?

Log in

No account? Create an account
Словарь странных слов [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

фиолетовые эклеры лета [Sep. 5th, 2018|10:33 pm]
deja vu смерть
Уже несколько дней ничего не записываю - ощущение ОЧЕНЬ странное, вероятно, именно так себя ощущает человек, пробежавший марафон и вдруг больше не бегущий марафон, и у него ноги же вот, куда, что. Странная инерция - вплоть до фантомной боли (гуляя по Центральному Парку сегодня вечером, отмечаю для себя штуки, которые нужно обязательно записать, а потом понимаю - можно записывать, но можно и не записывать теперь - и это пугает и обезоруживает).

Еще одновременно с этими летними записями закончилась моя фулл-тайм работа 6 дней в неделю с одним выходным, которая длилась недель пять (и параллельно у меня была вторая работа со сценариями) - я так привыкла выматываться, как лошадь, что три дня повалявшись в царственном безделье (поехала на пляж! написала колонку! почти доснимала интервью!) словила бессонницу - к усталости и работе на износ человек удивительно быстро привыкает.

Интересно, что это лето как-то настроило меня на совсем иной ритм - пока он не выветрился, я попробую написать Что-То Еще.

И еще в этом благостном расслаблении марафонца, который валяется близ беговой дорожки и офигев смотрит на звезды, ощущая ритмичную судорогу в икрах, я так и не поблагодарила всех, кто вместе со мной бежал, мчал, держался, фиксировал лето и в каком-то смысле сбывал его, осуществлял - кто-то не добежал, кто-то добежал, вообще не важно, кстати. Я одинаково благодарна всем - и тем, кто бойко начал вместе со мной, но где-то на полпути сошел с дистанции (кстати, странно, что с дистанции часто сходили именно там, где начиналась та же фигня, что и у меня - невыносимое количество изматывающей и довольно однообразной работы; думаю, я бы тоже сошла, если бы не пообещала записывать каждый день; теперь у меня есть опыт преодоления невозможного и невыносимого, а также превращения его в игру, кино, мультсериал и деятельное духовное стояние!), и тем, кто добрался до осени - я не буду всех перечислять, но вы точно все знаете, что я вас читала и вы меня ужасно поддерживали! (а также чингизидовы прекрасные понедельники, которых под конец лета стала целая гора, яблочная наливная корзина, метеоритный белый дождь хрустящих понедельников! учитывая, что мой август тоже состоял из как минимум тридцати понедельников несколько иного свойства, я могу тут разве что излучать любовь и благость). Также меня поддерживали и продолжают поддерживать практически ежедневные котики от того же chingizid. Я думаю, что лучшая духовная практика - это ежедневный котик (не иронизирую).

В результате, вот что я выяснила:

- В ситуации запредельного физического и эмоционального истощения первой отключается рефлексия.
- Но текст не отключается никогда. Просто получается текст без рефлексии, но пустой и объемный - своего рода форма, в которую, я знаю, при желании я всегда смогу уложить необходимую мне рефлексию уже в режиме вспоминания. Это неплохой метод записывать реальность на носитель, отличающийся от обычной памяти - постараюсь запомнить технику. Новая какая-то нейронная связь, что ли.
- Да, если я пообещала что-то делать регулярно и постоянно, я это сделаю в любом случае, что бы ни случилось. Публичное обещание как катализатор воли - прекрасная методика, всем советую.
- Текст, существующий за пределами привычных социальных сетей более соревновательного, рейтингового толка (и таким образом лишенный дофаминовых довесочков вроде лайков) доставляет в разы больше удовольствия просто будучи написанным. Это как "посмотри, как прекрасен мир без наркотиков", что ли :) При этом от каждого разговора в комментариях вся эта нейролаборатория буквально искрила, я серьезно - видимо, такое же ощущение испытывает человек, слезший с антидепрессантов и вдруг начавший видеть мир и говорить с ним - окситоцинчик! серотонинчик! штырит-то как!
- Мне кажется, что если бы не это лето, я не познакомилась бы с довольно внушительным количеством офигенного народу - ну, не лично (хотя с некоторыми и лично!), но все равно - к тому же, с теми, с кем мы и так были френды, я прямо наконец-то Нормально Поболтала чуть ли ни впервые в жизни! (огромное спасибо за наш протяженный диалог test_na_trzvst, которая комментировала Каждый Пост, чем наверняка выиграла свечку "Кармелитка" - как только у меня появится такая, я тут же вышлю ее в Португалию!)
- В течение лета у меня случился один небольшой нервный срыв, усугубленный переутомлением и смертью Саши Куллинковича, но я его как-то пережила, выговорив в том числе как текст (и спасибо всем, кто писал и комментировал, опять же).
- Вообще, все это отлично работало как терапия. Мне кажется, я скоро смогу это преподавать (я бы хотела что-нибудь преподавать!) Хотя, по-моему, это все и так отлично умеют - судя по тому, что я читала.
- Меня всерьез потрясло, какие же мы все одинаковые, разные и прекрасные на самом деле - меня больше всего цепляли посты, где все писали о своих рутинах, работе, усталости, всей этой обычной житейской заебанности; и даже из этой ткани усталости вдруг получался живой, дышащий узор: описывая невыносимую или сложную ситуацию, ты по сути уже не в ней. Я же помню про Йонаса Мекаса и невкусные макароны в концлагере.
- Да, некоторые мои друзья, погрязнув в трудах, приостановили свое лето (не будем указывать пальцами). Но! Тем не менее! Та же Вера kemlivaja успела написать кучу офигенных постов, хотя до этого не вела ЖЖ уже лет десять, что ли - с тех самых пор, как он выполнил, казалось бы, свое прямое предназначение. Почему-то над каждым постом Веры мне буквально хотелось плакать - как будто, позволив себе быть человеком, который пишет эти тексты, Вера делает что-то вроде подкопа в 2007, когда ЖЖ был силища.
- Думаю, мы все вместе сделали такой подкоп - и не то чтобы именно в 2007 или когда там ЖЖ был силища. Но это точно подкоп, и точно про силищу.
- Я до сих пор уверена, что я Починила ЖЖ! (не спрашивайте, почему! и даже если это и неправда, пожалуйста, не разубеждайте меня, мне очень нужна какая-то уверенность в том, что я починила что-то важное и красивое!)
- Этим летом случилось несколько совершенно необъяснимых, прекрасных и странных, завязанных на случайности и синхронистичности вещей (все их я описала), которых наверняка не случилось бы, если бы я изначально не изготовилась выдавать некий связный магический нарратив. То есть, если ты пишешь неизвестность как нарративную историю, по мере превращения в известное она всегда будет складываться именно в нарративную историю. Тут у меня пока не хватает языковых средств (квантовый палимпсест!), но лучше сказать криво, чем не сказать - документация (а также намерение документации) определенно воздействует на неслучившееся еще событие - то, как оно случается впоследствии, напрямую связано с документацией (и иногда ее способами). Сейчас, например, мне кажется, что я просто пытаюсь выключить прожектор.
- Я не знаю, читали ли мои минские друзья все эти тексты. Их точно и наверняка читал Антон (спасибо, милый Антон!), их читала, кажется, Вера. Не уверена про остальных! Иногда, когда минские друзья спрашивали, как у меня дела, я могла чуть-чуть обидеться и спросить, мол, а для кого я это все пишу.
- Кажется, мама меня тоже читала, но почти не афишировала.
- Мне кажется, что я немного злоупотребляла коммуникацией с нью-йоркскими своими друзьями в смысле вдохновения - описывала диалоги с ними, рассказывала про наши встречи, но очень надеюсь, что никто не обиделся. Мне кажется, что только Нина один раз слегка расстроилась, когда я неточно уловила ее мотивацию - но я объяснила ей, что, описывая друзей, часто намеренно искажаю и оперсонажливаю их, что ли - потому что даже претензия на точность здесь может быть оскорбительна (я не могу описать другого человека, другой человек всегда сложнее и прекраснее всего, что я могу!), поэтому мне ближе намеренное искажение, даже грубоватое - я нахожу в этом жесте некоторую уважительность к непостижимости друга. Тут тоже есть о чем подумать, и я еще буду об этом думать.
- Критики тоже хватало (причем от довольно близких людей), и именно в этом случае она была довольно болезненная. Видимо, дело в том, что такие непубличные штуки делаются очень искренне - поэтому все удары били точно в цель, о да! Но ничего. Оно больно, но не так уж и больно, если честно.
- Этим летом я пережила Ремонт, Переезд, а также начала писать Роман!
- Ну и - между прочим - это было Мое Первое Лето, Проведенное В Нью-Йорке. И я его записала!

Ну и еще - исключительно по тому, как Лимонов описывал свои прогулки по Аппер Ист в книге "История его слуги" я сегодня без труда нашла миллионерский домик, когда гуляла сегодня в тех краях - это Саттон Плейс, 6. Нагуглив не без помощи Антона миллионера (Антон, возмущенно писала я, пока Антон возлежал на песках Лидо венецианского фестиваля, только не говори мне, что это был Онассис!) и почитав про него, я с удивлением отметила, что он-то был, оказывается, вовсе не какой-то там усталый туповатый хозяин жизни, а почти Лимонов, только в разы круче - во всех смыслах (и в биографическом, и в историческом, и в творческом даже - он немало написал, а сейчас занимается айтишным предпринимательством, несмотря на возраст). Выходит, дело и правда в ракурсе.

Как ни странно, это меня успокоило. Миллионерский домик был красив, увит плющом, вообще этот крохотный кусочек Манхэттэна с садами над Ист-Ривер был нежданным, загородным, неместным. Я вышла к реке и вынула из сумки божественной красоты магентово-фиалковый смородиновый эклер с маскарпоне, усыпанный какой-то позолотой (нормальных пирожных в том районе не продавалось, а мне, как назло, захотелось пирожное - впрочем, райские эклеры с позолотой стоили всего-то 4.50, у нас в Бушвике и то дороже в два раза!) - сидя там же, где, судя по всему, сиживал Лимонов и его миллионер (скамеечка около дома с видом на реку), я жевала эклер, смотрела на проплывающие мимо баржи и думала: кто из них двоих был настоящий автор - тот, кто описал другого, или тот, кто описал всю свою жизнь, но сделал вид, что другого в ней не было вовсе? Какая фигура речи восстанавливает изначальное, пра-авторство - умолчание (тишина, пауза, пробел, пустота) или подробнейшее, но изобилующее фантазийными элементами, описание? Но мысль закончилась так же быстро, как и эклер, и я ушла по 58-й в Центральный парк смотреть закат и кормить комара фиалковой кровью.
Link44 comments|Leave a comment

City Tarot как продолжение лета [Sep. 2nd, 2018|01:23 pm]
deja vu смерть
[Tags|, ]

Пост с мыслями и итогами про эту летнюю штуку с марафоном я напишу потом, а сейчас - потому что уж очень не терпится! - расскажу про классную штуку, которую мы придумали и запустили вчера, ровно-ровно 1 сентября, чтобы выйти из этого лета не в полную пустоту.

В общем, такая штука. Где-то с год назад я начала видеть в Нью-Йорке прямо на улицах сюжеты младших и старших арканов Таро. Это нормально, так бывает. И тогда же мой друг и коллега-писатель Маша Улья Нова ulya_nova, которая уехала жить в Ригу почти синхронно с моим отъездом в Нью-Йорк, начала размещать дивные фотографии со спонтанно возникающими сюжетами арканов Таро, которые ей показывала Рига (а Рига умеет, чего уж тут, она вся вообще немного про чаши и мечи как любовь и смерть, но не будем об этом!). Оказалось, что Рига тоже устраивает ей сюжеты, только Маша не побоялась их фотографировать и всем показывать.

Мы немного поболтали о том, как было бы круто, если бы мы сделали такой коллективный фотопроект - спонтанное таро городов, демонстрирующих некоторым особенно внимательным наблюдателям арканы таро, складывающиеся случайным образом из повседневности - но дальше этого дело не пошло, все были как-то заняты. Или нужен был просто какой-то толчок, какой-то третий элемент, что ли.

И вот этим летом в Нью-Йорк приезжает flamme_tirre - я ее раньше знала только по ЖЖ - и ошарашивает меня мало того что очень точными и странными наблюдениями касательно Нью-Йорка и Риги (которые у нее оба, как я поняла, места силы), а еще и тем, что притащила с собой совершенно дикую и странную колоду таро - из нее постоянно вываливались какие-то картинки Нью-Йорка с этими водонапорными башнями на крышах и чугунными пожарными лестницами - и при первой же встрече она сказала, что давно мечтает сделать фотопроект с картами Таро в городах.

- Мы тоже такое хотели, только я считаю, что все должно основываться на шансе, спонтанности, случайности, - сразу же ответила я.
- Но надо очень точно указывать точки и места, где спонтанно сложилась и показалась карта, - ответила flamme_tirre.
- А что будет после того, как у каждого города сложится своя колода целиком?
- Тогда в городе откроются Врата Гекаты!
- Тогда мы сделаем приложение для путешествий. Скажем, приезжаешь ты в какой-то город, где уже сложилась спонтанная коллективная фотоколода, все 78 арканов. И решаешь сделать себе Расклад По Городу. Можно побольше, можно поменьше - на 4 карты, скажем. И тебе выпадает не только 4 карты, но и 4 точки на карте города - расклад становится в том числе и индивидуальным маршрутом!
- Господи, это черт знает что. Надо срочно делать, пока не сделал кто-то другой.
- Или кто-то уже сделал?

