, жанра, историческую необходимость для скорого будущего, где каждому будет даровано воскресение (тогда я еще не была знакома с философией общего дела Федорова, теоретизировавшего биополитику бессмертия еще сто лет назад!). "Я могу прямо сейчас стать родоночальником некоего абсолютно нового литературного жанра, возможно, жанра будущего, дикого и прекрасного. Этот жанр, скажем так, является полной антитезой некрологу - и должен, соответствуя ему формально и интертекстуально, тем не менее, полностью противоречить ему на уровне нарратива и эмоционального содежания. То есть, есть некие правила написания некролога, и точно так же должны присутствовать некие признаки написания обратного жанра, прочувствованного и адресного текста про обратимость небытия".

Судя по всему, сейчас отсутствие данного жанра и порождает фрустрацию СМИ. Если у некролога есть правила, устоявшаяся стилистика и некая этика, то у обратного некрологу жанра мало того, что этого всего нет, его и самого нет! Учитывая эту повторяющуюся историю с обратимостью небытия, жанр кромешно необходим!

Мы с Леной пытались придумать жанру название: рессурекций? воскресенник? все было не то, как-то некрасиво. Потом мы нагуглили воскресение на греческом. Анастазия! Вот он, жанр, обратный некрологу. Анастазия!

Итак, анастазия должна быть предположительно хвалебной, ликующей, непременно включающей в себя формальные и интертекстуальные элементы некролога (если в некрологе написано о том, что мы потеряли, в анастазии должно быть упомянуто все, что мы как бы возвернули себе назад! если в некрологе есть "ушлаэпоха", то в анастазии пишем о том, что эпоха вернулась! если некролог заостряется на биографии, в анастазии упоминаем текущие проекты человека и надеемся, что он завершит их в ближайшее время и облагодетельствует этим мир). Тон анастазии: тихий, спокойный, сдержанно восторженный, расслабленно-победный, полный благоговения но и вместе с тем неопровергаемой уверенности в том, что свершившееся есть долгожданная и редчайшая норма, а не нелепая отмена несчастного случая. То есть, самое важное в анастазии - это не подавать случившееся как аномалию, но воспевать воскрешение как правило жизни; при этом не отменяя некролога как некоего системообразующего переходного текста на пути человека от жизни к смерти, и от послесмерти - к чему-то более истинному и понятному, чем жизнь и смерть. Также в анастазии рекомендуется отметить тех равнозначного уровня мертвецов, кто все же до сих пор не воскрес, но было бы здорово, если бы воскрес - в этом смысле шутки про Курта Кобейна и Цоя были как бы интуитивной попыткой нащупать хрупкую суть жанра. Пока что все российские либеральные СМИ дружно провалили анастазию, но я искренне верю, что в будущем этот жанр как-то устаканится, прорастет.
Link11 comments|Leave a comment

Лето 1 [Jun. 4th, 2018|10:51 am]
deja vu смерть
[Tags|]

1 июня мы проехали подряд четыре штата - Вирджинию, Мэриленд, Делавер, и Джерси (оксфордская кома! вы это видели? о ужас!) - чтобы триумфально въехать в любимый, обожаемый, сладкий Нью-Йорк, полный липкости, толп, осатаневших водителей и стелющегося по заливу плотными ломтями сахарного тумана.

По дороге заехали специально посмотреть на диких лошадей на острове Ассатик - оказалось, что на этом острове (он очень длинный и принадлежит двум штатам, Вирджинии и Мэриленду) целых два табуна лошадей (почему-то они называются "пони", хотя фенотипически это вполне лошади - видимо, после того, как их позабывали на островах колонисты и кони одичали, они стали уже в плечах и более тощими, кормясь этой дюнной травой и комариным хвощом!), причем один - тот, где мы провели небольшой отпуск - курируется пожарниками острова Шинкоцик (он так называется!) уже сто лет как (пожарники устраивают им в августе ежегодный заплыв с острова на остров, а еще иногда продают жеребят, и два раза в год делают каждой лошадке ветеринарный осмотр), то есть, это присматриваемый табун; второй же полностью независимый (он находится на мэрилендской части острова, и между табунами чортова стена! заборчик!), к нему относятся так же, как к любым другим видам, живущим среди дюн. Так вот что интересно. Присматриваемые лошадки - те, которых два раза в год отвозят к ветеринару - кормятся и гуляют очень далеко от человека, их спинки можно высмотреть где-то в глубинах горизонта среди болот. Совершенно дикие же (настолько дикие, что по ним пишут научные работы о социальной структуре лошадных групп - не так уж много диких табунов в США сохранилось, буквально пара штук) - тусят прямо среди людей, выходят на дорогу, бродят по автостоянке, ржут в лицо, срут на пляжное полотенчико и пугают собаку - своими глазами видела, как лошадка, увидев людей с собакой, подошла и стала ровненько-ровненько поперек тропинки, сделав каменное, суровое лицо. Люди, надо сказать, мигом с тропинки-то свернули и другой дорожкой пошли, лошадка не шутила.

Я вот теперь стала больше понимать про американскую природу, почему там звери не боятся людей и буквально лезут в лицо со своими мелкими проблемами. Видимо, они и правда считают человека немного придурочной и безобидной частью остальной дикой природы. Конечно, до тех пор, пока он не начинает дважды в год устраивать ветеринарный осмотр и всячески приручать и присматривать. Тогда уже все.

* *
Вообще я не очень хотела заезжать на пляж с дикими лошадками, потому что уже достаточно насмотрелась на полудиких где-то вдали, поэтому я ныла, саботировала и даже пару раз искренне сказала, что никогда не любила лошадей и не доверяла им ("Я тоже не любитель лошадей!" - радостно отозвалась Лена-эмпат, но тут же сурово добавила что-то про гештальт, все-таки мы осознанно изначально поехали на лошадиный остров, а в результате самое близкое, что произошло между нами и лошадками - это огромные разбухшие лошадиные мухи-говнюхи, которые выпили из нас пару литров крови). Лена, в отличие от меня, человек отважный и целеустремленный, поэтому мы таки поехали на пляж и обнаружили, что уже долго-долго мчим вдоль дюн среди заповедника, кэмпинга и редких лошадиных кучек. Никаких лошадей нигде не было вообще. Я возликовала. Лена сказала: "Ну хорошо, сейчас развернемся". "Нет, - пророческим тоном ответила я. - Там через три мили впереди есть такой разворотный круг. Мы поедем туда. В центре приворотного круга потому что будет стоять лошадь и держать табличку ГЕШТАЛЬТ. И мы просветлимся".

Так и случилось, мы доехали до приворотного круга, в центре стояла пестрая лошадь и держала табличку ГЕШТАЛЬТ. Вскоре к ней подошли еще лошади с табличками, это было похоже на маленький митинг, кажется, какая-то лошадка даже держала что-то про свободу Сенцову. Я хотела сказать "Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛА", но потом вспомнила, что вообще-то я в принципе сюда не хотела ехать. Какой стыд. Лошадки оказались прекрасны, уверена, что они вышли на круг специально для завершения нашего гештальта - для Лены это был гештальт коммуникации с лошадками, для меня - гештальт точности и ясности исполненного предсказания, произнесенного в критический момент. Пророческий тон всегда формирует пророчество. Я это точно знаю.

Ну, еще важно записать, что более мерзкого и унылого штата, чем Дэлавер, я в жизни не видела. Но это пустое, пустое.





Link10 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | 60 entries back ]
[ go | earlier/later ]