dusya

олень ест грибы

Животные тут наверняка алфавит и метафора - и это при том, что первым же делом тут я прочитала здоровенную книжищу по Interspecies Performances, где множество раз повторяется: животное не метафора! (пусть мы его так и используем по культурологической привычке) Животное - это дар незамутненной необъяснимости, а также радикальной инаковости - всякий зверь запредельно непостигаем, и из звериных глаз на нас смотрит тесная бездна непонимаемости. Narrow abyss of incomprehension! Я писала про это целый огромный проект (я про свои звериные колонки), но, если честно, тут тоже текст шел впереди опыта, конечно же. Ладно дикобраз. Ладно колония разумных грибов на скрижалях - я про скрижали напишу отдельно, я уже несколько дней собираюсь, но боюсь даже руку занести (потому что именно после разбора скрижалей меня свалило с мигренью, мозг перегрелся и вообще это была кнопка reset). Ладно тут кто-то принял моего дикобраза за медвежонка (это объяснимо - дикобраз умилительно косолап, неуклюж и при свете луны сходит за пушистика) и в ужасе размахивал корзинкой для ланча, чтобы мать-медведица приняла его за смертельно опасное животное (при этом до конца никто не может понять, как действовать при встрече с медведем - все-таки раскинуть руки широко и шуметь, или все-таки тихо съебывать?). Ладно индейки, они вообще бродят, как пасторы, повсюду, с чорными книгами под мышкой (индейки, задумчиво сказал мой выросший в деревне отец, испытывающий поэтому дикий священный ужас перед животным миром - никогда не забуду его постоянное "не трогай оленя руками"! - индейки это не индейцы, они не опасны, если встречаешь их в лесу в большом количестве). Но тут дальше начинается какой-то сложный интертекст.

- Мы ходим по лесу с корзиночками, активизируя кариотип архетип о Красной Шапочке, - рано или поздно кто-то это озвучивает. - При встрече с медведем можно, например, ебашить его корзинкой по голове. Но поможет ли это?

- Вы тоже видели, что в дождь олени всегда лежат в поле? Да, лежат. Как собаки. Как только дождь и туман - все олени ложатся в поле. Идешь - а по всему полю такие головы торчат с огромными ушами. Немного высадка инопланетян.

Около моего домика маленький олень стоит на обочине и задумчиво жует растущие вдоль дороги белые грибы с ажурными ободками, пристально всматриваясь мне в глаза. На моей открытой веранде белочка сушит грибочки. На моей закрытой, запечатанной сеткой веранде мышенька насрала в кофейную чашечку и сложила на полу шарик из войлока, и я не знаю, где она взяла войлок, надеюсь не натягала его из шерстяного кардигана Юникло, который лежит в шкафу и ждет заморозков (пока не дожидается - сегодня было плюс 25). Я ложусь на пол веранды и начинаю сосредоточенно высматривать щель, в которую уходит мышенька - последние пару ночей в этой области домика творился некоторый вуглускр, и я хочу убедиться, что это наружный безопасный вуглускр, а не внутренний проницаемый. С другой стороны, я встревожена - веранда вся изолирована! Вдруг мышенька на ней заперта и у нее теперь синдром запертой мышеньки! Есть от чего срать в чашечку!

В это время я слышу шаги по крыльцу - это Блейк приносит корзинку с ланчем. Он делает это уже 20 лет. Он носил сюда корзинку с ланчем Чарли Кауфману и Джонатану Франзену, а теперь он принес ее мне, а я лежу на полу и смотрю на войлочный шарик.

- Привет, Блейк, - говорю я из положения лежа. - Со мной все хорошо. Я пытаюсь локализировать мышеньку. Она оставила на полностью закрытой веранде мышиные капельки! Я волнуюсь, что она заточена и у нее синдром запертой мышки.

- Мышка найдет способ попасть, куда она хочет - есть смысл оставить ее в покое, - говорит Блейк. - Это довольно сообразительные малыши.

В корзинке - лазанья с бобами, кукурузный суп, апельсин, кофе и овсяное печенье как в детстве.

Я выбираюсь на веранду и сижу с ноутбуком и свечкой прямо там - на улице очень тепло, почти как летом, и из-за этой аномалии лес кажется комнатой для тренировки леса, оранжевой симуляцией синтетического тактильного леса в детской комнате будущего. Я сижу в плетеном стуле со свечкой, пледом, велосипедом и метлой, такая композиция. Я пишу фиолетово-сиреневую главу текста, потому что после приступа мигрени мой роман или что там у меня стал синестетический (я не шучу! или, может быть, когда пишутся большие тексты, у всех так? или во мне что-то сломалось?) - оказалось, что на прошлой неделе я писала довольно большую серую главу, а теперь пишу фиолетовую.

В какой-то момент я понимаю, что происходит что-то очень странное: в паре метров от веранды растет деревце, на деревце такая, знаете, развилочка, а на развилочке лежит серенькая белочка и дремлет. То есть, натурально - сраная белочка прилегла поспать! Она не собирает брезгливо орешки, не убегает к чертям, не стрекочет на меня, как сломанная детская трещотка, о нет! Она, мать ее, закрыла глазки, сложила ручки умильно, пальчики сжала в кулачки, обвилась хвостиком, лежит и сопит. И мягкая-мягкая такая стала, как облачко.

Ну все, поняла я, дожили - я наблюдаю животное из дикой природы, которое рядом со мной прилегло и спит. Такого не должно и не может быть!

(когда я это рассказывала Вере сегодня по телефону, долго и красочно описывая весь этот животный мир запредельности, она деликатно заметила: "Таня, у меня тоже уже немножко, как у белочки, если честно, ручки сжимаются в кулачки").

С другой стороны, сегодня день рождения Джона Леннона, а я живу в домике, где жила Йоко Оно - почему бы тут не заснуть белочке?

С третьей, отсутствующей стороны, я таки нахожусь в месте, где рядом со мной на веточке спит белочка, пока я пишу текстик - то есть я все-таки умерла и попала в рай, или превратилась в свой собственный текст. От этого немного срывает крышу, конечно. Но не только мне - такое, повторимся, здесь у всех: опыт иной реальности. Тебя выбрасывают одного в лес - давай, живи, пиши.

И это не опыт работы с текстом никоим образом. Это довольно жестокая иногда встреча с собой в полевых условиях. И для некоторых это невыносимо - если в случае медведя можно размахивать корзинкой, то в случае себя так сразу и не разберешь, чем размахивать.

Я читала, что тут был один писатель, который смог пробыть здесь не больше недели: осознав, что у него больше нет никаких ограничений, отговорок, преград, и он наконец-то может просто ВЗЯТЬ И НАЧАТЬ ПИСАТЬ, он от ужаса просто собрал вещи и уехал.

- Я его понимаю, - сказал мне практически каждый, кому я рассказала об этом.

("Я попал в книжку Эмили Бронте "Грозовой перевал"! - только что прокричала кому-то в телефон пробежавшая мимо дрэг-королева Кайеннский Перчик, - Но ты ничего не поймешь все равно!")

Звери - это не метафора, но вот я поняла важное. Вчера мое психо-радио "Аналоговый мир музыки" (как я его только не называю - но это потому, что я не помню предшествующих названий) включило одну милую песню The Cure и я вдруг поняла, что, кажется, пропустила приезд Блейка и должна взять свой ланч с крыльца.

Я включила видеозапись на телефоне (не знаю, почему - просто так, все мы делаем иногда необъяснимые и ничего не значащие вещи и забываем об этом), записывая все, пошла к двери, открыла ее, вышла на крыльцо, стала снимать корзинку, велосипед, крыльцо и - ой, подумала я - небольшого оленя, застывшего в нескольких шагах от меня с вопрошающим, влажным, грибным лицом. Через несколько секунд олень развернулся и ускакал под песню The Cure, это было довольно красиво. Я хотела выложить это видео в инстаграм, и вдруг с ужасом поняла, что оно выглядит как фокус, ловкость рук, задачка! Человек начал снимать видео внутри закрытого дома, не зная, что снаружи стоит и ждет олень - вышел наружу, а там олень! Как такое может быть? Да, случайность. Но выглядит как сделанная случайность - как будто кто-то сидел снаружи в кустах и дал знак: давай, снимай, он уже здесь!

Видео, где человек вначале начинает снимать внутри закрытого дома, а потом выходит наружу, чтобы выяснить, что снаружи пришел зверь со всей этой своей тесной бездной непроницаемости, стоит и смотрит, выглядит дешевой подделкой - сразу хочется начать разгадывать, как же это так получилось, в чем тут трюк. Поэтому я обрезала видео так, как будто я специально снимала оленя, красиво убегающего под The Cure, и выложила в Инстаграм так.

А потом поняла, чем я отличаюсь, если я отличаюсь (может, и нет). Большинство людей, которых я наблюдаю, стараются выдать специальное за случайное. "Вот я случайно сняла". "Сама не заметила, как удалось снять такое видео". "Я снимала что-то другое и тут смотрите, появился олень!". Они очень стараются. Иногда выглядит похоже. Трюк почти удается.