Мы старательно гуглили и искали - и поняли, что именно так, про спонтанность, синхронию и возникающие в режиме мерцания и краткой встречи карты в режиме коллективной игры, никто не делал. Авторские, фотографические и акварельные таро городов делали и продолжают делать kattrend и julzin, и вообще существует много отличных, очень профессионально и красиво сделанных авторских фотопроектов и авторских "городских" колод. Но такого, чтобы не автор делал колоду города, а город делал колоду через множество случайных набюдателей - мы не нашли. Хотя это невероятно и так не бывает. Ведь, казалось, все уже всё сделали в этом чортовом мире диких стартапов.

Поэтому больше ничего не остается: мы начнем, а вы продолжайте. Мы решили, что каждый город заслуживает того, чтобы иметь свою коллективную случайную user-generated колоду. И каждая колода будет выглядеть именно так, какой ее увидят те, кому она решит показаться. По-моему, это очень вдохновляюще и интересно. Ну и я вообще обожаю все, связанное со случайностями и синхронностью, поэтому я как-то очень верю в то, что это начало чего-то прекрасного, пусть все пока что в тестовом режиме.

Правила этой, скажем, игры в города, очень простые - если вы видите, что реальность вокруг вас вдруг ненадолго сложилась в сюжет, точно выглядящий как одна из карт Таро - это оно! Срочно фотографируйте! Если фото не совсем точно подходит к самым ходовым колодам или там Таро Тота, возможно, можно добавить маленькое пояснение о том, почему вы увидели карту именно такой. Лично мне кажется, что лучший способ проверить, работает ли фото как карта Таро, это представить, что кто-то вытянул это фото как соответствующую карту и вы ему должны объяснить, что это значит. Если объясняется - значит, это оно.

Ну и самое главное: если вы видите на улице города чувака, выгуливающего собаку, помните, что это всегда просто чувак, выгуливающий собаку.

До тех пор, пока не появится Весомая Причина Считать Иначе (белая роза в руке - вполне себе причина).

Еще мы подумали, что памятники, инсталляции, статичные объекты и современное искусство по большому счету не очень подходят - в них мало элементов шанса и случайности.

Но иногда - вы сами поймете, когда именно - и памятники, и современное искусство тоже подходят. Потому что вокруг них все как-то связано со случайностью - отражение света, какие-то тени, призраки, случайно расположившиеся вокруг люди - ну, короче, не мне вам объяснять, я уверена, что все, кому это покажется интересным, разбираются в этом получше меня!

В общем, с 1 сентября мы начинаем - и было бы очень здорово, если бы мы продолжали вместе!

Пока что это инстаграм-аккаунт: https://www.instagram.com/city_tarot/

И точно такой же аккаунт на Facebook. Так что добавляйтесь в друзья и присылайте нам фото! Главное, максимально точно указать город и место. Чем точнее - тем круче. В идеале к каждой фотографии должен прилагаться город, место, имя автора, название аркана и - это оптимально - небольшой поясняющий текст или записка.

Если у вас нету фейсбука и инстаграма, а вам ваш город случайно явил Семерку Чаш или небывалой красоты Temperance на закате и вы понимаете, что Это Оно - присылайте фото нам на city_tarot@zoho.eu или мне на tann4peace@gmail.com или просто пишите куда-нибудь куда угодно с тэгами #citytarot #citytarot_вашгород (не поверите, эти тэги тоже никто не застолбил до сих пор!)

Пока все это работает в абсолютно тестовом режиме и правила с описаниями наверняка будут еще меняться. Но очень уж хотелось начать именно тогда, когда закончится лето!

(flamme_tirre тоже написала про это пост вот только что - у нее вышло не так сумбурно, как у меня, так что очень советую тоже почитать!)

Ну и всякие идеи, предложения, дополнения очень-очень жду в комментариях, как говорится.
Link56 comments|Leave a comment

Лето 92 [Sep. 2nd, 2018|10:09 am]
deja vu смерть
Написать про последний день лета я хотела утром 1 сентября - но и последний день лета, и 1 сентября, были наполнены работой до такой степени, что я приходила домой и просто отключалась - в общем, вместо того, чтобы быть тихим и внимательным персонажем, который на закате слушает The Cure Ту Самую Песню и фиксирует это в процессе (не волнуйтесь, ее и без меня прокатили во всех соцсетях - думаю, это новое третье сентября Шуфутинского! а ведь когда вышел Bloodflowers, его ненавидели все, кроме меня!), я куда-то носилась с самого утра по городу - дома не было интернета, а для написания сценария мне нужно работать с большими кусками видео, поэтому другие слушают Ту Самую Песню на закате - а я сижу в "Маленьких шагах" и позорно оглядываюсь - не замечают ли люди, что я ищу большие файлы видеоинтервью с Дэниел Дэй Льюисом? Вот я уже сижу в "Прет-А-Манже" (замечая легкий свой классовый переход в иную касту - раньше я сидела там Постоянно! Потому что за пятерку там можно было взять большой кофе и треугольный бутерброд, как в минском аэропорту!) и оглядываюсь - надеюсь, никто не видит, что я гуглю группу Модерн Прости Господи Токинг?

Я дописывала всякие интервью, дописывала колонки, ничего не дописывалось, у меня совершенно закончились все эмоции, и сценарии вышли безжизненными и лишенными любви, как пластиковая стенка - в такие моменты я вспоминаю, что сама же рассказывала своему редактору А. о том, что в такие моменты полного emotional drain представляю, что на самом деле я отмазываю моих героев от Ада: вот они умерли и попали, что закономерно, в Ад, и я их адвокат и я должна объяснить всем этим ребятам, которые их туда определили, что у них все-таки есть шанс, что они не достойны Ада, что они и в жизни пострадали - и, что удивительно, я даже для самых гнусных упырей нахожу какие-то нужные, правильные, жалостливые слова. Это метод мало того, что работает - я еще и подозреваю, что Действительно отмазываю их от ада, и когда придет их время, придет время и моих слов.

Нет, я не шучу.

Я еще вспомнила, как я однажды вкладывала в рот Кобзона текст. Не знаю, к чему это тут. Все почему-то в последний день лета стали писать про Кобзона (я была в числе тех, кто удивился тому, что он был еще жив). И я вспомнила, как однажды вкладывала ему в рот текст, будто виноград. Это было году в 2007, что ли, когда я жила между Москвой и Минском и работала редактором журнала - меня как раз уволили, ну, то есть, всю команду уволили, я искала работу, и мой бывший редактор Денис (тоже уволенный), который как раз жил в Москве какой-то по его словам запредельно гламурной жизнью и ловко крутился среди ее, этой жизни, хозяев (тоже, думаю, был слугой в миллионерском доме, думаю я, обчитавшись Лимонова) дал мне небольшую работенку - он делал большую рекламную презентацию пива "Жигули", которое тогда как раз перезапускалось, и за какие-то бешеные деньги (видимо, бюджет у них был гигантский - забегая вперед, на мне это не отразилось, увы) они наняли Кобзона, чтобы тот вел эту вечеринку. Кобзон согласился вести, но отказался даже выдумывать что-то, это за отдельные деньги - мысли Кобзона, слова Кобзона, догадки Кобзона и даже шутки Кобзона, у всего был отдельный прейскурант, особенно на текст, который создается мозгом Кобзона. Поэтому я должна была написать сценарий всей вечеринки со всеми словами Кобзона, мыслями Кобзона и даже шутками Кобзона. Этот сценарий бы отдали тамаде, то есть, Кобзону, и он бы ему следовал. Сам Кобзон производить болтовню как контент отказался. К вопросу я подошла основательно: отсмотрела все видео, где Кобзон просто что-то говорит (чтобы понять его манеру) и недели две безвылазно писала сценарий. Все это время я благоговейно думала: я вкладываю свои слова в рот Кобзона! То, что я написала, будет входить в глаза Кобзона, оттуда попадать в мозг Кобзона и речевой центр Кобзона и выходить из Кобзона звучащим текстом! Мне казалось, я изобрела первого в истории советского биоробота; я ощущала физически, как мы с Кобзоном сливаемся в одно, я даже исполнила его какой-то тихой ритмической морзянки и нашифровала его тайными посланиями, будто бы он - альбом Лед Зеппелин, а не Кобзон!

За эту работу мне заплатили ровно 100 долларов. Да и те я еле выцарапала. Но я не была в обиде, потому что я-то получила что-то большее. Что-то такое было у меня с Кобзоном, чего у меня ни с кем нет было, и у Кобзона не было ни с кем, я уверена. Отмазала ли я его от ада? В этом я не уверена, если честно. Я даже не понимаю, зачем я это вспомнила. Теперь, будучи записанным, это выглядит как бред - но это было! было на самом деле!

Короче, слушайте, я таки записала каждый день лета. Это возможно.

Только, пожалуйста, не расходитесь, я хотела написать какие-то выводы следующим постом и сделать анонс одной очень клевой штуки, которую мы придумали с flamme_tirre! Эта штука - в каком-то смысле маленькая летняя открытка для всех, кому хотелось бы внятного завершающего аккорда, который мог бы звучать довольно долго.
Link14 comments|Leave a comment

Лето 91 [Aug. 31st, 2018|11:36 pm]
deja vu смерть
30 августа

Третий день немыслимой жары и предпоследний день лета - и, мне почему-то это не забывается и не выветривается - зачем-то день рождения Лукашенко. Мы с блогером А. и ребенком Д. выбираемся на брайтонский океан - и пока я обессиленно фотографирую пол, стену вагона метро, блогера А. и ребенка Д. в одинаковых разноцветых феминистичных шапочках (на мне масонская кепка и белая футболка с надписью "Медленная. Тупая", так называемая дизайнерская футболка выходного дня) и кое-как выхожу из поезда, путаясь в бутылках воды и чужих разлетающихся пляжных зонтах, блогер А. успевает сделать пару бойких видео о том, как хороши брайтонские пирожки с картошкой по доллар пятьдесят и ватрушки с вишнею по доллар семьдесят пять. Я так не умею, я медленная и тупая, и около океана я выливаю на себя, наверное, полгаллона цинкового гроба (мои противосолнечные белила сделаны из цинка, это я что-то экологическое, анти-химическое случайно купила, не подумав), став белой и солнценепроницаемой - после чего ощущаю, как меня буквально нагревает изнутри, словно я попала в микроволновку: плюс 36, ни ветерка, ничего, и люди будто зомби бредут к воде и падают в нее и пьют из нее отвар из соли, медуз и миниатюрных полосатых рыб. Я просидела среди рыб часа три, изредка выбираясь в раскаленное солнечное смрт, в основном, чтобы подивиться тому, насколько быстро прогревается человеческий организм, вообще как все быстро прогревается.

Рядом какой-то малыш энергично рыл яму для кукол, потом начал хоронить их заживо, тыкая лицом в песок. Возможно, это была казнь - я вспомнила, что у меня во сне было что-то похожее, я была одной из таких кукол. Ребенок Д. ужаснулась:
- Зачем он делает это с пупсиками? Каждый такой пупсик стоит тридцать долларов, между прочим! Это же куклы Лол!
- Д.! - тихо и торжественно произнесла А., - Задумайся на секунду. Все эти люди тебя ПОНИМАЮТ.

Тем не менее, невозможно не обсудить крохотную белокурую девочку, которая притащила на пляж настоящую лопату - с желтым черенком. Такими лопатами обычно окапывают могильные холмики. Белокурая девочка была царицей пляжа - буквально за полчаса вырыла настоящий окоп. Если бы полицейский вертолет, последние пару часов кружащий над пляжем, начал палить по отдыхающим с воздуха, девочка и ее семье выжили бы, схоронившись в окопе.

Ближе к шести вечера началось светопредставление - с дальнего океана подул ветерок и вместе с ним с большой воды начало нести огромных, странной увечной формы, чорных хромированных стрекоз, похожих на гитлера (зачем я это написала? наверное, вспомнила, что как-то мы делали мультфильм для Саши про Гитлера, которого я вылепила из пластилина в форме стрекозы, словно это была самая естественная форма для гитлера). Стрекозы были грузны, тяжки, с ними было что-то фатально не так - они будто раздваивались, растраивались, состояли из трехлепесточного знака радиации - тройные тяжелые стрекозы. Их становилось все больше, в какой-то момент чорные стрекозы заполонили собой все. За чорными стрекозами прилетели серые грязные альбатросы и замяукали кошками. Все это стало напоминать сказку Чуковского, рассказанную пьяным ребенком. А потом прилетели мухи. Сразу все мухи мира. Скорей, с океана прилетела тьма в форме мух.

- Посмотри, у девушки на лице муха, - сказала Д. И правда, в воде стояла, прячась от стрекоз, девушка, выставив наружу лишь маленькое белое лицо, и натужно улыбалась, и у нее на лице, как жирная точка, сидела большая серая муха.

Я почувствовала уколы в ногах - оказалось, на мне сидели мухи и жевали меня понемногу. Я немного попрыгала и вдруг заметила, что прыгает весь пляж - мухи реально прилетели и стали есть голых беспомощных людей, намазанных цинком. Около меня скакал и извивался какой-то огромный гавайский мужик в длинных зеленых шортах, его голени были густо-густо, будто слоем шевелящегося чорного масла, покрыты жужжащими голодными мухами. Я никогда в жизни ничего подобного не видела. То же самое свидетели кричали воющему от боли гавайскому мужику:

- Парень, парень, тебя едят заживо! Мы никогда в жизни не видели ничего подобного!

- Все, - объявила я. - Сил моих больше нет. Я ухожу нахер с пляжа.

И бросилась бегом. Почему-то мысленно я связала наступивший апокалипсис с днем рождения Лукашенко. Но, возможно, это был какой-то ритуал по изгнанию лета из человека. Не знаю.

Сидели потом в кафе "Брайтонская Сова", которое 4 года назад открылось как хипстерский кофешоп, но потом по закону обратной джентрификации постепенно обросло брайтонской приметой сытости - кровавые вишневые вареники, лососевый блинчик со слезой, водонька с огурцом (к нашему эспрессо бармен приносит нарзан в ледяной рюмочке и шутит: а это водочка вам на прощаньице, милый, милый), пергидролевые цеци в леопардовых халатах - и тут я совершенно рада и счастлива, потому что когда это кафе только открылось, меня обуяла паника: хипстерское место! брайтон уже не тот! К счастью, Брайтон все еще тот, и всякое хипстерское место он вбирает в себя, поглощает и превращает в кофешоп на Привозе и коворкинг-спейс на Молдаванке, ура.

Рассказывали десятилетней Д. о том, какие у нас были веселые детские дачные игры во времена отсутствия смартфонов и компьютерных игр. Десятилетняя Д. искренне завидовала. Домик на дереве, восторгалась она, не может быть! Играли в индейцев, нападали на прохожих, которые шли с электрички, заставляли их целовать какую-то деревянную палку и присягать на верность вашей богине, надо же! Шалаш под елкой, куда можно было стянуть бабушкин фамильный сервиз! Рогатка, которой нам пробили глаз, ооо! Бомбочки из селитры! Бросать краденые патроны в костер! КРАСТЬ КРЫЖОВНИК В САДУ ДЯДИ КОЛИ! Казаки-разбойники! Глаза у Д. разгорелись, она оживленно (даже слишком) расспрашивала, как именно мы пытали пленных детей, и мы с ужасом начали вспоминать: оказалось, что А. привязывала соседнего дачного ребенка к муравьиному пню, мы у себя тоже привязывали детей к какому-то столбу и хлестали их крапивой, а также капали им на запястья расплавленным каучуком, спижженым на стройке (про топологию стройки как мифического пространства мы ребенку Д. уже рассказали).
- Но вы же мечтали, что вот бы у вас были, не знаю, смартфоны, правда? Вы бы нам завидовали, если бы узнали, что в будущем у детей будут такие штуки, да? - грустно спросила Д.
- Да! - ответила я. - У нас одному пацану из Германии привезли рации, две штуки - такие хрипящие чугунные дуры. Так он был круче всех. Мы его ненавидели. Мы хотели его задушить. А тут смартфон. Да мы бы все отдали за такое.
- Я очень хочу сделать тоже такое, - сказала Д. - Можно сделать в лагере игру. Например, в индейцев.
- НЕТ. - сказали мы. - ЗДЕСЬ НЕЛЬЗЯ ИГРАТЬ В ИНДЕЙЦЕВ.
- Ну может быть как-то по-другому можно...
- НЕТ. НИКАК И НИКОГДА ЗДЕСЬ В ИНДЕЙЦЕВ ИГРАТЬ НЕЛЬЗЯ.
- А вам было можно?
- Мы ничего не знали.

В битве между поколениями за счастливое детство мы постепенно выигрывали: все-таки у нас были шалаши под елкой, краденые яблоки и каучуковые ожоги, но и смартфоны у нас тоже появились и есть. А у них - только смартфоны и все. Впрочем, ребенок Д. вспомнила, как они играли в какие-то безумные ролевые игры с элементами контемпорари арта в детском саду - видимо, до 5-6 лет еще можно как-то справляться, а потом тебе дают смартфон и все. Зато ребенок Д. может быстро нарисовать в телефоне настоящий комикс - мы бы в наши 10 лет такое мастерство трактовали как исключительно магическое и никак иначе.

И это мы не рассказали ей о том, как вызывали Пиковую Даму! Все в следующий раз, следующим летом - только бы не выросла, так легко сейчас превратиться в подростка и все забыть, и все забыть навсегда.

*
В продуктовом магазине слышала прекрасное и мудрое:
- Знаете, хоть Брайтон и русский, но мы все-таки живем в Америке.
(это мужик выбирал огурцы и возникла какая-то драма)
А ведь и правда.

*
Приехала домой, наложила себе гигантское блюдо винегрета (все-таки я приехала с Брайтона, не с пустыми же руками, мы все-таки живем в Америке!) и посмотрела фильм "Хрусталь", который сняла белорусская девушка-режиссер Дарья - мы с ней одного возраста, только она в 17 лет уехала в Америку, а я - нет. У меня тут есть целая коллекция людей, которые в 17 уехали в Америку, а я - нет (я тоже собиралась уехать, но меня не взяли - мы все участвовали в одной и той же программе по обмену). Это важный момент, потому что, кажется, это первый и единственный фильм, который я посмотрела за все лето. Точно, единственный. Я уже успела прочитать о том, что всем россиянам фильм понравился, потому что Это Про Них и все было Точно Так Же (это фильм о 90-х в белорусской провинции, между прочим), а белорусы его, наоборот, невзлюбили, потому что Это Не Про Них и все было Совсем Не так. Тут, очевидно, что-то важное про разность между нашими народами. В итоге, посмотрев, пришла к выводу, что Все Было Так, как Было и этот фильм все-таки про меня - ну или если редко смотреть кино, то всякий фильм будет несколько про тебя. А может, это и правда такая штука, которую поймет только мое поколение - и тут не важно, кто уехал, а кто остался, если в этой точке мы сходимся и так тонко друг друга чувствуем и понимаем.
Link19 comments|Leave a comment

Лето 90 [Aug. 30th, 2018|11:11 am]
deja vu смерть
Кажется, лето превратилось в настоящий марафон - добегая последние метры, чувствую, помимо одышки, как отваливается то нога, то рука, то челюсть, весь изначально выданный минималистичный человеко-комплект вдруг превратился в нагромождение лишних ног, человекочасов, аденоидов.

Второй день адской жары прошел в лихорадочном, чахоточном состоянии. Дома творилось черт знает что, кондиционер надул мне голову, шею, ухо, лимфоузел, артерию (снова суповой набор, привет), я пошла в кафе "Маленькие пропуски" завтракать ледяным йогуртом с кислыми ягодами и смотреть на хипстеров-бездельников, которым не нужно продавать свечи, о да! На работе тем временем долгожданная работа - все корпоративные клиенты вернулись из отпусков и начали покупать свечи ведрами. Например, Сохо Гранд Хилтон заказал 30 свечек, это где-то 17 килограмм воска в зеленых стаканчиках и синих коробочках, если что. Мы, разумеется, устроили автомобильную доставку - иначе 4 пакета со свечками никак не дотащить - и вдруг ко мне приезжает на скейтборде мальчик лет 14, похожий на Боба Марли, только хмурый и дреды еще слишком короткие, просто не выросли еще - и говорит: меня послали из Сохо Гранд, пакетик забрать хочу.

- Какой такой пакетик?
Мальчик брезгливо показывает мне телефон, там написана какая-то фигня:
"1х88920ТсСВЕЧИ"
Я ничего не понимаю.
- Свечи! - говорит мальчик с важным видом. - Доставка. Свечи.
- Какие свечи? - спрашиваю я.
- НУ ТУТ ЖЕ НАПИСАНО! - говорит он. - СВЕЧИ.
- Для кого?
- СВЕЧИ! - повторяет мальчик.
- Слушай, я не могу дать тебе какие-то свечи, потому что я не понимаю, для кого они, и у нас тут в целом как бы СВЕЧИ. Ты можешь уточнить?

Мальчик уходит наружу, кому-то звонит, потом возвращается и угрюмо сообщает: Сохо Гранд.

Я объясняю мальчику: ой, слушай, тут какая-то ошибка, это 8 ящиков и 4 больших пакета, они тяжелые. Мальчик впадает в депрессию, говорит упрямо, смотря в пол: мне сказали, там один пакет. Уточните. Сидит, никуда не идет.

Звоню Селин, говорю: у нас тут неожиданно мальчик, подростка послали, маленький, мрачный, на скейтборде, жара плюс 36, он сидит под кондиционером и не хочет уходить, уверяет, что один пакет. Селин говорит: гони мальчика, у нас тридцать свечей, мы заказали машину, не очень понятно, почему Сохо Гранд послал мальчика, может быть, это такой ритуал? Обмен мальчиками? Может, нам надо послать им маленького французского мальчика с булочками-бриошами? Я подошла к мальчику, говорю ему:
- Вы должны уйти, у нас нет ничего для вас.
Мальчик почти в слезах, договаривает по телефону со своими, очевидно, боссами:
- Мне только что подтвердили доставку! Там один пакет, они говорят!
- Я понимаю, - говорю я. - Но вот зайди сюда, парень. Смотри.
Показываю ему четыре пакета, каждый весом по 4 килограмма.

- Я понимаю, - говорит мальчик. - Но мне сказали: один пакетик, который я вполне могу донести так, по улице, на скейте. Дайте мне один? Должен быть же где-то один пакетик.  Точно должен.
- Вот четыре огромных пакета, мы так договорились, у нас переписка, в ней есть четыре пакета, - говорю я. - Вас в переписке не было совсем. Были четыре пакета. Вас не было.
- Мне сказал босс: один пакет и все, - повторил мальчик. Было понятно, что он не уйдет.
Я взяла чеки, положила перед ним:
- Смотри. Вот написано: Сохо Гранд. Сколько свечей? Тридцать. Одна свеча весит где-то фунт. Сколько будет весить 30 свечей? Как ты думаешь? Тридцать фунтов? Думаешь, ты дотащишь тридцать фунтов?
- Мне сказали - один пакет, - глухо повторил мальчик. За окном что-то загремело, он мигом подскочил и выбежал - вернулся уже со скейтбордом.
- Бля, его могли украсть, сразу надо было внутрь затащить! - сказала я. - Теперь смотри, вот наша рабочая переписка в айпаде. Смотри: Сохо Гранд просят 30 свечек, видишь? А вот мы пишем мессенджеру, который приедет с машиной. Вот он нам выставляет инвойс: 50 баксов. Видишь? А вот менеджер пишет: идите в жопу, это дорого, мы заплатим вам 35 и отвезете как зайчики, в прошлый раз было 35, не темните. Видишь? Вот он отвечает: хорошо, доставлю эти свечи за 35. Видишь, тут есть все, в этом списке: свечи, Сохо Гранд, доставка. Тебя тут нет. Мне жаль, но тебя тут нет и не было.

Мальчик молча взял скейтборд и исчез. Это было чудовищно.

Теперь я знаю, как убедить человека в том, что его не существует. Но не знаю, что делать с этим знанием и как его применять.

*
В остальном день прошел неплохо: бледный белый мужчина купил свечку "Святой Дух" за 500 долларов (настал этот момент! я целый год его ждала!), какая-то галерея заказала десять свечей "Solus Rex" (не шутка, "если ты не помнишь, то я помню за тебя: память о тебе может сойти, хотя бы грамматически, за твою память, и ради крашеного слова я вполне могу допустить, что если после твоей смерти я и мир еще существуем, то лишь благодаря тому, что ты мир и меня вспоминаешь" - вспомнила ли я эту цитату по памяти? как это может быть шуткой?), ближе к вечеру мне стало совсем плохо, в глазах стало темнеть - видимо, убийственное сочетание суток под ледяным кондиционером, перемежаемым перебежками в сорокоградусном, немыслимом - я как-то криво закончила письмо с отчетом, быстро собралась, не сразу сообразив, что вот-вот заканчивается месяц моей непрерывной работы и меня ждет два выходных, два чертовых выходных, у меня все лето не было двух выходных подряд (как я вообще выжила? как я справилась? или я не выжила?) и поехала в парк "Домино" смотреть закат и охлаждаться. Увы, после заката над городом повисла все та же дремотная раскаленность, взрослые вместе с детьми плескались в бьющих из земли пурпурно-магентовых фонтанах, остро пахнущих потом, хлором и терпкой горькой травой, я вошла в облако пара, исходящее из недр Гудзона каждые пять минут, и стояла в нем, пока не почувствовала, что моя температура и температура воздуха вокруг действительно сошлись.

*

При этом всем есть же прекрасные новости: я попала в шорт-лист премии Горчева (это мой первый шорт-лист, с ума сойти! я никогда не попадала в шорт-листы! я вообще плохо выигрываю), также Макдоуэлл-колония наконец-то вывесила официальный список стипендиатов этого сезона и я там действительно есть (разумеется, последняя в списке) - тут у меня снова импостор-синдром, конечно: как такое может быть, откуда, почему? Я бы, наверное, сделала себе татуировку с изображением кота Уильяма Блейка, чтобы всегда в таких ситуациях вспоминать кота Уильяма Блейка, потому что он был дан мне, вероятнее всего, лишь для того, чтобы я о нем никогда не забывала - а все, что не написано на собственной коже, рано или поздно забываешь, хотя и с кожей тоже придется расстаться.