А я делаю ровно противоположное - точно так же в поте лица изо всех сил пытаюсь выдать случайное за сделанное специально.

Чтобы мне поверили. Потому что иначе мне никто не будет верить. Такой странный способ врать, если подумать - особенно если учесть, что вру я только для того, чтобы все выглядело более-менее правпоподобным и не сделанным.

Но в целом это какое-то довольно удобоваримое объяснение для меня про меня же.

И я думаю, что все, кто сюда попадает, в итоге получают на выходе именно такие объяснения - что даже важнее сотен страниц любого текста.

Один человек написал роман, другой человек написал рассказ, герой которого не дочитал этот роман, и вот они все встречаются на этом крыльце со спящей белочкой с разницей в 18 лет в день рождения человека, который приезжал сюда к своей жене, которая наверняка - ну, что она делала тут? сидела в мешке и визжала? - и как это все объяснить? Да никак. Мышка бежала, хвостиком смахнула.

("Я таки увидела медведя сегодня на тропинке, - сообщила Э. за ужином. - Все, что я успела о нем понять, это то, что медведь - это существо в форме медведя, внешне полностью совпадающее с медведем")
dusya

нейроинтертекстуальность

Вот лучше не писать ничего про умирание в этом прекрасном месте - сегодня в два часа тридцать минут дня, когда я продолжала читать книжку Оливера Сакса про глухих людей, зависнув на пассаже про то, что обретающие заново речь как средство коммуникации прежде отрезанные от мира (и лишенные языка) дети всматривались в учебники своих слышащих сиблингов с трагической завистью и тоской - они как будто понимали и знали, что написанное - ключ к коммуникации с миром, но постичь это не было никакой возможности ("он старался копировать буквы алфавита, выцарапывая их пером, точно зная, что они обладают какой-то таинственной силой, но не имея возможности придать им хоть какое-то значение") - и в этот момент я вдруг поняла, что смотрю на буквы точно так же - они обладали силой и я понимала, что они несут в себе значение, но оно как будто ломалось по дороге. Несешь, несешь значение - и проливаешь по дороге, как воду из простреленного ведра.

Первое время я не понимала, что происходит, настолько это не было похоже ни на что. Я попробовала полистать ленту Фейсбука, решив, что я немножко перегрузилась книгой - но там было то же самое - буквы как будто бы мерцали и постоянно перепрыгивали с места на место, и не складывались в слова, а если и складывались - слова воспринимались визуально, но на пути к превращению в значение размывались, терялись и истаивали, как вода. Я снова взяла книгу, налила себе чаю, вышла на веранду (надеюсь, что это не повторится, когда я это пишу - но мне важно это записать, раз уж я нахожусь там же, где это писал Оливер Сакс, в роли всего, о чем он писал - я и автор, и предмет, согласитесь, это редкая ситуация), продолжила читать книгу - и заметила, что это все-таки не исчезает.

Я минут семь, наверное, пыталась отрицать очевидное и не верила в то, что это происходит - но да, это происходило, у меня отключилось восприятие письменного текста. Мне сложно это описать из нынешней моей прекрасной, замечательной реальности слов и символов, в которой я сейчас снова (ура) нахожусь, но это было именно так - как будто в процессе восприятия где-то на полпути слова как визуальные образы пережало - как жгутом - и они не шли дальше в ту область мозга, которая отвечает за понимание и обработку. Текст выглядел как некая рябь, ничего не доходило - я не могла поверить в происходящее (и потеряла много драгоценного времени). Только когда я раз в сотый уставилась на страницу, не понимая, как так может быть - я вижу текст, но не понимаю значения - я поняла, что со мной происходит какая-то неврологическая херня, и я бросилась к зеркалу для диагностики - действительно, лицо мое было фрагментированным и перемешанным, один глаз пропал.

Я выдохнула: мигрень с аурой! Я ее всегда диагностирую по своему отражению в зеркале и его распаду. Всего это случалось со мной в жизни шесть раз - каждый я помню слишком хорошо, потому что это одни из самых неприятных переживаний в жизни (возникают они, как правило, на почве сильнейшего стресса, иногда позитивного, переизбытка впечатлений, магнитных бурь, резкой смены погоды и некоего спускового триггера, часто какой-то фразы или слова, после которого мир рассыпается на части - чтобы случился приступ, совпасть должны все эти факторы одновременно, это важно)  - это был седьмой. Начинались мигрени по-разному, чаще всего со зрительных и речевых нарушений (вспышки, сияния, затемнения, выпадения полей зрения, перемешивание визуальных сигналов в кашу и картины Филонова и Пикассо)  - но так они не начинались еще никогда. Это было что-то совсем новенькое и поэтому очень страшное. К счастью, у меня была одна таблетка суматриптана (я всегда таскаю ее с собой, хотя последний приступ был в 2016 году в мае), я выпила ее, пока еще могла нормально видеть (я знала, что зрение распадется скоро и даже собственные руки увидеть будет тяжеловато), также закинулась аспирином и полтаблеткой адельфана, снижающего давление и риск инсульта (да, мне всегда страшно, что это инсульт), поулыбалась в зеркало - видела я плохо, но улыбка была симметричной, я даже ощупала ее пальцами. Стало очень страшно: я одна в домике в лесу, где нет связи. Если это мигрень, то она пройдет. А если нет?

Чертова аура длилась больше получаса, тогда я решила пойти в библиотеку, потому что там люди и жизнь! Когда я брела через лес, аура дошла до момента с короной, это называется мерцательная скотома - чертова корона в сумеречном октябрьском лесу в пелене дождя и тумана в резкую жару в плюс 25 была полноценным Линчем, так страшно мне не было никогда. Хотя я обрадовалась немного, ура, корона, после короны обычно отпускает, она финальная вишенка этого ада. Ну и если корона - то не инсульт точно. Также я почти забыла английский и общалась, как пьяная (в библиотеке я ненавязчиво спросила пару человек, есть ли у них таблетки от мигрени - мне не столько таблетки были нужны, сколько было важно зафиксировать недомогание: если я выключусь, рассудила я, люди уже будут знать, как эта херня начиналась) - у меня были в наличии слова, но отключило синтаксис и умение располагать слова в предложении, я общалась просто понятиями. Но это уже мелочи.

В библиотеке я полежала еще минут сорок, пока аура не прошла, и по правой стороне шеи не разлилась чугунная, обжигающая боль - вниз, до кончиков пальцев руки. Мир все еще был бумажный и тонкий, как промокший китайский фонарик. Видимо, не в этот раз, поняла я, и пошла обратно в студию - боль выносима, но это обезъязычивание всякий раз ужасно травмирующий опыт: ты понимаешь, что даже когда мозг перестает трактовать входящие сигналы, ты все равно остаешься, это все равно - ты. Но при этом за пределами мозга тебя нет и быть не может. Такое жесткое, пустое и холодное напоминание о том, что сознание не равно личности, язык не равен присутствию, бытие не равно мышлению, и выпасть из здесь-и-сейчас очень легко и быстро.

Ну что ж, зато интертекстуальность как перформативная практика состоялась на отличненько - меня срубил приступ жесточайшей мигрени с аурой ИМЕННО в том самом месте, где Оливер Сакс написал книжку про жесточайшие мигрени с аурой - и срубил именно в процессе чтения ДРУГОЙ книжки Оливера Сакса, которую он тоже написал в этом самом месте.

Да, кажется, я все-таки живу в том мире, который я описываю. 
dusya

нафталин пахнет англией

Когда иду через лес относить обратно на кухню плетеную корзинку - здесь всем писателям привозят к дверям студии плетеные корзинки с ланчем, я уже говорила! - меня все время разбирает смех, потому что это немного Красная Шапочка! Оказалось, что всех здесь разбирает точно такой же смех - есть что-то неумолимо прелестное и нелепое в том, чтобы каждый день фигачить с громоздкой, плетеной корзиночкой через реликтовый лес с дикобразами.

У всех такое же - это мой рефрен, припев два раза и светлое откровение. Никто ни от кого не отличается, и у всех один и тот же вопрос к Оракулу. И это при том, что сюда же выбирают людей, ох, выбирают. Долгий и мучительный выбор, а кого не выберешь - все одинаковые.

- А ты откуда?
- Из Доминиканы.
- Ого. Круто. Ну ладно, а живешь ты где, в смысле сейчас?
- Живу в США уже давно.
- А где именно?
- В Бруклине.
- Класс! А где именно в Бруклине?
- В Бушвике.
- Круто! А где в Бушвике?
- Около Центральной Авеню поезда "М".
- Я тоже там живу!
- О господи! А ты откуда?
- Из Беларуси.

Все пути сходятся в Бушвике. Беларусь, Доминикана - не важно.