*

Перед сном, видимо, из-за температуры и невыносимого этого кондиционера, много думала про смерть: страшно, страшно умирать в Нью-Йорке! Столько жутких, мучительных для всех процедур и вещей необходимы, чтобы избавиться от тела умершего в Нью-Йорке! Вспомнила, как моего друга С. родные вздумали, бедного, отправлять домой в Беларусь в полной комплектации после недели в вегетативной коме с мертвым мозгом и официальных похорон в Нью-Йорке - и как потом родственники собирали на эту транспортировку что-то около 50, 60 тысяч долларов, какой тягостный, жуткий ужас, тавтология, невозможное. Думаю, что все тут должны следовать примеру Боуи - людей положено тихо сжигать без особых ритуалов, а горстку пепла скармливать овечкам в виде удобрения для травки на старинном кладбище собора Святого Патрика на Шелковичной улице. Не нужно никак иначе прощаться с теми, кто тут умирает. Никого отсюда невозможно увезти. Только привезти.

Видимо, в связи с этим подробно снилось, как меня приговорили к смертной казни в Беларуси (где еще осталась смертная казнь?). В этом сне - подробном, мучительном и тяжком, как вся эта липкая душная ночь - я выслушала окончательное отрицание прошения, которое я даже не удосужилась подать, чтобы поскорей выскользнуть из этого каменного лабиринта, мне приказали раздеться для удобства и я медленно, нарочно сладко затягивая, как петлю за петлей, эти сладкие, жуткие, тяжелые финальные секунды жизни, стягивала с себя одежду, мысленно проклиная лето за жаркость, жадность, жидкость - цепочку снимать, спрашиваю я, чтобы еще немного потянуть, замедлиться, зависнуть и попробовать осознать себя в этой последней самоосознавающей точке - это стерлинговское серебро, как его Лимонов называет, хотя дурацкий же перевод, у нас это просто мельхиор, снимать, да? Отдать кому-то? Давайте вы заполните бумагу, кому отдать, тут все строго - я кропотливым тонким почерком, выводя каждую букву линией бесконечной жизни, заполняю, вкладываю серебряное украшение в виде птички киви в конвертик, заклеиваю медленно-медленно: уже идти? Перед самой казнью мне сообщают - извините, отложили на пару дней, потому что ваши родители неправильно заполнили бумаги, где они подтверждают согласие с тайной захоронения, ведь тела не выдают родственникам, но теперь в связи с требованиями конвенции о правах человека им надо заполнять бумагу, что они не против, и вот ваш отец неправильно все заполнил, какие-то графы забыл, что-то написал не так, перепутал дату, теперь ему надо снова поехать взять новые бумаги, заполнить, поставить печати и только тогда - только тогда - и я чудовищно злюсь на отца: неужели нельзя было заполнить все с первого раза! это же такие важные бумажки! почему он не заполнил все нормально! теперь снова ждать, снова ждать, снова ждать.

И просыпаюсь от злости.

Вроде бы сегодня ночью будет гроза и это все выключат, а нас почти в полной комплектации оставят.
Link23 comments|Leave a comment

Лето 89 [Aug. 29th, 2018|10:00 pm]
deja vu смерть
Финальным аккордом лето дает нам адский аккордеон, выдыхающий животворящий огонь - два дня подряд с температурой плюс 36 (feels like +38, сообщают синоптики, но что мы знаем об этом, how are we supposed to feel like it's +38 not knowing what it feels like?), на ночь все это не охлаждается, зачем же это охлаждать на ночь, и правда. На работе окапываюсь как в снежной крепости - захлопываю дверь (стекло двери нагревается снаружи так, что вот-вот, кажется, лопнет), включаю кондиционер, по давнему совету Веры лью ледяную водичку на сгибы локтей, покрытые случайными синяками от незнамо чего - ломкий сосуд, синяя хтонь, в оригинале Вера советовала прикладывать к синей венке замороженное мясо коня.

Мне пришел чек на 200 долларов от геев и лесбиянок Манхэттэна. Это деньги за выступление на мероприятии Катрины Дель Мар. Я написала Катрине благодарственное письмо, сообщив, что в жизни своей еще никогда не получала такого большого гонорара за публичное чтение. "Вечеринкаааа!" - написала Катрина в ответ. Деньги от геев и лесбиянок немного меня утешили (обналичить их я почему-то побоялась, трепетно положила чек на стол, чтобы он излучал радость) - эти последние дни лета испытываю сильную тревожность, беспокоюсь за всех, кто близко и далеко, подозреваю жуткое, все время думаю, где и кого я обидела и как именно.

Придумала хороший побочный сюжет этой песни, так сказать - про друзей-параноиков (хотя главный параноик здесь - это автор, скажем честно), осознанно избегающих меня все лето ровно до 1 сентября, например, чтобы не попасть в хронику. 1 сентября друзья облегченно выдыхают и все зовут меня кто в лес, кто по дрова. 2 сентября я, напитавшись живой крови, вероломно пишу ею, живой чужой кровью, текст о том, что решила сделать лето биологическим или как теперь называется лето до 21 сентября: календарное лето? лето как из книжек Бианки? географическое лето? Нынешнее лето - аномалия, побиты температурные рекорды с 1945 года, после работы я иду к тайским мальчикам есть карри-рыбу с кисловато-острым рисом, после чего мы с рыбой каким-то чудом добираемся до батарейного парка и сидим смотрим как раскаленное круглое солнце цвета "красный огонь" (у нас есть свеча такого цвета) опускается в шипящие воды залива. Какой-то постапокалиптический кошмар, честное слово.

Вспомнила, как сидела там же, но уже с другой рыбой - в ветреном мае, после ирландского паба, когда по асфальту прыгал пружинистый холодный окунь только-только из воды. Прислонилась к гранитной стене, которая вместо спинки этой бесконечной скамьи - и вдруг ощутила, как обожгла легкие: гранит за день раскалился. Туристы сидят, вытянувшись по струнке (не прислоняться) и наблюдают жестокий закат - казалось бы, вот-вот солнце исчезнет и станет прохладненько, но фиг там. Это медленный напалм, мы его заслужили. Рыбаки что-то насвистывают в низких лучах заката, я обнаруживаю короткий путь к фантомной, тьфу, паромной переправе, куда я иногда захожу выпить воды, погладить собаку, испытать искушение сесть на паром на статен-айленд и кататься на нем туда-сюда. Но нет, я еще не начала прыгать, потому что из меня еще не вынули леску.

Сериал "месть роутера" за частотность упоминаний закончился финальным сезоном - домашний роутер перестал работать, теперь интернет только снаружи. Может, это и хорошо.

Вот и с людьми как-то так (от жары, извините, не работает разум).
Link2 comments|Leave a comment

Лето 87, 88 [Aug. 28th, 2018|12:49 pm]
deja vu смерть
Стало под конец намного сложнее и грустнее: оказывается, силы отнимает не растрата силы, а ее отъем, что ли. Разница такая же, как потратить 5 долларов на кофе с булочкой или потерять их либо, что грустнее, когда тихо вытаскивают из кармана или просто грубо отнимают. Но у всех что-нибудь время от времени грубо отнимают, я тут не вижу особенной уникальности. Один из двух этих дней был рабочий, другой выходной. После рабочего я осторожно, не веря счастью своему, трогала большую, размером с коробку для узкого, но старомодного телевизора, белую жесткую собаку в баре "Том и Джерри" - куда, как я уже говорила, я иногда захожу тайком коммуницировать с чужими заскучавшими собаками, ведь это единственный бар, куда пускают зверей (на стенах там тоже висят звери - чудовищного, нереального размера чучело главы лося, половинчатый миша вываливается из стены, непременный джекалоп укоризненно точит рожки). Снова подобрали выброшенный кем-то самокат - на этот раз розовый; ситуация рифмуется с позапрошлогодней, непонятнокогдашней, время уже начинает наслаиваться, как жирный блинный торт - тогда я тоже нашла самокат на помойке и в какой-то момент тоже отложила его в сторону, вдруг осознав, что у меня нет страховки. Если задуматься, сколько решений принимается не потому, что ты уже взрослый, а потому, что у тебя нет страховки? Розовый самокат перетекает, как река, с места на место по Бликер-стрит и остается припаркованным около нового книжного магазина "Кодекс" с бесконечными рядями самых лучших и самых ненужных книг (я решила не покупать больше книг, пока не прочитаю все, что уже купила), мне снятся огромные бело-желтые олени без головы (видимо, их сонные головы намертво прикручены к стенам сонных баров) и я все чаще просыпаюсь от беззвучно гудящей, будто серый водолазный колокол, головной боли, перекатывающейся от стены к стене, как то ли уровень, то ли понятие о невозможности уровня - и, спотыкаясь, куда-то бреду за борисовским темпанолом, пенталгином, хемисфером, я забыла слово - это немыслимо, забыть название единственного лекарства, которое уже десятилетие помогает тебе от головной боли (это как забыть собственный адрес или телефон - но учтите, что в тот же вечер, отправляя свой финальный свечный репорт начальнику Жульену, я машинально пыталась ввести в адресную строку невозможное editor@bg.org.by, и это моя беда и это моя персональная цикличная вечность), как же их? Кофеин, аспирин, парацетамол. Парацельс? Цитрамон. Вы в прямом эфире наблюдали пьесу об исключении цитрамона из поверхностного лексикона самого активного его потребителя. Именно в таком вот параноидальном состоянии я, скажем, боюсь есть говядину - вычитав, что в моем генетическом паспорте есть чуть более яркая, чем у массового человечества, склонность к прионным заболеваниям, по сути превращающим мозг поевших не той говядины в вязкое усохшее решето (не преувеличиваю), я не могу себя заставить проглотить ни кусочка - кто-то другой, может, и выживет, а мне в случае неудачи просто сотрут жесткий диск, полностью сотрут, как же страшно все-таки. Остается ли сознание в стертом? Мне всегда казалось, что да, и это еще страшней.

В ходе диалогов и бесед активно развивала тему гуманности или негуманности вытягивания из близких обещаний на случай "если со мной что-то" - выполнение обещания может быть как терапевтической практикой (по себе помню, что выполненное далеко не самое легкое обещание - издать книжку после - превратилось тогда в целительный квест, полностью вычистивший всякую боль), так и жутким бременем - или все-таки терапевтическим квестом? Не знаю об этом ничего, пока не поучаствовала в этом с обеих сторон.

Второй, нерабочий день был повеселее, ездили на пляж на корабле, пили розе (до сих пор не могу поверить, что можно купить билет за 2.75 на кораблик, который целый час через всю бухту везет тебя в открытый океан на пляж с дюнами и птицами, и сидеть на верхней палубе на ветру пить вино), ели бургеры "Рокавэй в понедельник днем" - такой аскеза-бургер состоит из вчерашней, воскресной булки и вчерашней, воскресной котлеты из соленого заветренного фарша. Зелень прокисла, сообщает продавщица, у которой вместо правой руки - детская ножка (вспоминаем, что читали об этом впервые у Ирвина Уэлша, как и большинство обывателей), огурчики закончились еще вчера, сыра нет и не будет - мы делимся на два лагеря, я покорно ем, что дают, аскеза значит аскеза, второй лагерь бунтует и выражает возмущение - и я всегда на стороне выражающих возмущение, это понятно, но все равно жую сухую булку!

Оказалось также, что Патти Смит дана не каждому - утром рабочего дня я встретилась в кафе "Под домом Патти Смит" на бранч с А., и уже после всего увидела в инстаграме Патти пост, где она сидит в том же самом кафе в то же самое время, за тем же самым столиком, с такой же чашечкой кофе, читает стихи (такого же) Аллена Гинзберга и что-то пишет в блокноте, вероятно, тоже стихи. Все совпало, но ничего не сошлось на этот раз - но это и приятно: значит, в тот раз когда и сошлось и совпало, это действительно было чудом, а не просто наслоением. Впрочем, во время утренней беседы я вспоминала Аллена Гинзберга пару раз, рассказывая про свой трип из ЛА в Сан-Франциско под знаменем посещения всех знаковых литературных точек Западного побережья, связанных с текстами, на которых я росла, росла, и так и не выросла. Этот трип, кстати, оказался наиболее неописываемым, неформулируемым опытом из всех, что у меня были в жизни - предполагаю, из-за сквозящих отверстий и провалов между подсознанием и реальностью - там, где должно слегка просачиваться, как тонкая пыль в песочных часах, внезапно затопило раскаленной лавой - поэтому исчезла возможность описания, наблюдения каждой пылинки, зависающей в пустоте - можно лишь пробовать угадать и предположить наполнение коллапсировавшего содержания по уже застывшим жарким формам, его полностью вытеснившим.

Между тем, последний всплеск жары - ближайшие два дня у нас будет плюс 36. Жаль, я не смогу провести их, как вчерашний вечер, сидя на мексиканском коврике в полосе прилива (очень рекомендую, кстати - в полнолуние сидеть на мексиканском коврике лицом в прилив, отодвигаясь каждые пять минут!) - моя миссия на эти два дня: спасти свечи от затопления свечами.

Хочется каких-нибудь хороших новостей: все хорошие новости для меня индикатор того, что со всеми нами случаются хорошие новости, следовательно, и у меня вот-вот!
Link13 comments|Leave a comment

Лето 85. Рыба-комбуча, Алекс Росс и трудности перевода. [Aug. 25th, 2018|04:29 pm]
deja vu смерть
24 августа.

Перед работой заехала снова покормить рыбу и полить жасмин. Рыбе наверняка нужно сменить воду - такое ощущение, что она плавает в модном хипстерском чае комбуча, в котором всякая советская бабушка опознает чайный гриб; комбуча немного тунцовая, макрелевая, водорослевая, такие продаются в Whole Foods, со спирулиной и белком. Тем не менее, рыба жива, ест, машет плавниками. Еще мне нужно было по Асиной просьбе превентивно запустить стиральную машину - далее я опущу пару моментов, потому что совсем не уверена в том, что Ася не читает мой ЖЖ (с историей про поиски роутера, хитроумно вмурованного в стену внутри шкафа, я ее ознакомила, но она и бровью не повела)  - в любом случае, все возникшие у меня по ходу действия микро-катастрофы, сатирические сложности и нелепые происшествия разрешились благополучно: мы спешно, чтобы не смущать нашего героя, проматываем пылающую пленку вперед и видим, как я пытаюсь более-менее уютненько посидеть 10 ничтожных минут в кресле на балконе с чашкой кофе ex machina и видом на маслянисто-коричневую полосу смога над ньюаркским аэропортом в Нью-Джерси, позади статуи Свободы, портовых кранов и тугоподвижных, крепких, как фотографии советских батонов, трансконтинентальных лайнеров в Байонне - надо же, думаю я, глотая раскаленный как смерть кофе (иначе опоздаю на работу), в Нью-Йорке по утрам тоже бывает смог, или это просто самолеты как бы откашливаются при посадке?

*

На работу я все же опоздала ровно на две минуты - поезда, идущие через Манхэттэнский мост, всегда чтят Манхэттэнский мост десятиминутным зависанием в самой его живописной точке, чтобы пассажиры смогли посмотреть опять же на статую свободы и желтый чайный смог.

*

Вечером Селин обеспокоенно прислала мне отзыв на нас в гугле - написанный Алекcом Россом, который известный художник-комиксист, я его погуглила после того, как он что-то покупал и мы с ним немного пообщались, потому что имя Алекс Росс мне о чем-то напоминало. Он написал страшно софистицированный (хе-хе), лингвистически выспренный отзыв, ровно наполовину состоящий из английских слов, которых Селин и я, француженки на 100 и 3 процента соответственно, в жизни не встречали: adulterated assaults, unpreposessing, time warp. Отзыв выглядел восторженным, там было 5 звезд из пяти, но Селин перевела его гуглопереводчиком, сообщившим, что сервис "недружелюбный" (в контексте: все выглядит непритязательно, не бросается агрессивно на вас, как бешеная собака, не стремится крикливо захватить ваше восприятие, нюх и внимание, и несмотря на отсутствие крикливости и пафоса, свечи просто великолепные, и сервис точно такой же - и вот тут гуглопереводчик сообщил Селин, что он "недружелюбный" и она зависла). "О господи нет! Нет, - написала я. - Он имел в виду - благородно-скромный! Не-претенциозный! Ненавязчивый!" (теперь мне пришлось задуматься: как перевести на английский ненавязчивый? unostentatious? unpreposessing? unobtrusive? мы все понимаем, что французский снобский гугл переведет это в недружелюбный, недружелюбный, недружелюбный?). В итоге мы кое-как связали наши лингвистические познания и пришли к выводу, что отзыв крайне хвалебный, просто сразу не очень понятно.

А потом я подумала: о господи, я же наверное все напутала. Вероятнее всего, это был Другой Алекс Росс - известный на весь мир музыкальный критик, чьи книжки про шум у меня лежат дома в Минске!

Вот, Татьяна, теперь ты знаешь, как себя чувствовали белорусские музыканты, читая твои отзывы на их драгоценные альбомы.

И живи, Татьяна, с этим знанием.

*
Виделась с Настей В.; от лингвистических упражнений или магнитной бури у меня началась мигрень и я немного косноязыко общалась, словно у меня в голове какая-то из ног всегда загребает направо и поэтому траектория звучащих слов будто спотыкающаяся. Показала ей парк Домино - возможно, туда есть смысл ходить только затем, чтобы наблюдать, как крошечные, полуметровые дети в розовых юбочках купаются в неоново-лиловых поющих фонтанах холодными августовскими вечерами. Также проверила Облако Пара - оно по-прежнему там, периодически выходит все сразу целиком из водяного дощатого провала в набережной, как большое водяное беспамятное привидение. / Культовый американский фотограф Барбара Эсс когда-то сказала мне: у тебя весь мир такой, три прилагательных сопутствуют каждому существительному, и все кажется избыточным, но даже если все изъять за ненужностью - все останется, как было /
Link5 comments|Leave a comment

Лето 84 [Aug. 24th, 2018|12:05 am]
deja vu смерть
Превратилась в скучного человека.
- Как у тебя дела? - спрашивает отец.
- Пришла на работу и работаю, - отвечаю я.
- Ты что-то заработалась, - отвечает он.  - А я скосил бульбяник. Картошку завтра собирать буду. Жука колорадского я убил, он мне почти всю картошку оставил. Так что с голоду уже не помрем. Мама закатала сто банок варенья и замариновала помидоры. Мы готовы к зиме.
- (придумываю, что бы такого же насыщенного ответить, но у меня ничего нет, я очень устала)

Елизаветинская улица сегодня репетировала пост-апокалипсис: ни одного человека; даже собак водили гулять в какие-то альтернативные миры или на улицу Шелковичную (а так я регулярно умоляю хозяина двух огромных мраморных догов не позволять им смущенно мочиться в нашу клумбу с цветами, растущими где-то на уровне моей шеи), в магазин никто не заходил и ни одной свечи не купил. Разорение, бегство.

Хозяин дома приказал забрать со своего заднего двора нашу пальму. Я объяснила, что пальма плохо себя чувствует после ремонта и у нее карантин, она должна недельку пожить на свежем воздухе среди других цветов, муравьев и голубей, послушать цикад, посмотреть на светлячков. Хозяин дома сказал, что мы не платили за то, чтобы использовать задний двор, поэтому не должны хранить там вещи. Я ответила, что мы и не собираемся хранить там вещи, но пальма это не вещь, она была совсем чахлая и пусть побудет на воздухе. Но вы не должны, настаивал хозяин. Да не вопрос, мы и не будем, это же пальма, объясняла я. Хозяин дома махнул рукой, зашел в наше новое помещение, в которое мы вырубали дверь, и вцепился в давным-давно стоящее в углу винтажное радио с разломанной и покрытой слоем жирноватой пыли кассетной декой.

- Это мое, - смущенно сказал он. - Я это заберу. Я забыл.
- У меня нет в этом никаких сомнений и никогда не было, - ответила я.
Потом я найду это радио на заднем дворе среди прочего хлама.

Мне все это время кажется, что мы играем в какую-то игру, где все кем-то притворяются - и в целом весь Нью-Йорк устроен именно так, по взаимному сговору (и в нем все работает и функционирует именно по этому самому взаимному сговору, где каждый соглашается верить в то, что презентует собеседник). В доказательство хрупкости и шаткости окружающей реальности хозяин дома, выходя погреться на зябком августовском солнце, неожиданно нежно чмокает в химиотерапевтическую паутинчатую лысину мафиозную старушку из соседнего дома, которую ее итальянские невестки выкатывают, как всегда в умеренно солнечные дни, на улицу в инвалидной коляске подышать воздухом и посмотреть на прохожих, пока в нее перекачивается литр за литром едкая химия из отдельной капельницы на колесиках. Старушка читает какую-то желтую газетенку. Невестки, защебетавшись, иногда упускают ее, и бабка, медленно замахиваясь газетой, валко и неумолимо, как в тягучем резиновом сне с погоней, выкатываться на проезжую часть - ее ловит или старик-рубашечник из лавки "Наши рубашки подходят", ловко зацепив ускользающее кресло вечно висящим на шее лихим сантиметром, или две его практикантки-швеи, ловкие белокожие панкухи в птичьих татуировках, выбивающихся из-под ржавых кружев.

Завтракала с Тави (мы почти не дружили в Барде, а тут вдруг решили позавтракать, ведь жизнь так коротка - к тому же, мы обе находимся на такой особенной стадии невротической социальной буквальности, когда фразу "давай как-нибудь выпьем кофе" необходимо воспринимать буквально, вцепляясь в собеседника и назначая дату), рассказывала ей про преимущества генетического теста и анализа всех мутаций и отклонений в здоровье.
- Ну что это тебе дало? - спрашивала Тави. - Помимо информации. Какую-то пользу именно для здоровья.
- Да, - ответила я. - После того, как я выяснила, что вследствие редкой генетической мутации меня не берут антидепрессанты, я стала менее депрессивная. Потому что поняла: если вдруг заболею, то нет мне спасения, умру. А умирать страшно. Поэтому мой мозг включил депрессию в список смертельных для меня заболеваний - и я в нее не сваливаюсь. Другие сваливаются, а мне нельзя.

(и поняла, что сказала какую-то дурость, потому что Тави явно была в депрессии, у нее даже глаза повлажнели от тихой грустной зависти - на нее антидепрессанты наверняка действуют, поэтому она не может справиться).

В целом мы пришли к выводу, что всем одинаково страшно, всем одинаково неловко, все постоянно одергивают себя и мысленно вопрошают: что вообще происходит? как я попала в того человека, из которого сейчас общаюсь? как через него уйти обратно туда, где человек вообще не актуален? Поэтому, вероятно, есть резон со всеми общаться изнутри этого знания, что ли (возможно, именно поэтому мне всегда кажется, что хозяин дома просто играет со мной и остальными в хозяина дома - а целуя лысую мафиозную вдову, на мгновение преобразился в того, кого он играл для нее, и лучше бы мне не знать, в кого именно).

Попала в лонг-лист премии Горчева. Вспомнила, что презентация моей первой книжки случилась в день, когда он умер. Как-то странно срифмовалось. Я обрадовалась лонг-листу, как родному, потому что до шорт-листов я дохожу редко, для меня всякий лист как праздник.

Резко стало рано темнеть. Вернувшись домой, я было надумала побрести бойким шагом в парк Домино, чтобы полежать на закате на траве с книжкой, но мгновенно налетела прохладная мгла, за окном взревели инфразвуком обострившиеся, как сердечный укол, шалые байкеры, и я вдруг поняла, что у меня от усталости онемели большие пальцы ног. 
Link10 comments|Leave a comment

Лето 82, 83 [Aug. 22nd, 2018|10:50 pm]
deja vu смерть
Все, как я боялась - я не записала еще вторник, а сегодня, в среду, Люба сказала, что умер Киса. Кису очень жаль. Это был один из - то есть нет, не то. Киса был уникальный. У него был интеллект как у дельфина. Он понимал человеческую речь и, вероятно, обладал сознанием (я не преувеличиваю ничуть). С ним можно было гулять по улице, он шел рядом. Люба пару раз обманом проносила его в сумке или за пазухой на борт самолета, если авиалиния запрещала животных в багаже. Он ездил с ней по Азии и Америке и прожил 13 плюс непонятное количество лет, потому что она усыновила его уже взрослым. Я вспомнила, как встречала Новый Год в Нью-Йорке в 2010-м с пневмонией и температурой 38 - после вечеринки я пошла ночевать к Любе, с которой как раз в тот вечер познакомилась, а когда я проснулась в восемь утра от кашля и обнаружила, что жильцы дома еще спят, ко мне в комнату зашел маленький чорный кот и начал со мной говорить: привет, доброе утро. нужна ванная? пошли, покажу. сейчас еще покажу тебе квартиру, вот тут гостиная, вот кухня, можешь сварить себе кофе. вот кофта лежит, накинь, а то ты кашляешь. У меня никогда не было такого опыта, чтобы я проснулась в чужой квартире, и пришло незнакомое животное, и принялось показывать мне квартиру и рассказывать, что где лежит. В прошлом году я иногда навещала Кису, когда Люба уезжала, он мне что-то рассказывал, а я отщипывала ему листочки кошачьей мяты из горшка на подоконнике - сам он не выедал ее, это было неправильно. Очень хочется верить, что Киса перешел в улучшенную версию реальности, к тому же, возможно, внутри кота ему было грустно или неуютно и он вернется дельфином или китом.

Вторник и среда прошли как-то незаметно - работала, писала сценарии, их снова не принимали и я писала другие. Утром вторника завтракала с замечательной Вальжынай М. - она белорусский поэт, много лет живет в Америке, издается, пишет стихи на английском, преподает в Корнелле (она, как и я, поехала сюда учиться на MFA, но в 24, а не 34! никогда не делайте так, как я! делайте, как Вальжына), и вышло так, что мы не были лично знакомы, пока обе жили в Беларуси. Говорили, помимо всего, о том, как ей легче коммуницировать своей поэзией с именно притесняемыми меньшинствами и с черными - именно за счет того, что у них, как у белорусов, как бы "вытерли", отняли семейную историю, по идее непрерывно переходящую от поколения к поколению - и про этот парадокс, когда ты как биосоциальная единица содержишь в себе идентичные по разрушительности транспоколенческие травмы, но при этом внешне выглядишь как те, кто эти травмы никогда не поймет - белые американцы, рожденные в Америке. Я в этом всем только-только медленно начала разбираться - в том, как осознавать свою исключенность из сообщества людей с привилегиями (у меня акцент), помня о своей привилегированности в сообществе людей без (у меня цвет).