Заметила, что запахи иногда вызывают ассоциации с местами, где в последний раз была в почти забытом детстве - скажем, в библиотечном коридорчике-шлюзе всегда нестерпимо пахнет Англией. Английская принцесса-драматург Корделия объяснила мне, что это на самом деле запах нафталина, сама Англия же пахнет несколько иначе.

*

Много думала о том, почему некоторые творческие люди в компании других творческих людей в режиме обычных малых разговоров часто актизивизируют этот межсубъектный дискурс призрачного принадлежания людей другим людям? "Мой муж говорил, что...", "моя бойфренд тоже так считает", "мой агент сказал..." - у некоторых буквально каждая третья фраза начинается с того, что принадлежащее им некое человеческое существо осуществило некую разовую или регулярную деятельность в окружающем мире. У некоторых, не у всех. Потом я решила, что это терапевтическая фигура речи - нацеленная не столько на то, чтобы уверенно дать понять себе и остальным, что ты не одинок, сколько на то, чтобы вспомнить, что тебе мнимо принадлежат какие-то люди. Возможно, это какая-то остаточная фигура речи со времен рабовладения, кто знает: мой кофе, мой терапевт, мой агент, мой муж, мой бойфренд. "Моего мужа кузена жена как-то однажды поехала куда-то на машине..." (я прекращаю слушать, но отмечаю: ей принадлежит огромное количество людей! это своего рода богатство!).

Мне никто не принадлежит, я никому не принадлежу. Даже про кофе я так и не научилась здесь говорить, что он мой, потому что ты никогда не знаешь, твой ли этот кофе на самом деле.

Кофе наверняка не мой - первые три дня в Колонии я по ошибке пила на завтрак кофе не из того баллончика - оказалось, что там был безалкогольный кофе из Колумбии. То-то я несколько дней ходила не проснувшись и лежала на всех горизонтальных панельках в библиотеке (а там очень много специальных горизонтальных панелек для любителей безалкогольного кофе!).

В дни, которые у меня начинались с безалкогольного кофе, я проводила каждое утро в полном делирии, беспомощно черкая болящей правой рукой (отсутствие привычки аналоговых письменных практик, о да) какие-то нелепые фразы в огромном японском блокноте.

Одна из этих фраз - видимо, я писала дневник? - меня потрясла, будучи прочитанной уже на нормальную кофейную голову.

"На завтрак был авокадо-тост, - написала я в восемь утра после трех живительных чашек безалкогольного кофе, - ВЫПЬЕМ ЖЕ ЗА ЭТОТ ОХУЕННЫЙ МЕКСИКАНСКИЙ АВОКАДО!"

Ну, понятно, чего именно выпьем, хе-хе.

Теперь я научена горьким, как кофе, опытом, и на завтрак выпиваю две чашки алкогольного колумбийского глубоко прожаренного. Но не моего, нет.


А как же мой прости господи роман, мой текст, мой метафикшн? Вчера целый день редактировала огромный кусок этого чортового метафикшна - когда я успела написать 50 тысяч знаков? Тем не менее, я бы хотела писать больше, постояннее, беспрерывнее. Но оказалось, что в этом санаториуме многие (такое у всех!) мучаются чувством вины, смешанным с горькой благодарностью - здесь слишком прекрасно для того, чтобы не использовать каждое мгновение подаренного времени. Но использование каждого мгновения этого времени - как выяснилось - это не только написание текста, вот что удивительно. Для меня - и для многих других, как я выяснила, робко поспрашивав - это в том числе и про какую-то тотальную чистку входящего восприятия от беспорядочных информационных потоков и раскладывание всего по умозрительным полочкам. Не то, чтобы я перестала читать ленту Фейсбука по утрам, о нет. Но она стала какая-то лишенная наполненности. Неинтересная. Я начинаю читать - и мне быстро перестает быть интересно.

Что действительно интересно - это полное собрание сочинений Оливера Сакса, которое он собственноручно сюда притащил, а также книжка "Animal Acts: Performing Species Today" под редакцией Юны Чадхури, где с нежностью и трепетом разложены межвидовые перформативные практики (я все время думала раньше: может ли существовать книга-хрестоматия по interspecies performance? но да, в мире, где всем неслышно правит хтонь и Донна Харавэй, существовать может все).

Немного переживаю из-за того, что никак не попадаю на концерт "Ляписа Трубецкого" в Бостоне (о Нью-Йоркском концерте их и речи быть не может, ехать пять часов! до Бостона всего два) - у меня нет машины и способа ее добыть. Есть шальная мысль пригласить "Ляпис Трубецкой" на квартирник в лес, но что-то мне подсказывает, что это не сработает. А ведь это мой Ляпис! Наверняка мой! Я так ужасно обрадовалась, когда мое студийное Радио Нулевых включила мне их песню "Холодная мамба" из двухтысячного, что ли года - как будто птичка в окно постучала. Хотя там и птичка в окно постучала, чего уж.

*

Читаю книгу Оливера Сакса про глухих и про знаковые системы, которыми они общались раньше и общаются сейчас - это вполне объяснимо, потому что проект, над которым я как бы по идее и приехала сюда работать - про оглушение, немоту и выход за пределы речи. Так вот что интересно - я никогда не задумывалась над этим, как и сам Оливер Сакс, пока не начал писать ту книжку! - ведь до того, как для глухих изобрели речь и знаковые системы, они не могли мыслить. Это чудовищно, если задуматься. До середины 18 века, оказывается, глухие были абсолютно исключенным из общества меньшинством, причем полностью ментально инвалидизированным - из-за того, что у них не было системы знаков и речи (впрочем, для общения друг с другом они как-то придумывали какие-то вернакулярные знаки всегда, что важно), у них не было и мышления - ни конкретного, ни абстрактного. Вроде бы это так просто и ясно - что человеческое мышление всегда привязано к знаку, символу, языку - что мы не задумываемся о том, что вот же целая категория людей с сохранным интеллектом и выключенным мышлением. По сути, это состояние очень близкое приобретенной афазии - когда интеллект сохраняется, но выключается язык - и, что самое жуткое, вместе с языком полностью выключается мышление как мы его понимаем.
Еще я поняла, почему глухих людей в английском языке всегда исторически называли deaf and dumb - глухотупые! - я раньше даже по ошибке (выстроив аналогию с "глухонемыми", что является такой же ошибкой аттрибуции - глухие никогда не немые в смысле производства звуков - они немы в смысле производства смыслов и речи; это не мутизм и не обеззвученность, но невозможность языка и выражения!) считала, что слово dumb на английском - это "немой" (и даже использовала его в этом значении, думаю, до довольно взрослого возраста уже). Но нет, это глухотупые - глухоидиоты, глухоимбецилы - потому что лишенный возможности категоризовать мир через знаки, глухой человек оказывается в депривации мышления и не мыслит. Следовательно, не человек в каком-то смысле. Но если обучить его языку даже во взрослом возрасте - он моментально начинает мыслить и категоризовать (что тоже невероятно). Меня в каком-то смысле потрясло, что это состояние полной неконтактности и "дебильности" - преходяще за счет языковых систем. И еще, оказывается, глухие люди в режиме постижения мира иначе учатся - у них нет "фонового обучения" вещам, как у слышащих детей - они запоминают в процессе обучения только то, что их просят запомнить. Все, что они знают о мире - это то, чему их целенаправленно обучили как знанию о мире.
Я как-то никогда не думала об этом раньше - ну, глухонемые и глухонемые. Но ведь и правда - это совсем другая ментальная реальность! Ирина Сандомирская писала о мемуарах слепоглухонемой женщины-самоисследователя Ольги Скороходовой (об этом много есть в ее книге про биполитику афазии, а еще вот перевод ее англоязычной статьи про Скороходову), но та все-таки имела некий предыдущий опыт слышания и восприятия - с ней весь этот кошмар погружения в бездну случился после болезни в детстве - а вот как существуют и воспринимают мир те, кто изначально в тишине и невозможности языка? Короче, все это очень интересно и странно.

*

Для дела мне нужно было посмотреть какую-то смертную бюрократию, статистику, строчку из песни Blue Oyster Cult "Don't Fear The Reaper". Оказалось, что в мире в год приблизительно умирает 50 миллионов человек, а рождается - приблизительно в два-три раза больше.

Выяснив эту информацию, я вдруг подвисла, потому что поняла, что это первый раз в моей жизни (и снова тут проскальзывает что-то мое, что удивительно - первый раз в моем кофе!), когда я вообще заинтересовалась этим вопросом: сколько людей умирает в мире в год? Почему этому не учат в школах? Почему статистика не дается в конце каждого календарного года - мы все провожаем такой-то год, в этом году нас - человечества! - стало меньше на 57 миллионов, а стало больше на 146 миллионов зато! Нет такой обязательной статистики, все вообще за кадром как-то происходит, а ведь понимание масштаба в этом смысле как-то важно, наверное.
dusya

шепот в библиотеке

Дней пять у меня ушло на адаптацию - лежу на всех горизонтальных поверхностях, читаю книги Оливера Сакса и Дэвида Линча (здешняя библиотека включает в себя только книги тех, кто тут жил, что в каком-то смысле прекрасно - боюсь, что даже во всех смыслах), много хожу по лесу, обнаружила заброшенный амфитеатр в лесной чаще с видом на горы (выяснилось, что колония находится на вершине горы), ем вегетарианскую еду и слушаю физическую музыку на физическом носителе - том самом древнем iPod Classic первого поколения.

Вообще с этим айподом странная история - подозреваю, я на него записала всю музыку со своего прошлого ноутбука, купленного году в 2007-м - все, размещенное на нем для меня суть тайна и сюрприз, поэтому шаффл всех этих семи тысячи песен местами бывает довольно травматичным - когда я в последний раз слушала группу dEUS? Кто последний (первый) раз слушал в Колонии Макдоуэлл сольные альбомы Егора Летова? Почему каждый третий трэк - это Coil или, прости господи, Iron Maiden? Нет ответа. Аналоговая музыка вообще не дает никаких ответов, и это прекрасно.

Эти пять дней я почти ничего не писала - написала буквально одну главу англоязычного большого текста и русскоязычного не менее большого - как выяснилось, первую неделю у всех происходит что-то похожее: полная реструктуризация сознания, чистка памяти, вспоминание себя. Мое персональное вспоминание себя прошло даже не столько через этот безумный аналоговый музыкальный аппарат, сколько через повторение дикобраза - каждый чертов день я где-нибудь встречала дикобраза по дороге домой в свой лесной домик! Я дошла до того, что стала с дикобразом невыносимо фамильярной: кричала, например, на весь лес "Ну здравствуй, колючая жопа, что у тебя на этот раз?". Дикобраз, который вначале на меня немножко фыркал, стал просто поворачиваться этой самой колючей жопой и демонстративно застывать. Но сегодня случился некий проясняющий момент - когда я возвращалась из амфитеатра (это прекрасное место - там можно сидеть в полной тишине, писать в блокноте и пить кофе из термоса с видом на горы - да, термос с видом на горы, разумеется), я в очередной раз встретила дикобраза, снова с ним немножко поговорила - а он слегка распушил иголки и удалился в норку под большими валунами буквально в десяти метрах от моего домика.

Получается, дикобраз - мой сосед. У меня даже появилось некоторое смутное понимание того, кто именно ходит по ночам по крыше моего домика - в разы тяжелее белки, но к счастью, намного легче медведика (медведика тут тоже встречали, увы). Ну что ж, я хотела странного лесного соседа - и я его получила. Все прочие обитатели колонии мне завидуют - никто из них даже не знает, как дикобраз выглядит, а мы с ним делим территорию! Родители, правда, волнуются - если во времена Барда мне беспрестанно приходили от них сообщения в духе "не трогай руками оленя" (да, они переоценивают коммуникабельность североамериканских оленей), сейчас я получаю тревожные требования не нести в дом дикобраза (технически это было бы сложновато). Отец авторитетно сообщил мне. что "дикобразы стреляют иглами". Ох, ты гуглил не того дикобраза, папа. Впрочем, неважно.

В самую первую ночь здесь я пошла с толпой малознакомых людей в ночь по туристическим лесным тропинкам (мы тут же коллективно увязли в болоте) в будку Оракула - оказалось, что около самой дальней студии есть Оракул, отвечающий на вопросы. Оставляешь ему вопрос на бумажке - и вытягиваешь ответ на другой бумажке. Я спросила у Оракула единственное, что в моей ситуации можно было бы спросить - почему я вечно зависаю в лимбической ситуации "между" (причем это уже до абсурда дошло) - на что он ответил буквально лимбической ситуацией между! Собственно, ответ на вопрос оказался частью вопроса - я частично переиграла Оракула на его же поле. Фактически, я спросила у Оракула о том, почему в моей жизни все выходит ровно так как - о, как собственно я только что вытянула из списка ответов - блаженная пустота, священный лимб, спасительная лиминальность. Так - значит, так.

"Вообще удивительно другое, - сказала Э., которая является Хранителем Оракула. - Тут есть Музей Вопросов к Оракулу - закрытый, не публичный, совсем маленький, потому что большая часть записок просто истлекает. И вот оказалось, что все по большому счету задают оракулу Один И Тот Же Вопрос. Когда я прочитала много разных вопросов и поняла, что это Один И Тот Же Вопрос - пожалуй, это был первый раз в моей жизни, когда я испытала и правда какое-то религиозное откровение.

- В твоей студии жил мой бывший бойфренд, - с ужасом шепчет ей в ответ Д., читая списки на скрижалях в студии Э., расположенной, между прочим, в паре километров от центра Колонии (зато рядом с Оракулом).

- Это нормально, мир очень мал, - утешаю я ее, пытаясь выглядеть социальной. - Вот в моей студии тоже, скажем, жила колбаса по имени Йоко Оно.

(вот что действительно хорошо - что ни один мой бывший бойфренд даже теоретически тут не мог бы оказаться, хе-хе).

По вечерам в общем холле все периодически смотрят фильмы ужасов. Я - большой любитель фильмов ужасов - испытываю фильм и ужас в отношении мысли о том, как я буду брести одна через лес после просмотра (когда все смотрели фильм Нereditary, в лесу кто-то отрывисто выл голосом женщины, которую ритмично бьют рельсом по голове - поэтому я решила его не смотреть, несмотря на то, что британская девочка уверяла меня, что это лисаньки, она знает!). Возможно, в моей жизни на самом деле не было опыта ежедневного возвращения домой узенькой тропинкой через дикий октябрьский лес, полный звуков, криков, полновесной воющей и совокупляющейся жизни - робко опросив всех прочих за завтраком, я выяснила, что прочие нервничают еще сильнее меня: скажем, нигерийская девочка вообще не ходит по лесу пешком, у нее начинаются панические атаки ("это с непривычки: последний раз она видела лес в детстве, - сказал один мой знакомый, - но потом это дерево засохло").

Еще я заметила, что когда освещаешь ночной лес фонариком, все равно очень страшно. А вот когда освещаешь его мобильным телефоном - не так страшно, нет. Видимо, дело в технологиях - фонарик аналоговый, он все равно оставляет тебя одиноким элементом дикой жизни в полной неизвестности. А мобильный телефон с ровно таким же светом более утешителен - эй, говорит он, если тебя растерзает миша или лосик, ты успеешь запостить это в инстаграмчик, не волнуйся. Связь есть! есть связь!

Хотя связи на самом деле нет нигде, кроме библиотеки. Из которой я и пишу эти строки, вместо того, чтобы писать какие-нибудь другие строки. Чем мы только не прокрастинируем то, чем мы прокрастинируем что-нибудь другое.

*
Прочитала (кажется, в первый раз) собственную книжку "Воробьиная река". Очень понравилась. Хотя мне показалось, что в жанровом смысле это - poetic science fiction. Не знаю, хорошо это или плохо.

*

Изучая скрижали, пыталась выяснить, кто жил в этом домике в апреле 1980 года, когда я родилась.

Оказалось, что в это время в домике жила пустота - буквально за апрель 1980 там пустая строка, которая выглядит очень странно. Пробел, пустое место, невнятность, дыра, пропасть, abyss.

Но я не колбаса по имени Йоко, я не буду вписывать себя туда. До свидания, пустота-1980, я не поддаюсь на твои дешевые приемы.

*
Взяла вчера в библиотеке почитать одеяло. Оказалось, тут одна из художниц в творческом кризисе стала делать одеяло из гексагональных заплаточек - в итоге, она и правда сделала одеяло и отнесла его в библиотеку как в архив (кто-то приносит книгу, а она принесла одеяло). Одеяло можно взять почитать, отсканировав его штрих-код, как у книжки. Мне повезло - кто-то как раз уезжал и сдал взятое почитать одеяло, поэтому я взяла его почитать (уже выстиранное, чистое - тут вообще все как-то идеально в этом смысле) вместе с полной библиографией Оливера Сакса. Тащила все это добро через лес - одеяло и Оливера Сакса - думала о том, что этой же дорогой ходил, вероятно, Оливер Сакс - возможно, даже с тем же самым одеялом - а теперь его больше нет, а я с его книжками (которые он сам своими руками сюда притащил) пока что временно есть, и тащу это одеяло в свою студию, которую я делю с дикобразом, и это все каким-то немыслимым образом порядок вещей. Конечно же, мне навстречу вышел дикобраз и навострил игольчатую жопу. Не бойся, дикобраз. Ты скоро привыкнешь.