Роутер как категория и братство мстит мне за упоминание его всуе - оказалось, что строители, прибираясь, поставили пакет с тридцатью тонкими столовыми свечами из розового парафина на магазинный роутер, отвечающий за вообще все процессы. За мой выходной случилось вот что: роутер перегрелся, свечи растаяли и протекли сквозь пакет, поэтому роутер оказался на подушке из жидкого и полурасплавленного воска и почти полностью в ней утоп. Нет смысла подробно описывать, как я выливала из роутера расплавленный воск и все остальное. Все это выглядело как новый уровень эмоционального опыта.Потом оказалось, что воск - отличный изолятор и не влияет на электрические цепи (даже улучшает их - оказалось, что им специально заливают контакты-проводочки). Интернет продолжал работать даже когда воск застыл внутри роутера в форме роутера. Пока мы думаем, что оно нас убивает, оно делает нас сильнее, попутно застывая в форме нас, чтобы заменить нас, когда оно нас все-таки убьет.
Link7 comments|Leave a comment

Лето 81, Beacon [Aug. 21st, 2018|11:39 pm]
deja vu смерть
В понедельник у меня был единственный настоящий выходной. Кажется, первый за две недели. Я решила провести его с толком и поехать в маленький городок в горах, Beacon - там офигенный арт-центр (в нем были, кажется, вообще все люди из Барда, кроме меня - ума не приложу, как мне удалось избежать Бикона и его арт-центра, если все, кого я знаю, туда просто паломничали - он как раз между Нью-Йорком и Бардом к тому же), плюс на фото Бикон выглядел как умилительный крошечный городок с антикварными лавочками, плюс MetroNorth предлагал специальные скидочные пакеты - билет на электричку туда-обратно и входной билет в арт-центр всего за 38 долларов. Хуй там! Я приехала сонная на железнодорожную станцию и, не моргнув глазом, вытаращившись зрением в опцию "специальный пакет", мозгом купила обычный билет на электричку за 39 долларов. Спасибо еще, что не на час пик взяла - так было бы все 49. Меня тут же начала душить невиданных объемов жабища - ужасно жаль личных, своих, заработанных кровью и потом денег! Тут же купила пакет с пирожными во французской булочной (стоит ли удивляться, что я полюбила все французское в этом городе? а первым моим пунктом назначения после открытия для меня персональных границ будет, несомненно, Париж!), чтобы как-то перевести происходящее в формат "на широкую ногу": булка с брокколи, флорентийский кексик, щедрая сахарная пенка медиум-капуччино, апельсиново-свекольный фермерский фрэш - да, время трат! роскошь! подумаешь, потеряла 15 долларов из-за своего утреннего идиотизма!

Вначале я немного печалилась, что еду в Бикон одна. Мои друзья из Барда уже сто раз были в Биконе. Те друзья, что были, но хотели бы еще, в сто первый раз, были заняты студийными визитами, телефонными интервью и еще какими-то мелкими арт-делами. У остальных друзей был рабочий день. Осталась Нина, у которой нет работы, но Нина сейчас приблизительно в том же состоянии, когда без работы была я два года назад - свободного времени дофига, и ничего делать в это время не хочется. Я бы посоветовала тратить его на общение с друзьями, конечно же, потому что друзья потом начнут помирать от рака и других возрастных дружеских хворей, и мы будем вспоминать что? - конечно же, как не поехали с мертвыми друзьями в Бикон в их единственный в месяц выходной, и страдать и мучиться! Но, честно скажу - когда у меня был такой же период, я тоже, кажется, выбирала сидеть вся в слезах за столом, переделывать резюме и никуда ехать ни с кем не соглашаться. Ничего не поделать, это город одиночества. В конце концов, это счастье - целые сутки ни с кем не разговаривать посредством голосовых связок, о.

Арт-центр в Биконе оказался замечательный: он состоит из слишком необъятных, необъяснимо гигантских пространств с переосмысляющими или еще как-то трактующими величину этих пространств объектами, выглядящими как чесотка, вирус или легкое недомогание пространства - все это было на грани скульптуры и мыслей об архитектуре (слишком огромные скульптуры всегда воспринимаются мозгом несколько архитектурно, вот что интересно), поэтому спустя несколько часов блужданий между ангарами с и-дзином в натуральную величину, абстрактно-экспрессионистских скульптур из автомобильного лома и песчаных дюн с понатыканными в них битыми зеркалами я обнаружила, что мое тело реагирует на происходящее чуть ли не не уровне панической атаки - одышка, холодный пот, боль сердечная. Видимо, для восприятия это слишком - несколько часов блуждания в пространстве, которое невоспринимаемо в привычном режиме подгрузки из кэша узнаваемых локаций и форм; мозгу и телу пришлось включить восприятие в полном формате (иначе от всех этих гигантских наклонных железных бочек с лабиринтами становилось дурно) и довольно скоро все это восприятие полностью забило кэш - так, что он уже и не мог подгрузиться никак. Все это почему-то ударило именно по вестибулярному аппарату - сила искусства! Видимо, поэтому сюда Бард и ездит, как нанятый - где еще получишь такой опыт искусства, не вписанного в привычный формат галереи или музея или даже леса или города, к лесу мы все уже давно привыкли, как и к полю, мозг человека вообще натренирован детектировать и ограничивать рандомную неведомую хуйню, обнаруженную в полевых условиях. Но вот когда рандомная неведомая хуйня вписана в неведомую хуйню же (скажем, в гигантском, необъяснимо даже каком-то огромном, я только во снах видела такого объема помещения - ангаре с автомобильным ломом стояли такие же гигантские плоские бесформенные диваны со старыми-черно белыми телевизорами - на одном таком диване могло лежать около пятидесяти человек, я подозреваю - я вначале думала, что это искусство, но потом оказалось, что это чтобы лечь и ножки протянуть, если дурно) - это все, труба.

Вышла просветленная, было тяжеловато дышать. Посидела в книжном магазине арт-центра, прочитала за полчаса тезисно новую книжку e-flux про русский космизм и искусство после смерти - опять же жаба задушила двадцатку платить: переписала названия нужных мне статей, стащу потом в интернете (почти все уже нашла, если кому-то интересно - могу поделиться).

Пошла пешком в городок - длинное пустое шоссе, уходящее вверх и вбок, приоткрывало полуразвалившийся костел с башенками на пустыре. Меня как ошпарило: это же Раков! (я потом сравнила фото: действительно, в Ракове и правда есть такой же костел. Странно, что если бы меня отдельно спросили, есть ли в Ракове костел и как он выглядит, я ничего не вспомнила бы, а тут костел самовосстановился из памяти, как каменный Феникс - ой, ой, я придумала хорошую шутку, надо погуглить каменного Феникса и присвоить его тут же!). Именно в Раков я ездила пару раз в неделю к психотерапевту весной 14 года, когда мне была совсем жопа и я думала, что помру. То есть, это довольно знаковое для меня место - я помню, что сама поездка на машине в Раков (это городок в 30, наверное, километрах от Минска) меня успокаивала настолько, что психотерапевт часто просто поила меня чаем, разрешала играть с огромными пуховыми щеночками, которыми разродилась ее овчарка-метис, и срезала мне обваливающиеся на забор шаткие, кривоватые сиренево-мясные пионы, сочащиеся дождем и росой, повторяя, что психика у меня очень крепкая, а вот пион на днях отцветет, ждать не будет. Бикон, превратившийся в Раков, стал целительным - как щеночки, пионы и тридцать километров по брестской (или нет) трассе.

Погуляла по городку, попутно писала всем, кто отказался меня сопроводить, потому что уже был в Ракове (тьфу, Биконе) восторженные заметки: как тут клево! а какой тут отличный горный водопад на старинной мельнице! слов нет! Все, кто уже был в Ракове, то есть Биконе, отвечали в основном одинаково: какой бля водопад, там что, есть водопад?

Там действительно был водопад, и я просидела на мосту над ним где-то полчаса. Ну, или специально мне включили водопад.

Зашла в магазин с пластинками - уже давно в Нью-Йорке я не могу найти пластинку Quadrophenia by The Who (ищу я ее потому, что отдельные композиции оттуда часто звенят у меня в голове, когда я сильно устаю - эффект, описанный Оливером Саксом в его "Музыкологии"), и уже в режиме какой-то светской формальности поискала ее и здесь - нашла! Правда, это была не оригинальная пластинка-альбом, а саундтрэк к фильму 79-го года. Я тут же вспомнила, как в 15 лет отдала бы все за этот саундтрэк, а тут он лежит, ждет меня - получается, я все-таки отдала все, если он меня дождался. Попутно покопалась в ящике с новинками (это старые пластинки, которые принесли последними, не обманывайтесь) и нашла там сольный альбом Кита Муна Two Sides Of The Moon. Господи! Это самая ностальгичная запись моего детства! Я охотилась за этой пластинкой два года, с 15 по 17 лет, ее не было нигде, она была невозможна и невероятна - помню, что я нашла ее первое и последнее издание на CD в каком-то каталоге звукозаписи в Минске - обещали, что если я заплачу что-то порядка 30 долларов (в 1997 это был мой месячный бюджет на жизнь), ее закажут для меня где-то в Америке и привезут - диск привезут, точнее. Я как сейчас помню, как спустя месяц еду куда-то далеко на станцию метро Пушкинская или Молодежная забирать этот диск - альбом оказался плохим, очень плохим, невероятно плохим, но это не важно, мы заслушали его до дыр и на это была тысяча причин - видимо, нам тогда нужно было познать все тонкости искренности, несовершенства и человеческой трагедии (в конце концов, его записывал глубоко раненый и сломанный человек в компании таких же несчастных друзей вроде Леннона в тяжкий Лос-Анджеллесский период и Гарри Нильсона в одном из его самых фееричных запоев, в итоге все в основном были чудовищно пьяные и не смогли нормально записать ни одной песни - это натурально оркестр рыдающих алкоголиков имени сержанта Муна), а также поупражняться в беусловной любви - поверьте, ничто так не тренирует мускул безусловной любви в 17-летнем подростке, как соло-альбом Кита Муна! И вот - пластинка! Первое издание! Он там чудовищно плохо поет свои любимые песни детства: Битлз, Бич Бойз, это вот все. И этот диск был, наверное, у меня самым любимым несколько лет - боюсь, до тех самых пор пока какие-то проницательные люди не притащили мне дискографию британского коллектива "Катушка", но не будем об этом.

Я и мечтать о таком не могла в детстве - а вышло, как с концертом Бич Бойз: это сваливается на меня случайно, пока я занята чем-то еще и делаю что-то совершенно другое. Но не купить ее означало натуральное предательство себя - я смело сгребла обе пластинки в охапку и пошла к усатому продавцу, на полной громкости слушающего самый сатанический альбом Энтони Брэкстона - который звучит как саундтрэк к "Саду Земных Наслаждений" (вы точно можете представить, какие из персонажей картины издают осуществляемые в процессе звуки - настолько нагляден этот альбом) - да, думала я, да! вот так! я покупаю две пластинки The Who! одна из них - сольный альбом Кита Муна, который с 75-го года нахуй никому не всрался! лежал где-то на складе сорок три года! да! сорок три года! и вот я его купила, потому что он мне нужен в 1995 году! К счастью, продавец на меня даже не посмотрел - у меня на лице вся эта драма была написана буквально мерцающими призрачными шрамами.

Но потом все-таки посмотрел. И выдал мне прозрачный пакет.
Прозрачный пакет! О нет.
- У вас есть непрозрачный пакет? - спросила я. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Время остановилось, тикали часы, развевался на осеннем ветру огромный плакат с The Cure - видимо, в этом городке все огромное, и пластинки кладут только в прозрачные пакеты. Нет ничего более стыдного, чем ходить по Нью-Йорку с прозрачным пакетом, в котором лежит пластинка The Who, я считаю! К тому же, это выглядит как провокация и приглашение к беседе, в этом у меня сомнений нет. Я достала из рюкзака буклет с картой этажей арт-центра - он худо-бедно прикрыл Кита Муна. Квадрофения же продолжала зиять с обратной стороны, и ничем ее прикрыть нельзя было, не книжкой же про искусственный интеллект, это еще позорнее - пластинка The Who, книжка про искусственный интеллект, пожалуйста, заведите со мной беседу в метро, о да! Поговорите со мной! я хочу знакомиться! новые друзья, сюда!

Я прижала к себе пластинки и пошла шататься по городку. Съела гору такос в маленькой мексиканской забегаловке, запив гигантским (все ясно!) стаканом замороженного вина, которое было таким жестким и упругим, что я его поначалу, уморившись, просто ела ложкой - вина мне насыпали щедро, оно высыпалось из стакана зимней айсберговой шапочкой, как розовый северный полюс. Спустилась к Гудзону, посидела среди поля с мирно пасущимися новенькими канадскими гусями этого сезона. Хотела зайти в дико уютный беленький книжный с деревянными цветочными лестничками, но услышав, как мама на сияющем белизной крыльце отчитывает малыша: "Это не замок, а книжный магазин! Нет, мы не пойдем сюда, это не замок, повторяю, а книжный магазин. Да нет же, маленький дурак, это не замок! Это книжный магазин!" (я решила не заходить, потому что поняла - это замок!), но в итоге просто валялась на скамейке у реки, смотрела на корабли и думала о том, как я удачно походила по городку с откровенным, провоцирующим пакетом пластинок и все нормально сложилось.