*

За завтраком во время типичного смалл-талк австралийская женщина спрашивает африканскую женщину о том, над чем она работает. Африканская женщина долго, минут 15, подробно, как на конференции, объясняет концепцию своего исследования - пунктирно, с изящными забеганиями вперед, цитированиями первоисточника, полным предоставлением нам биографии человека, о котором она пишет. Потом, будто бы забывшись, в вежливом режиме спрашивает в ответ австралийскую женщину: а вы что сейчас пишете? (все молчат, тягостно переваривают эту необъятную историю о проекте всей жизни, можно сказать - вообще, за завтраком это все дико тяжело, не случайно у нас есть тихий стол для молчаливых утренних людей).

Австралийка смущенно отвечает:

- I'm an artist. I'm sorry.

У всех начинается коллективная истерика. "И все засмеялись, а Ваня заплакал".

*

Наконец-то появилось время подробно и внимательно прочитать работы Николая Федорова, всю эту Философию Общего Дела. Это, конечно, черт знает что. Оказалось, что есть целая серия научно-фантастических книжек, основанных на Философии Общего Дела - это серия "Мир Реки" (мне показали! сама бы я не нашла!) - к счастью, я пишу совершенно другое.

Писать, кстати, я начала только дней через пять. Все остальное время я пыталась убедить свой мозг, что это не отпуск!

*
Проиграла руку - оказывается, я так давно не писала от руки в большом количестве (как сейчас), что четыре дня писания от руки немного испортили мне мышцы, начинающиеся от шеи и заканчивающиеся в лопатке - адская боль при попытке даже помешать кофе ложечкой. Ну что ж, во всяком случае, сквозь боль даже лучше пишется. Должно быть хоть какое-то препятствие.

*

Думаю, что должен выйти какой-то закон, запрещающий людям шептать в библиотеке. Или только на меня шепот воздействует, как ядерный взрыв?
dusya

буквально парой сов перекинуться

* * *

Все-таки сюда добралась, хотя до последнего не верила, что это возможно. Весь октябрь я проведу в Колонии Макдоуэлл - это моя первая писательская резиденция, и, как точно заметил директор Колонии, "мы вас в этом смысле испортим, к сожалению" (потому что лучше ничего быть не может, подозреваю). Писатели живут здесь в домиках-студиях, разбросанных по лесу с гигантскими вековыми северными соснами. Ланч приносят в корзинке прямо в студию. Интернет есть только в библиотеке, но в нее надо идти с фонарем через лес, как в фильмах Лэвида Линча (собственно, Линч тут тоже был, как и Оливер Сакс, и много еще кто). Вообще тут все ужасно Линч (Линч тут тоже приносят прямо в студию, ох), и я даже немножко заблудилась вчера в лесу, когда пыталась дойти домой - оказывается, фонарик помогает только в том смысле, что он освещает неизвестность (но не делает ее известней, о да).

Мой домик - самый старый в Колонии. В нем нет мобильной связи и интернета (ура!), зато есть камин и древнее кресло-качалка на веранде на сваях над лесным болотцем. Этот домик был первым, который выстроили специально для художников - больше ста лет назад. Внутри на специальных полочках - целый лес деревянных скрижалей ("надгробных плит", называют их жители колонии), куда записывают свои имена все, кто здесь жил. Да, половина этих людей уже умерла, ну и что с этого! Мы и так все время живем среди призраков, только не всегда нам везет точно видеть их списки от первого лица!

К сожалению или счастью (все сложно), это не тот самый домик, где Торнтон Уайлдер написал пьесу "Наш Городок" (посвященную, как выяснилось, Питерборо - городку, около которого и находится колония), зато я нашла имена Джонатана Франзена (удивительно, что у меня есть рассказ "Поправки", посвященный его книге, которую я не дочитала!), прекрасной Мэри Гэйтскилл, чьи эссе я ужасно люблю, и - вот уж не ожидала - Йоко Оно!

Колбаса по имени Йоко (она единственная, которая записала себя как колбасу - прочие идентифицируют себя как "писатели", "драматурги" или "поэты") жила здесь в мае 1971 года. Что она тут делала, хотела бы я знать? Они с Ленноном в этот период переезжали в Нью-Йорк, заканчивали альбом Imagine и проходили через всякий ад вроде политики и терапии. Может быть, это был своего рода ретрит, отдых, передышка?

Так или иначе, поняла я перед сном, с разницей в 47 лет я таки заснула на одной кровати с Джоном Ленноном.

*
Во второй - адаптационный, скажем так - день сходила в Питерборо, чтобы убедиться, что это и правда тот самый городок. Оказалось, что колония стоит на горе - я где-то сорок минут шла вниз (хватило же ума не ехать на велосипеде). В городке разлито хрустальное северное великолепие с паутинкой и листочком - торгуют багряными восковыми грушами (это не метафора, а груши из воска), винная лавка находится в кафе-мороженом, а магазин пластинок - в книжном, и все в этом городке существует в одном экземпляре, кроме магазинчиков винтажа с фарфоровыми банными куколками "замороженная Эльза". Тут самое время перечитать пьесу - пусть это и "самая часто разыгрываемая в старших классах школы" пьеса, что мне многие подтверждали, но в этом есть какой-то смысл - к тому же, именно к этой пьесе, ее французской постановке, писал саундтрэк мой друг-музыкант Свет - и пьеса, и жуть написания саундтрэка к призрачным голосам мертвых людей, в итоге ввели его в такую депрессию, что он из нее так и не выбрался. Думаю, его позабавило бы, что я попала в итоге в тот самый городок (как и многое другое, случившееся в моей жизни за эти 10 лет, что).

По дороге назад из Питерборо я заблудилась, выбрав не ту лесную дорогу, и потеряла около часа времени - зато по дороге назад видела могилу того самого Эдварда Макдоуэлла, пьесу которого все не могла выучить моя мама в детстве, а уже совсем недалеко от своего лесного домика-студии в качестве зверя утешения (я украла этот перевод у Полины Барсковой, простите!) встретила огромного чорного североамериканского дикобраза. Дикобраз! Вначале я подумала, честно говоря, что это лесной чорт. Чтобы убедиться, что я это вижу, я даже включила видео и начала опрашивать зверя ("Ты кто? - спрашивала я прельстивым, сиропным голосом. - Кто ты такой? Какое ты животное вообще? Как ты называешься? Ой, у тебя иглы на голове! Ты дикобраз? Невероятно? Ты правда дикобраз?") - дикобраз был неторопливый и не пугливый (ему незачем), у него были смешные толстенькие лапки и прическа, как у Роберта Смита. Дикобраз без проблем дал себя рассмотреть, вздохнул, покружил вокруг дерева и побрел в маленький деревянный домик-сарай, где, как мне казалось раньше, никто не живет. Ну вот, живет.

После дикобраза у меня появилось ложное ощущение, что я видела уже в этой жизни все - к счастью, его развеяла четверка чорных диких индеек в росистых хрустящих фраках ранним морозным утром посреди поля - не индейки, а прямо обложка The Beatles "Help"!


*

Также бездну новых ощущений дарит хромированный айпод классик первого поколения, который я слушаю в студии - вся актуальная музыка у меня в облаке (пожалуйста, передайте такую фразу в 90-е), поэтому в отсутствие интернета и мобильной связи включаются добрые старые аналоговые техники - винчестер! намагниченная музыка! стимпанк! Моя музыкальная коллекция, записанная на айпод классик первого поколения, насчитывает 7.777 песен, о роли большинства которых в моей жизни я успешно и целительно для психики забыла - поэтому, конечно, все это опыт расширения сознания (Вертолетная симфония Штокгаузена! ранние альбомы Игги Попа! дискография Роберта Смита! - о боже, дикобраз! Porcupine Tree - о боже, снова дикобраз!) - но что в данном случае сознание? Я забыла.

*
Сны здесь снятся настолько странные и невероятные, что, похоже, это все какой-то эксперимент по переливанию коллективной памяти, своего рода оживление в потустороннем режиме: мне все время снятся разные малознакомые и незнакомые люди, и я с ними со всеми разговариваю о важном. Только бы не написать роман во сне! Это было бы неприятно.

Вторым своим утром в колонии я обнаружила, что на перила около моего крыльца мне кто-то принес дар леса: пожеванный оранжевый складчатый грибочек, подернутый ниточкой паутинки и скелетом талого листика. Спасибо, друг. Возможно, ты и есть тот, от чьего визга я проснулась в 4 утра и пыталась понять, кто я и где я нахожусь (причем с первым проблем было в разы больше).
dusya

боль как метафора лечится текстом как таблеткой

Заметила, что когда упомянула в разговоре в режиме "само собой разумеется" фразу о том, что обезболивающие препараты снимают в том числе эмоциональную боль, связанную с социальной отвергнутостью (я заметила, что мои нынешние довольно разудалые симптомы тревожного расстройства полностью исчезают, когда я пью обезболивающие), собеседник тоже в режиме "само собой разумеется" сказал мне, что это неправда - такой же интонацией, как будто бы я сообщила про Луну в Овне, Меркурий в ретрограде и сатану-приходи задом наперед в пластинке Лед Зеппелин. Я поискала статьи по теме и зависла на этой. Так вот, мне кажется, что для того, чтобы убедиться в том, что на уровне нейронных связей физическая и душевная боль практически идентичны, над испытуемыми ужасно издевались - ладно, им показывали фотографии бывших и спрашивали, было ли больно с ними расставаться. Это ладно! Но ОНИ ЖЕ ЗАСТАВЛЯЛИ ИХ СМОТРЕТЬ ФИЛЬМЫ ДЭВИДА ЛИНЧА. Потому что от его сюрреалистических кинокартин человек испытывает ужас и тревогу. Ужас и тревогу, Карл. Невероятно. Кто бы мне раньше сказал, что от фильмов Линча помогают таблетки от головы, совсем другая жизнь была бы.

*

Случайно благодаря хорошему человеку Елене попала на встречу Тома Стоппарда с благодарными старушками Верхнего Ист-Сайда. Старушки, конечно, так себе - одна меня даже ущипнула за то, что я писала запаздывающей Елене сообщение о том, что я сижу не внизу среди привилегированного народу, а повыше среди них, старушек: отвлекаешь, зашипела она, ты отвлекаешь! - и это учитывая, что еще до секции "а теперь задавайте вопросы" весь ряд старушек хором поднялся и побежал в гардероб, распихивая человечество вокруг. Зато Том Стоппард оказался мне как нельзя кстати - в частности, рассказал про свою пьесу Hard Problem, о существовании которой (пьесы, не проблемы) я не знала (это 2015 год) - теперь мне нужно ее прочитать по работе. Ну и еще он сказал пару очень точных вещей про текст и коммуникацию:
- если написанное правда, это еще не значит, что это интересно;
- если в начале работы над большим текстом точно знать, чем он закончится, его вряд ли удастся дописать;
- доброта - это инстинкт, согласно которому живые существа взаимодействуют с ближним кругом.

*
Профессор Данн сегодня наконец-то нашел название тому, чем я занимаюсь: "you're a nomenologist, because this is what you do: searching for signs and investigating the consciousness".

*
Он же, в полном восторге от нашего проекта про случайное Таро в городах (ему не пришлось ничего объяснять! вообще ничего! он сразу сам начал описывать, что это такое!), сказал, что это редкий случай полевого изучения совмещенности технологического/спиритуального, а также партизанского использования технологий для тренировки внимания, их отрицающего и отвергающего. По сути, вся эта ваша игра - она про внимание, сказал он, про направленную тренировку внимания, чтобы улавливать и видеть нечто вовне, по ту сторону технологий - и тот факт, что для осуществления этого мы используем именно отвлекающие и рассеивающие внимание технологичные штуки - такие, как инстаграм и айфон - по сути, карманная революция как минимум. На прощание он меня обнял и сказал, что мы спасаем мир и, кажется, спасем его в конце концов.

Может, и спасем. Пока что мне кажется, что мир спасут устройства вроде Ipod Classic на 160 гигабайт - вот о чем мы вспоминаем в первую очередь, отправляясь на месяц в мир без технологий.



dusya

некоторые любители свечей

1.
Знаток-экстраверт. Со знающим видом спрашивает, из чего сделаны свечи. Недоверчиво выслушивает. Спрашивает химическую формулу. Недоверчиво выслушивает, вздыхает, когда я признаюсь, что не разбираюсь в химии. Спрашивает, из чего сделан фитиль.
- Гм, ну из чего обычно делается фитиль, - я в замешательстве. - Хлопок. Что это еще может быть.
- Вы уверены, что ваши фитили не сделаны из парафина?
- Парафин? (впадаю в ступор) Это как?
Махает на меня рукой, находит буклет, долго-долго в нем роется, потом триумфально сообщает:
- Вот! Тут все написано! Фитиль сделан из хлопка! Хлопка, понятно?

2.
Знаток-интроверт. Со знающим видом берет буклет и молча серьезно листает. Возможно, даже читает. Подходит к свечкам, рассматривает каждую этикетку, со знающим видом переворачивает каждую - видимо, он больше меня знает об этикетках. Лезет на полку под потолок, достает коробку со свечами, переворачивает ее, внимательно читает все, что написано на донышке. Читает долго. Заметно, что он Разбирается. Потом лезет на еще более дальнюю полку, достает оттуда антикварное страусиное яйцо на мраморной подставке и с очень знающим видом нюхает его, после чего пытается оторвать его от мраморной подставки довольно размашистыми движениями. Тут я не выдерживаю и подаю голос:
- Пожалуйста, не ломайте эту штуку. Она антикварная.
Отвечает, что знает. Продолжает пытаться отломать яйцо от подставки.
- Пожалуйста, не ломайте ее. Это цельная вещь, это не конструктор, у вас не получится отделить одно от другого.
Отвечает, что понимает. Все еще немного подкручивает яйцо.
- (стадия: гнев, отчаяние, невыносимое чувство одиночества) Зачем вы продолжаете это делать?!
Замирает, осознает, что стоит в свечном магазине со страусиным яйцом на мраморной подставке в руках и уже минуту пытается разломать его на части. Задумывается. Уходит молча.

3. Исследовательница неизвестности. Пишет очень длинное письмо, просит прислать свечу "Империя" в Северную Каролину, потому что прочитала описание и уверена, что понравится. Получает свечу "Империя", пишет длинное письмо, извиняясь, о том, что свеча "Империя" не понравилась и пришлет обратно, и просит прислать свечу на наш вкус (описывает свои вкусы), сообщая, что нашим вкусам она доверяет. Отправляет обратно свечу "Империя" (в дороге она плавится и приходит в негодность), получает свечу "Сирнос", пишет обстоятельное письмо, где ужасно извиняется, но вынуждена признать, что свеча "Сирнос" не понравилась совсем, и у нее есть подозрение, что ей понравится свеча "Кармелитка", поэтому она пришлет обратно свечу "Сирнос" и просит прислать свечу "Кармелитка". Получает свечу "Кармелитка", пишет, что наверняка уже израсходовала все наше терпение, но и свеча "Кармелитка" не понравилась, и пусть мы ей посоветуем что-нибудь исходя из наших вкусов (описывает свои вкусы) и пришлем, но лучше позже, потому что грядет ураган "Флоренс" и почта какое-то время не будет работать. Получает ответ о том, что за те деньги и усилия, которые мы потратили на это все, было бы проще купить ей билет в Нью-Йорк, чтобы она лично зашла в магазин и выбрала, что ей нравится, и что на этом нашу историю стоит закончить. Больше не пишет: есть подозрение, что ее таки затопило ураганом "Флоренс". А ведь эту историю можно и нужно было закончить намного раньше - чтобы никто не страдал. А в итоге пострадали все.

Я не очень знаю, кто из них больше я - тот, кто обнаруживает себя зачем-то долго и безуспешно ломающим страусиное яйцо; тот, кто с триумфом узнает, что фитиль, который согласно состоявшемуся акту коммуникации сделан из хлопка, действительно сделан из хлопка; или же та, что перебирает различные виды неизвестности, отрицая каждый из них, как только он становится известным. Но зато я точно знаю, что - (и тут разрыв связи, что объяснимо)
dusya

под крышей дома твоего

Хотела записать еще пару дней назад: заходила поработать в Нью-Йоркскую публичную библиотеку (более точный, жестокий перевод публичной библиотеки, я думаю, "народная библиотека") в доме Боуи в Сохо (доме бывшего Боуи? бывшем доме Боуи?). Там в главном зале был какой-то тихий съезд людей со всевозможными не-голосовыми нервными тиками (с голосовыми нервными тиками в библиотеку нельзя). Со мной за одним столиком сидел рыцарского вида белый старик, который смотрел что-то на макбуке, поминутно ежась, ерзая, перебирая по столу пальцами, постукивая ладонью по всему вокруг, пошатываясь, потирая пальцы, беззвучно хохоча и потирая щеки, периодически не выдерживая и фыркая от хохота в голос, продолжая елозить, пошатываться и беспрестанно производить вязь мелких маятниковых движений, по нему словно пробегал нерегулярный сбивчивый белый шум. Стоит ли говорить, что когда я присмотрелась, я обнаружила, что на его компьютере был просто открыт рабочий стол и ничего более. За ним сидела черная девочка с учебником и блокнотом - она ровненько выписывала цитаты, но иногда нагибалась, прижимая нос к коленям, и начинала громко-громко пыхтеть. Около нее сидела белая девушка с журналом - раз в минуты три она быстро-быстро шмыгала носом много раз, и нос наполнялся теплом и влагой и булькал, как чайник. По залу еще ходила женщина, которая то задвигала, то раздвигала шторы, шторы и их колебания были ее способом упорядочивать мир через ритм и время. Когда я утомилась и спустилась вниз, чтобы поискать туалет, я подумала, что внизу должна быть метадоновая лаборатория, это было бы логично. Но нет, там были туалеты, и все они были заняты, и таковыми и оставались. В коридоре сидел, видимо, тоже безуспешно пытаясь попасть в уборную, индеец с тележкой, завернутый в несколько слоев грязного целлофана.
- Ты стучала? - спросил он. - Ты стучала?
- Нет, - ответила я и пошла к лестнице. Он шел за мной, я слышала, как гремит его тележка, и повторял: ты стучала? надо было постучать, ты должна была просто постучать, точно бы кто-то вышел, давай ты вернешься и постучишь и спросишь! Лестница его задержала - когда я выходила из библиотеки, он наполовину торчал из полуостановленного на полуэтаже верхнего лифта, как будто во сне.
dusya

фиолетовые эклеры лета

Уже несколько дней ничего не записываю - ощущение ОЧЕНЬ странное, вероятно, именно так себя ощущает человек, пробежавший марафон и вдруг больше не бегущий марафон, и у него ноги же вот, куда, что. Странная инерция - вплоть до фантомной боли (гуляя по Центральному Парку сегодня вечером, отмечаю для себя штуки, которые нужно обязательно записать, а потом понимаю - можно записывать, но можно и не записывать теперь - и это пугает и обезоруживает).