Перед прибытием вечернего поезда до Нью-Йорка я спустилась на платформу, присела на скамейку. На меня обернулся сидящий рядом мужик - в кожаной косухе, в кепке, с длинным хвостом до пояса. Он ел какую-то булку с кофе, кажется.
- Что это у тебя? - деловито спросил он. - Пластинки?

Я посмотрела на него внимательнее. Это был старый рокер. Похожий на Игги Попа, только грустный. И такой же старый.
Все, мне пизда.
- Пластинки, - упавшим голосом ответила я.
- А что у тебя там за пластинки? - спросил старый рокер нарочито незаинтересованным голосом.
- The Who, Квадрофения, - ответила я так скромно, как могла. - Но это не сам альбом, а саундтрэк. Там немного другое.
- Я знаю, - оборвал меня рокер. Мы помолчали. Мимо проехал поезд на Покипси.

- А я помню, когда вышел этот альбом.
- Я тоже вроде помню. В 73-м? - сказала я.
- Нет, я не в этом смысле помню. Я помню, когда вышел этот альбом. Помню этот день.

Господи, нет, взмолилась я, не начинай мне рассказывать, пожалуйста.
- А вторая пластинка - это Кит Мун, - взяла я огонь на себя первой. - Это плохая пластинка. Но она трогательная. Я ее фактически спасла, никто бы не купил ее.
- Я увидел вторую пластинку, я ее знаю, - деликатно сказал рокер. Мы помолчали снова. Снова проехал поезд на Покипси. Он рассказал о том, как коллекционировал кассеты. Я, чтобы поддержать беседу, тоже рассказала о том, как собирала дискографии любимых групп на кассетах. Он и бровью не повел! Кассеты - значит кассеты. Потом он рассказал, как можно чистить головку кассетного магнитофона, чтобы кассета не размагничивалась. Потом, еще немного помолчав и застенчиво пожевав булку, рассказал, что есть такие деки, где можно с пластинки все перегнать на компакт-диск и этим самым сохранить пластинку и не заслушивать ее слишком много - ведь пластинки изнашиваются.

- Ты живешь, наверное, в Гринвич-Вилладже, - констатировал он, хотя я крайне деликатно и очень малословно поддерживала беседу, чтобы ни дай боже не выдать себя ни словом, у меня просто не было никаких сил.

Это был совсем ужас, конечно. Какой Гринвич-Вилладж?!
- Я живу в Бушвике.
Он не знал Бушвик. Он знал только Гринвич-Вилладж. Возможно, он из прошлого или из какой-то книжки русского рок-журналиста про мифический американский рок. Или его забросило сюда за какие-то грехи, или он просто попал в ад после смерти, и его ад - это станция Бикон, где даже поговорить не с кем. Он доел булку, допил кофе, потом помолчал, пропуская третий поезд на Покипси, и тихо сказал:
- Есть такая классная группа - Judas Priest. Так вот я собрал их все альбомы.
Пауза.
- Я слушала их немного в детстве, - сказала я. - Ну, перестала потом, конечно.

- Еще хорошая есть группа - Black Sabbath, - тихим, убитым голосом сказал он, не глядя в глаза. Вот оно, вот, поняла я. Я сейчас просто умру.

Это был самый странный small talk в моей жизни.

- Я знаю их, конечно же, - так же неуверенно ответила я, точно ощущая, что лгу, лгу, лгу, это неправда, зачем я говорю неправду о том, что была в этих местах и что-то знаю о них. Между нами повисло что-то совсем тяжелое и пустое, как чугунный шар, заполненный отчаянием и холодным лунным светом, возможно, это повисла идея сферического поезда на Покипси.  - Я недавно переслушивала их первый альбом, он у меня как раз есть на пластинке. Самый первый. Не тот, где War Pigs, а вообще первый.
- Да, War Pigs на втором, - уточнил он.
Я помолчала. Мне показалось, что меня сейчас вырвет. Это было похоже на разговор на школьной дискотеке. Вероятно, у меня и был похожий разговор с каким-нибудь восьмиклассником на школьной дискотеке. Мне захотелось обнять старого рокера, но у меня словно отсутствовали руки - ту разновидность рук, которые не могли обнять его сейчас, мне отрубило именно в те школьные времена.

К счастью, приехал поезд (он опоздал на 15 минут и это были, теперь понимаю, мучительнейшие 15 минут) и старый рокер осознанно пошел в другой вагон, сказав: ну, бывай (или: ну, береги себя). Мне почти всю дорогу было неловко и плохо из-за этого разговора: я должна была спросить его, откуда он? Я должна была еще что-то спросить? Черт, он выглядел ужасно одиноким, а я не смогла поддержать разговор! Но ничего уже не вернуть, я знала об этом неловком моменте заранее - еще в тот момент, когда мне выдали пластиковый прозрачный пакет для пластинок.

По Нью-Йорку я пробиралась, как шпион, прижимая к себе пластинки стороной квадрофении: за Кита Муна, частично прикрытого арт-цетром, я не так переживала. В этом городе пластинки The Who в метро - это как с собакой в метро ехать или там с котиком красивым, вечный повод для разговора.

Заехала к Асе покормить рыбку, потому что боялась, что рыбка сдохла. Рыбка оказалась живая и веселая, хотя вода в ее аквариуме стала пениться и, кажется, забродила. Но я не умею менять воду - уж лучше пусть они меняют рыбку. Я попробовала накормить рыбку рыбным крошевом, но она ловко уворачивалась от еды и нарезала круги намеренно мимо - видимо, пьяная рыбка есть не хочет. Ну что ж.

Приехала домой, включила пластинку, приготовилась плакать: но нет, оказалось, что я уже не способна ничего чувствовать, выходной день высосал из меня все эмоции. Выпила стакан грузинского вина и заснула. Кажется, это был лучший выходной лета.
Link39 comments|Leave a comment

Лето 80 [Aug. 21st, 2018|04:07 pm]
deja vu смерть
Во вторник утром я записываю воскресенье, но так уж складывается жизнь. Вообще с нынешним летом страшно опаздывать, потому что уже было такое пару раз, когда я не записала, например, воскресенье и понедельник, а во вторник кто-то хороший умер и уже не было эмоциональных сил писать воскресенье и понедельник. Еще почти десять дней впереди, куча народу может помереть! Надо как-то находить силы все по-быстрому фиксировать (впрочем, мне иногда кажется, что необходимость фиксации всего как будто бы немного раздвигает границы времени - все-таки больше успеваешь).

Воскресенье, как назло, прошло под знаком торговли. Началось оно, правда, почти мило - я должна была заехать к Асе, автору передачи, для которой я пишу сценарии (это чтобы было понятнее! а так-то мы просто дружим!), чтобы покормить рыбку ребенка Д. и полить жасмин асиного бойфренда И. - вся семья уехала на семейный реюнион на дикий Запад (я смутно помню подробности, но, кажется, там должен был присутствовать Асин отец восьмидесяти лет с двадцатилетней молодой герлфренд). На Диком Западе, конечно, красота - весь инстаграм Аси в горах и радугах, поэтому на вопрос о том, как найти в квартире интернет и вайфай-пароль, она сдержанно ответила: "Пароль написан на роутере", как будто и правда как-то может быть иначе. Окей, пароль написан на роутере, роутер в утке, утка в яйце. Смотрители дома довольно нехотя впустили меня в квартиру (это новый роскошный небоскреб в даунтауне Бруклина, с несколькими швейцарами и квартиркой какого-то легендарного рок-музыканта на инвалидной коляске на втором этаже - вечно вижу, как он ковыряется в своей коллекции гибсонов!), я насыпала рыбке какой-то рыбной шелупони (рыбы, оказывается, едят что-то пахнущее рыбной консервой - справедливо ли это), полила жасмин, который сбросил за пару дней все свои цветы - причем, кажется, он буквально стрелял отсохшими цветами, они были разбросаны по всему дому. Я ходила по комнате и собирала отсохшие цветы на бумажную тарелку с голубой каемочкой. Не знаю, зачем. Может быть, хотела сделать чай.

Я хотела написать Асе и сказать, что все хорошо и рыба все еще жива, но мне как назло отключили телефон за неуплату и у меня не было интернета. Я поискала роутер, но его нигде не было. Я поискала его тщательнее - роутера не было вообще нигде. Я тогда решила, что роутер у творческих людей обязан выглядеть необычно и обыскала все предметы в огромной трехкомнатной квартире - любой из них мог оказаться роутером, даже куклин дом и огромный параболический светильник из плексигаза и хрусталя! Всякая вещь, которую я инспектировала, оказывалась не роутером. Тогда я начала инспектировать стены на предмет дыр - ведь роутер как бы произрастает шнуром из дыры в стене! Я изучила каждую стену в каждой из трех комнат, включая коридор и ванную - из стен торчало много полезных штук, но ничто не было роутером. Также я изучила все поверхности и все углы, а также заглянула под все диваны и кровати. Так прошло где-то два часа, мне уже надо было идти на работу, но тут включился уже такой особенный задор, адреналиновое чувство вызова. Не исключено, что я теперь разбираюсь в том, как расположены все предметы в Асиной квартире, лучше всех ее жильцов. Когда я почти выдохлась, я поняла, что не искала роутер внутри стен за дверями стенных шкафов (это важное замечание - во всех прочих точках я искала роутер) - я полезла внутрь шкафа, и действительно: роутер был внутри одной из стен! Я хаотично списала пароль, он состоял из простых слов "букашка 44, человек 96, загадка 803". Все заработало. Правда, мне уже было пора выходить, а ведь я так мечтала посидеть на модном балконе небоскреба даунтауна Бруклина с роскошным видом на индустриальных чугунных жирафиков Байоннского порта и статую свободы! Я выбежала с компьютером на балкон, разложила там складной стул, села красиво. Меня окатило ледяным влажным ветром - закончился сезон жары. Небо было свинцовое, хмурое, ветер гнал холодные жестяные тучи в сторону Франции - туда, куда немигающим взором смотрит Свобода. Уходя, я вступила ногой в лужу - это жасмин отторг часть воды, которой я его полила. Странно еще, что рыбка не плюнула мне в лицо на прощание.

На работе же, повторюсь, случилась торговля. Вначале я случайно выставила наружу свечу "Кармелитка". Это проклятая свеча, Селин специально спрятала ее в дощатый ящик и не показывает покупателям - свеча привлекает бездну ненужного, пустого, ложного внимания, которое никогда не ведет к покупке этой свечи. Чисто энергетически это страшно изматывает как свечу, так и ее смотрителя - как правило, всякий человек, заходящий в магазин, видит этикетку свечи "Кармелитка," лицо его становится заговорщицким и хитрым-хитрым, словно он сейчас выбросит из рукава, как пулеметную ленту, чугунную гирлянду из мотыльков, легкого бумажного голубя, переливчатую перламутровую требуху - вот он крадется к свечке с взглядом "а что это тут у нас", приподнимает стеклянный колпачок и триумфально читает этикетку восходящей интонацией:
- Old mossy waaaalls?

Нет, это трудно передать. Потому что все люди произносят Old Mossy Walls с одной и той же интонацией, и она невыносимая. Это интонация "Я заметил что-то такое, чего ни один человек не замечал, но я-то особенный, я не такой, как все, поэтому я озвучу обнаруженное мною Особенным Голосом, который ненавязчиво подчеркивает избыточную значимость моей находки и моей персоны, а еще я хочу, чтобы мы с вами были как будто Заодно, ведь я заметил Странненькое и Необычное, да-да, уверен, никто этого даже в упор не видит!"

Повторим эту интонацию. На русском оно интонационно близко к выражению: "Дом грязных шлюх" - вот представьте, что человек видит свечку с таким названием и заговорщицки читает этикетку на весь магазин: дооом гряяяяязных шлююх!? оулд масси уоооолз!?
После этого посетитель смотрит на меня с триумфом, чтобы я его похвалила. Хороший мальчик.
Если он не один, он говорит:
- Посмотри, Бетти, тут есть свечка оулд масси уоооолз, ты можешь себе такое представить?
- Old mossy walls? - говорит Бетти, приподнимая очки и ставя свой стаканчик с ледяным кофе прямо на нашу хрустальную полку для духов, на которую он тут же протекает ледяными подслащенными коричневыми струями. - Невероятно!
- Yes, can you imagine? - отвечает ей посетитель, - They just named a candle like this, old mossy walls! This is soooo gooooood!
Я в такие моменты хочу лечь и умереть. Минус в моей работе только один - если в магазин заходит 6 человек в день (бывает и так), я слышу оулд масси уоллз 6-8 раз в день. Если заходит десяток - слышу раз пятнадцать. Это изматывает, как если бы я таскала бревна. Полагаю, Селин это изматывает еще сильнее, поэтому она спрятала древние мшистые стены в красный стенной шкаф (красный стенной шкаааааф!).