Еще одновременно с этими летними записями закончилась моя фулл-тайм работа 6 дней в неделю с одним выходным, которая длилась недель пять (и параллельно у меня была вторая работа со сценариями) - я так привыкла выматываться, как лошадь, что три дня повалявшись в царственном безделье (поехала на пляж! написала колонку! почти доснимала интервью!) словила бессонницу - к усталости и работе на износ человек удивительно быстро привыкает.

Интересно, что это лето как-то настроило меня на совсем иной ритм - пока он не выветрился, я попробую написать Что-То Еще.

И еще в этом благостном расслаблении марафонца, который валяется близ беговой дорожки и офигев смотрит на звезды, ощущая ритмичную судорогу в икрах, я так и не поблагодарила всех, кто вместе со мной бежал, мчал, держался, фиксировал лето и в каком-то смысле сбывал его, осуществлял - кто-то не добежал, кто-то добежал, вообще не важно, кстати. Я одинаково благодарна всем - и тем, кто бойко начал вместе со мной, но где-то на полпути сошел с дистанции (кстати, странно, что с дистанции часто сходили именно там, где начиналась та же фигня, что и у меня - невыносимое количество изматывающей и довольно однообразной работы; думаю, я бы тоже сошла, если бы не пообещала записывать каждый день; теперь у меня есть опыт преодоления невозможного и невыносимого, а также превращения его в игру, кино, мультсериал и деятельное духовное стояние!), и тем, кто добрался до осени - я не буду всех перечислять, но вы точно все знаете, что я вас читала и вы меня ужасно поддерживали! (а также чингизидовы прекрасные понедельники, которых под конец лета стала целая гора, яблочная наливная корзина, метеоритный белый дождь хрустящих понедельников! учитывая, что мой август тоже состоял из как минимум тридцати понедельников несколько иного свойства, я могу тут разве что излучать любовь и благость). Также меня поддерживали и продолжают поддерживать практически ежедневные котики от того же chingizid. Я думаю, что лучшая духовная практика - это ежедневный котик (не иронизирую).

В результате, вот что я выяснила:

- В ситуации запредельного физического и эмоционального истощения первой отключается рефлексия.
- Но текст не отключается никогда. Просто получается текст без рефлексии, но пустой и объемный - своего рода форма, в которую, я знаю, при желании я всегда смогу уложить необходимую мне рефлексию уже в режиме вспоминания. Это неплохой метод записывать реальность на носитель, отличающийся от обычной памяти - постараюсь запомнить технику. Новая какая-то нейронная связь, что ли.
- Да, если я пообещала что-то делать регулярно и постоянно, я это сделаю в любом случае, что бы ни случилось. Публичное обещание как катализатор воли - прекрасная методика, всем советую.
- Текст, существующий за пределами привычных социальных сетей более соревновательного, рейтингового толка (и таким образом лишенный дофаминовых довесочков вроде лайков) доставляет в разы больше удовольствия просто будучи написанным. Это как "посмотри, как прекрасен мир без наркотиков", что ли :) При этом от каждого разговора в комментариях вся эта нейролаборатория буквально искрила, я серьезно - видимо, такое же ощущение испытывает человек, слезший с антидепрессантов и вдруг начавший видеть мир и говорить с ним - окситоцинчик! серотонинчик! штырит-то как!
- Мне кажется, что если бы не это лето, я не познакомилась бы с довольно внушительным количеством офигенного народу - ну, не лично (хотя с некоторыми и лично!), но все равно - к тому же, с теми, с кем мы и так были френды, я прямо наконец-то Нормально Поболтала чуть ли ни впервые в жизни! (огромное спасибо за наш протяженный диалог test_na_trzvst, которая комментировала Каждый Пост, чем наверняка выиграла свечку "Кармелитка" - как только у меня появится такая, я тут же вышлю ее в Португалию!)
- В течение лета у меня случился один небольшой нервный срыв, усугубленный переутомлением и смертью Саши Куллинковича, но я его как-то пережила, выговорив в том числе как текст (и спасибо всем, кто писал и комментировал, опять же).
- Вообще, все это отлично работало как терапия. Мне кажется, я скоро смогу это преподавать (я бы хотела что-нибудь преподавать!) Хотя, по-моему, это все и так отлично умеют - судя по тому, что я читала.
- Меня всерьез потрясло, какие же мы все одинаковые, разные и прекрасные на самом деле - меня больше всего цепляли посты, где все писали о своих рутинах, работе, усталости, всей этой обычной житейской заебанности; и даже из этой ткани усталости вдруг получался живой, дышащий узор: описывая невыносимую или сложную ситуацию, ты по сути уже не в ней. Я же помню про Йонаса Мекаса и невкусные макароны в концлагере.
- Да, некоторые мои друзья, погрязнув в трудах, приостановили свое лето (не будем указывать пальцами). Но! Тем не менее! Та же Вера kemlivaja успела написать кучу офигенных постов, хотя до этого не вела ЖЖ уже лет десять, что ли - с тех самых пор, как он выполнил, казалось бы, свое прямое предназначение. Почему-то над каждым постом Веры мне буквально хотелось плакать - как будто, позволив себе быть человеком, который пишет эти тексты, Вера делает что-то вроде подкопа в 2007, когда ЖЖ был силища.
- Думаю, мы все вместе сделали такой подкоп - и не то чтобы именно в 2007 или когда там ЖЖ был силища. Но это точно подкоп, и точно про силищу.
- Я до сих пор уверена, что я Починила ЖЖ! (не спрашивайте, почему! и даже если это и неправда, пожалуйста, не разубеждайте меня, мне очень нужна какая-то уверенность в том, что я починила что-то важное и красивое!)
- Этим летом случилось несколько совершенно необъяснимых, прекрасных и странных, завязанных на случайности и синхронистичности вещей (все их я описала), которых наверняка не случилось бы, если бы я изначально не изготовилась выдавать некий связный магический нарратив. То есть, если ты пишешь неизвестность как нарративную историю, по мере превращения в известное она всегда будет складываться именно в нарративную историю. Тут у меня пока не хватает языковых средств (квантовый палимпсест!), но лучше сказать криво, чем не сказать - документация (а также намерение документации) определенно воздействует на неслучившееся еще событие - то, как оно случается впоследствии, напрямую связано с документацией (и иногда ее способами). Сейчас, например, мне кажется, что я просто пытаюсь выключить прожектор.
- Я не знаю, читали ли мои минские друзья все эти тексты. Их точно и наверняка читал Антон (спасибо, милый Антон!), их читала, кажется, Вера. Не уверена про остальных! Иногда, когда минские друзья спрашивали, как у меня дела, я могла чуть-чуть обидеться и спросить, мол, а для кого я это все пишу.
- Кажется, мама меня тоже читала, но почти не афишировала.
- Мне кажется, что я немного злоупотребляла коммуникацией с нью-йоркскими своими друзьями в смысле вдохновения - описывала диалоги с ними, рассказывала про наши встречи, но очень надеюсь, что никто не обиделся. Мне кажется, что только Нина один раз слегка расстроилась, когда я неточно уловила ее мотивацию - но я объяснила ей, что, описывая друзей, часто намеренно искажаю и оперсонажливаю их, что ли - потому что даже претензия на точность здесь может быть оскорбительна (я не могу описать другого человека, другой человек всегда сложнее и прекраснее всего, что я могу!), поэтому мне ближе намеренное искажение, даже грубоватое - я нахожу в этом жесте некоторую уважительность к непостижимости друга. Тут тоже есть о чем подумать, и я еще буду об этом думать.
- Критики тоже хватало (причем от довольно близких людей), и именно в этом случае она была довольно болезненная. Видимо, дело в том, что такие непубличные штуки делаются очень искренне - поэтому все удары били точно в цель, о да! Но ничего. Оно больно, но не так уж и больно, если честно.
- Этим летом я пережила Ремонт, Переезд, а также начала писать Роман!
- Ну и - между прочим - это было Мое Первое Лето, Проведенное В Нью-Йорке. И я его записала!

Ну и еще - исключительно по тому, как Лимонов описывал свои прогулки по Аппер Ист в книге "История его слуги" я сегодня без труда нашла миллионерский домик, когда гуляла сегодня в тех краях - это Саттон Плейс, 6. Нагуглив не без помощи Антона миллионера (Антон, возмущенно писала я, пока Антон возлежал на песках Лидо венецианского фестиваля, только не говори мне, что это был Онассис!) и почитав про него, я с удивлением отметила, что он-то был, оказывается, вовсе не какой-то там усталый туповатый хозяин жизни, а почти Лимонов, только в разы круче - во всех смыслах (и в биографическом, и в историческом, и в творческом даже - он немало написал, а сейчас занимается айтишным предпринимательством, несмотря на возраст). Выходит, дело и правда в ракурсе.

Как ни странно, это меня успокоило. Миллионерский домик был красив, увит плющом, вообще этот крохотный кусочек Манхэттэна с садами над Ист-Ривер был нежданным, загородным, неместным. Я вышла к реке и вынула из сумки божественной красоты магентово-фиалковый смородиновый эклер с маскарпоне, усыпанный какой-то позолотой (нормальных пирожных в том районе не продавалось, а мне, как назло, захотелось пирожное - впрочем, райские эклеры с позолотой стоили всего-то 4.50, у нас в Бушвике и то дороже в два раза!) - сидя там же, где, судя по всему, сиживал Лимонов и его миллионер (скамеечка около дома с видом на реку), я жевала эклер, смотрела на проплывающие мимо баржи и думала: кто из них двоих был настоящий автор - тот, кто описал другого, или тот, кто описал всю свою жизнь, но сделал вид, что другого в ней не было вовсе? Какая фигура речи восстанавливает изначальное, пра-авторство - умолчание (тишина, пауза, пробел, пустота) или подробнейшее, но изобилующее фантазийными элементами, описание? Но мысль закончилась так же быстро, как и эклер, и я ушла по 58-й в Центральный парк смотреть закат и кормить комара фиалковой кровью.
dusya

City Tarot как продолжение лета

Пост с мыслями и итогами про эту летнюю штуку с марафоном я напишу потом, а сейчас - потому что уж очень не терпится! - расскажу про классную штуку, которую мы придумали и запустили вчера, ровно-ровно 1 сентября, чтобы выйти из этого лета не в полную пустоту.

В общем, такая штука. Где-то с год назад я начала видеть в Нью-Йорке прямо на улицах сюжеты младших и старших арканов Таро. Это нормально, так бывает. И тогда же мой друг и коллега-писатель Маша Улья Нова ulya_nova, которая уехала жить в Ригу почти синхронно с моим отъездом в Нью-Йорк, начала размещать дивные фотографии со спонтанно возникающими сюжетами арканов Таро, которые ей показывала Рига (а Рига умеет, чего уж тут, она вся вообще немного про чаши и мечи как любовь и смерть, но не будем об этом!). Оказалось, что Рига тоже устраивает ей сюжеты, только Маша не побоялась их фотографировать и всем показывать.

Мы немного поболтали о том, как было бы круто, если бы мы сделали такой коллективный фотопроект - спонтанное таро городов, демонстрирующих некоторым особенно внимательным наблюдателям арканы таро, складывающиеся случайным образом из повседневности - но дальше этого дело не пошло, все были как-то заняты. Или нужен был просто какой-то толчок, какой-то третий элемент, что ли.

И вот этим летом в Нью-Йорк приезжает flamme_tirre - я ее раньше знала только по ЖЖ - и ошарашивает меня мало того что очень точными и странными наблюдениями касательно Нью-Йорка и Риги (которые у нее оба, как я поняла, места силы), а еще и тем, что притащила с собой совершенно дикую и странную колоду таро - из нее постоянно вываливались какие-то картинки Нью-Йорка с этими водонапорными башнями на крышах и чугунными пожарными лестницами - и при первой же встрече она сказала, что давно мечтает сделать фотопроект с картами Таро в городах.

- Мы тоже такое хотели, только я считаю, что все должно основываться на шансе, спонтанности, случайности, - сразу же ответила я.
- Но надо очень точно указывать точки и места, где спонтанно сложилась и показалась карта, - ответила flamme_tirre.
- А что будет после того, как у каждого города сложится своя колода целиком?
- Тогда в городе откроются Врата Гекаты!
- Тогда мы сделаем приложение для путешествий. Скажем, приезжаешь ты в какой-то город, где уже сложилась спонтанная коллективная фотоколода, все 78 арканов. И решаешь сделать себе Расклад По Городу. Можно побольше, можно поменьше - на 4 карты, скажем. И тебе выпадает не только 4 карты, но и 4 точки на карте города - расклад становится в том числе и индивидуальным маршрутом!
- Господи, это черт знает что. Надо срочно делать, пока не сделал кто-то другой.
- Или кто-то уже сделал?

Мы старательно гуглили и искали - и поняли, что именно так, про спонтанность, синхронию и возникающие в режиме мерцания и краткой встречи карты в режиме коллективной игры, никто не делал. Авторские, фотографические и акварельные таро городов делали и продолжают делать kattrend и julzin, и вообще существует много отличных, очень профессионально и красиво сделанных авторских фотопроектов и авторских "городских" колод. Но такого, чтобы не автор делал колоду города, а город делал колоду через множество случайных набюдателей - мы не нашли. Хотя это невероятно и так не бывает. Ведь, казалось, все уже всё сделали в этом чортовом мире диких стартапов.

Поэтому больше ничего не остается: мы начнем, а вы продолжайте. Мы решили, что каждый город заслуживает того, чтобы иметь свою коллективную случайную user-generated колоду. И каждая колода будет выглядеть именно так, какой ее увидят те, кому она решит показаться. По-моему, это очень вдохновляюще и интересно. Ну и я вообще обожаю все, связанное со случайностями и синхронностью, поэтому я как-то очень верю в то, что это начало чего-то прекрасного, пусть все пока что в тестовом режиме.

Правила этой, скажем, игры в города, очень простые - если вы видите, что реальность вокруг вас вдруг ненадолго сложилась в сюжет, точно выглядящий как одна из карт Таро - это оно! Срочно фотографируйте! Если фото не совсем точно подходит к самым ходовым колодам или там Таро Тота, возможно, можно добавить маленькое пояснение о том, почему вы увидели карту именно такой. Лично мне кажется, что лучший способ проверить, работает ли фото как карта Таро, это представить, что кто-то вытянул это фото как соответствующую карту и вы ему должны объяснить, что это значит. Если объясняется - значит, это оно.

Ну и самое главное: если вы видите на улице города чувака, выгуливающего собаку, помните, что это всегда просто чувак, выгуливающий собаку.

До тех пор, пока не появится Весомая Причина Считать Иначе (белая роза в руке - вполне себе причина).

Еще мы подумали, что памятники, инсталляции, статичные объекты и современное искусство по большому счету не очень подходят - в них мало элементов шанса и случайности.

Но иногда - вы сами поймете, когда именно - и памятники, и современное искусство тоже подходят. Потому что вокруг них все как-то связано со случайностью - отражение света, какие-то тени, призраки, случайно расположившиеся вокруг люди - ну, короче, не мне вам объяснять, я уверена, что все, кому это покажется интересным, разбираются в этом получше меня!

В общем, с 1 сентября мы начинаем - и было бы очень здорово, если бы мы продолжали вместе!

Пока что это инстаграм-аккаунт: https://www.instagram.com/city_tarot/

И точно такой же аккаунт на Facebook. Так что добавляйтесь в друзья и присылайте нам фото! Главное, максимально точно указать город и место. Чем точнее - тем круче. В идеале к каждой фотографии должен прилагаться город, место, имя автора, название аркана и - это оптимально - небольшой поясняющий текст или записка.

Если у вас нету фейсбука и инстаграма, а вам ваш город случайно явил Семерку Чаш или небывалой красоты Temperance на закате и вы понимаете, что Это Оно - присылайте фото нам на city_tarot@zoho.eu или мне на tann4peace@gmail.com или просто пишите куда-нибудь куда угодно с тэгами #citytarot #citytarot_вашгород (не поверите, эти тэги тоже никто не застолбил до сих пор!)

Пока все это работает в абсолютно тестовом режиме и правила с описаниями наверняка будут еще меняться. Но очень уж хотелось начать именно тогда, когда закончится лето!

(flamme_tirre тоже написала про это пост вот только что - у нее вышло не так сумбурно, как у меня, так что очень советую тоже почитать!)

Ну и всякие идеи, предложения, дополнения очень-очень жду в комментариях, как говорится.