И вот как назло пришел покупатель, который изучил все свечки и загрустил:
- У вас же были еще старые мшистые стены? Куда они пропали?
Я мрачно достала стены из шкафа.
- Вот они. Мы их убрали, потому что всякий раз, когда кто-то видит эту свечку, он...
- Old mossy waaaaalllz! - триумфально закричал покупатель. - (я продолжила фразу: "он делает именно это") Вот она! Как же круто, что она до сих пор тут есть! Эстер! Эстер! - закричал он, выбежав на улицу. - Иди сюда! Тут то самое место, про которое я тебе рассказывал, где есть Та Свечка!
- Old mossy waaaaals?! - с порога закричала Эстер, заглянув в магазин.
- Вы ее будете покупать? - спросила я с робкой надеждой.
- Нет, я просто вспомнил, что у вас есть свечка old mossy waaaaaalz и я захотел показать ее подруге, какое покупать, вы что.
- Я как в кунсткамере работаю, - пожаловалась я. - Помните был такой музей в Гованусе, Morbid Anatomy Museum? Я искала там работу, но он закрылся из-за плохого финансирования, а потом я пришла сюда. Но по сути я как будто бы все равно там. Я работаю в кунсткамере.
Посетители не знали такого музея. Еще немножко раз на разный лад просклоняв мшистые стены, они ушли. Я подошла к свечке, схватила ее и медленно пошла к шкафу, чтобы запереть ее там раз и навсегда. Но в магазин тут же забежали какие-то азиаты.
- А что это вы несете? - спросили они. - Ой, старые мшистые стены? Эй, ребята! Идите сюда! Тут свечка называется - старые мшистые стены!

Прибежала огромная толпа и начала мацать стены и фотографировать этикетку. Потом я снова попыталась спрятать свечку в шкаф, но, как назло, прибегали все новые и новые люди и устраивали фрик-шоу. Я не знаю, чем виновата свеча "Кармелитка" и что у нее с кармой. Возможно, в прошлой жизни она была диктатором. Может быть даже Сталином или Гитлером. Теперь в наказание за уничтожение целых народов и социальных групп она вызывает ненормальную аттракцию всякого, кто оказывается рядом с ней, и ни единый человек не захотел бы забрать ее к себе домой (у меня дома, кстати, есть "Кармелитка", она и правда приятно пахнет мхом, сырой землей, мокрыми камнями и упавшим с полки керамическим горшком герани - мое любимое сочетание запахов). Ближе к концу дня я кое-как упаковала Кармелитку, отбиваясь от налипших на нее, будто мухи, людей с улицы - они реально шли поклоняться ей, будто это не свечка, а похороны Сталина (все-таки диктатор). Вот она, торговля, пришла за мной!

Под самый конец дня в магазин забежал очень агрессивный араб, который потребовал прямо сейчас продать ему три огромные свечи за 500 со скидкой в 20 процентов и дать ему еще две свечки бесплатно, потому что он договорился с Селин неделю назад. Я вежливо ответила, что неделю назад Селин была во Франции. Араб начал сердиться, ну, две недели назад, значит, сказал он, давай быстрей, я спешу, шевелись (возможно, он был на кокаине). Две недели назад я тоже была здесь, а Селин была во Франции, вы корпоративный клиент, спросила я. Да, скорей давай, тебе говорят, настаивал араб. Я сказала, что мне нужно проверить его имя в списке корпоративных клиентов, потому что вообще-то я не занимаюсь корпоративными продажами, это работа Селин. Араб вспылил: ты думаешь, я вру, да? ты думаешь, я обманываю, что проверять надо? Быстрее давай, я спешу, чо ты там в компьютере смотришь, ты чо, не веришь?
- Так, я ничего вам не продам, раз вы меня так торопите. - сказала я. - Я не уполномочена делать скидки. Это делает только Селин, а она во Франции.
- Эта ваша Селин не умеет работать! Я как-то пришел к открытию магазина, а она опоздала на 15 минут и я в наказание ничего не купил! Быстро считайте мне три свечи, и две в подарок. Нет, три. Скидку можно 25 процентов?
- Я ничего вам не продам, Селин во Франции.
- Тебя уволят, слышишь? Ты знаешь, кто я? Как вы вообще общаетесь с клиентами? Вы, французы, какая-то грязная нация, я всегда так думал и сейчас думаю. То, как вы ведете бизнес, это трындец.
- Селин во Франции, я ей это передам.
(я превратилась в робота)
- Вы теряете клиента!
- Селин во Франции, - угрюмо сказала я. Это уже совсем звучало как "идите нахуй". Араб выругался и ушел. Я вспомнила, что у нас уже был похожий араб среди корпоративных клиентов, нагловатый и грубый Эли Халили, ювелирный магнат и владелец верблюжьей фермы - его студия, вся увешанная душными пыльными марокканскими коврами, находится на соседней улице. По причинам, которые мне не хотелось бы озвучивать, Эли Халили больше не наш корпоративный клиент, а его имя вытерто со всех наших файлов, и его верблюды, заслышав упоминание нашего бренда, зажмуриваются и плюют ровно в сторону Востока - на сорок пять градусов от взгляда созерцающей Францию статуи Свободы. Нет, как хорошо, что я научилась спокойно говорить нет чудовищно злым на меня людям, которые от меня чего-то хотят. Нет. Нет. Ха-ха, классно. Н-е-т!

У меня был ужас какой беззаботный вид, наверное, потому что араб уходил навсегда, это было сразу заметно - за ним расстилалась пустыня. Думаю, во всем этом есть какой-то расистский момент странной ненависти арабов к французам - мне было легко и хорошо, потому что я как будто принимала на себя все колониальные грехи Франции, являясь француженкой всего на 4 процента.

Много ходила сквозь дом, замечательное, богоугодное занятие.
Link15 comments|Leave a comment

Лето 79 [Aug. 20th, 2018|03:30 am]
deja vu смерть

Лето 79, суббота

Еду на работу - первый рабочий день после недельного ремонта (эх, ремонт-ремонт-ремонт, собственно), вспоминаю, как Лена подсвечивала в грозовых небесах продолговатого красноглазого дрона, хищно зависшего над сценой салюта слева от парашютной вышки, телефонной программой "Звездные небеса" и сердилась, что они не работают.

Звездные небеса не работают, вместо Марса над нами висит дрон, наше будущее никогда не наступит, наступило чье-то чужое.Открываю магазин и представляю себя героем фильма "Пыль": кругом пыль! Я ничтожество и я вытираю пыль, на всем белая пыль, я тавтология пыли на пыль, я синтаксическая ошибка и напеваю пыльпыльпыль на мотив вчерашних Beach Boys  Fun-Fun-Fun. Именно этого я пыталась избежать, когда искала себе выживательную работу в Нью-Йорке, да-да. Белая строительная пыль напомнила мне, как в моей минской квартире в 2004 году меняли окна на модные тогда пластиковые (я сейчас живу там, где модных пластиковых окон практически не бывает, либо они символ какой-то очень уж престижной жизни) - все было замотано в целлофан, и всякий предмет, до которого я дотрагивалась, наполнял мои легкие, сердце и судьбу мелкой белой взвесью. Ретравматизация, квантовый скачок. Видимо, ремонт - это всегда всего лишь текст. И именно поэтому все мои знакомые из соцсетей, у которых ремонт, постоянно осуществляют его течение через текст - невыговоренный ремонт оседает в легких, как эта токсичная астматическая пыль и в конце концов убивает.

А раньше я всегда недоумевала: почему вы месяцами описываете свой ремонт, кому это интересно? А за пределами текста ремонта не существует, вот оно что. Озарение.

Как только я наконец-то открываю магазин, в него входит улыбающийся брюнет, похожий на котика и сказочного гномика, за плечом у него черный мешок - заметно, что он брел какими-то лесами и долами.
- Здравствуйте! - говорит он. - Я сейчас скажу очень странную вещь.
Говори, думаю я. Ты хочешь вернуть свечу Святой Дух Гранд за 500 долларов, и ты уже сжег половину этой свечи, пока не осознал, что у твоего партнера аллергия на Святой Дух? Ты видел в гостинице Хилтон Мельбурн свечу с невероятно прекрасным запахом, и даже сфотографировал ее, чтобы я сказала, что это за свеча, и сейчас покажешь мне фото, чтобы я по ней определила запах, хотя все знают, что все наши 33 свечи выглядят сука одинаково? (это моя любимая разновидность угадайки - сделать фото одной из многообразных одинаково выглядящих вещей и спросить, что это за вещь, словно я умею определять запахи по фото).
- Мне надо ПРОЙТИ НАСКВОЗЬ, - сказал он. - Я из соседнего подъезда. Вышел в стиралку и ключ забыл. Мне надо попасть в подъезд, у вас в магазине есть сквозной проход в подъезд? Простите, извините.
- Невероятно, - сказала я. - ЕСТЬ. СО ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ БЛЯТЬ ЕСТЬ.
Парень, беспрестанно меня благодаря и кое-как пролезая сквозь всю эту нашу свежеобретенную шлюзовую систему из новеньких вырубленных в бетоне и гипсокартоне дверей, задевая все вокруг мягкостью и домашнестью мешка, вышел в подъезд и натурально исчез, сказав, что это лучшее чудо из всех, случавшихся с ним в жизни.

Стоило ли говорить, что никто и никогда не просил меня ни о чем подобном раньше.Возможно, именно под данный конкретный случай весь ремонт и затевался.

*

Написала Жульену письмо с подробным описанием ремонта. Слово-в-слово - то самое, что я тут уже писала, разве что на сомнительном моем английском. Подивилась своей силе имитации преувеличения - многие мои друзья до сих пор не верят тому, что я описываю (обваливающийся потолок, дыра в стене, это вот все), видимо, с годами я разработала какую-то особенную риторику осознанного преуменьшения масштаба наблюдаемого и наращивания его обратно до реального, но уже через преувеличивающие метафоры. Математически я бы это определила через 70-30: я предпочитаю воспринять и осознать где-то 70 процентов происходящего ада, а остальные 30 формализовать, описать и сформулировать не через восприятие, а через воображение. Поэтому оно и выглядит как придуманное и преувеличенное - хотя все стопроцентная правда и строго соответствует факту. Просто у всех есть свои собственные способы не сойти с ума, и мой - вот этот: заставить мой мозг считать, что как минимум треть реальности я додумываю от ужаса.

Долго думала о том, время ли оповестить начальство про мою резиденцию. Но кто меня заменит в октябре? Все мои кандидатуры - крайне шаткие. Мои вест-коустовские юные рыцари Риел и Ли всерьез заинтересовались, возможно, попробую завербовать кого-то из них. Нина думала все лето, но в итоге вежливо отказалась, сказав, что "не может заниматься торговлей", потому что когда она была маленькой, ее мама держала ларек на рынке "Динамо" и она ей помогала и все это было дико травматично.Я, кстати, искренне подвисла: торговля?

Оказалось, что я не вижу эту работу как торговлю. Видимо, потому, что у меня тоже был такой детский опыт: родители, когда были в моем нынешнем возрасте (да!), занимались довольно жесткими выживательными штуками, возили хрустальных лебедей, елочный дождик и дихлофос в Польшу, стоя по семь суток на границе и ночуя в старых белых Жигулях; потом торговали этим всем на рынках в маленьких польских приграничных городках, на вырученные деньги закупали жевательную резинку, духи, конфеты и прочую блестящую заграничную мишуру, везли ее обратно и продавали в так называемом "коммерческом магазине", интерьер которого я помню как сейчас - могу с закрытыми глазами провести вам экскурсию по этому магазину: вот стеклянные полки с финскими конфетами и финской же водкой, вот первый напечатанный на компакт-дисках тираж альбома Пинк Флойд "Стена". В детстве я не воспринимала это как что-то травматичное, даже, кажется, пиздила шоколад и жевательную резинку из нашего домашнего товарного склада, который родители хранили в раздвижном стенном шкафу - травмой, скорей, стали именно те самые ларьки на "Динамо" уже позже, когда я была подросток, стояла на картоночке хмурым ноябрьским утром, пытаясь натянуть на себя жесткие, мерзкие, мерзкие, немыслимо противные джинсы с высокой талией (других не было), а продавщица, видя мое недовольное лицо, подбадривающе пихала меня локтем и кричала: "Берите! Все такие берут! И я себе такие недавно взяла!". Выбора у меня не было: других джинсов не существовало, высокая талия превращала меня в человека, которым я не желала выглядеть (женственность! они подчеркивали женственность! жертвенность! я до сих пор помню, как высоко-высоко, буквально под горло, тянулась там бесконечная змеящаяся молния). Вот это для меня: торговля, ужас, безысходность.

- Не поверишь, я все время была уверена, что у меня это полезная работа по специальности, - сказала я Нине. - Связанная с коммуникацией и брендингом. То есть, я и раньше занималась разными брендами. И вот тут - то же самое. Я сижу в невероятно красивом шоу-руме, представляю бренд, я его официальное лицо в данной ситуации, и это так круто! Мне нравится парфюмерия, я в ней разбираюсь, бренд клевый и свечки совершенно чудесные. Ничего кошмарного. Да, иногда приходят покупатели и я осуществляю трансакции - но там в основном тоже особенные люди: дизайнеры, художники, предприниматели, опять же вот Суфьян Стивенс, Джуд Лоу, Флоренс Уэлч - и тут включается полезный момент: я за этот год немыслимо прокачала коммуникацию, small talk, английский язык в целом - причем в общении с людьми довольно высокого социального уровня. Случаются, конечно, изредка такие жуткие моменты, когда забегают массово туристы и устраивают тут пиздец - тут, разумеется, начинается стресс и чутка торговля - но я себя всегда успокаиваю тем, что это происходит нечасто и что такое случается в любой работе. Но я даже не думала, что это работа в торговле!

Нина промолчала. Видимо, это все-таки работа в торговле.

(вспомнила, как во времена, когда я занималась СММ-контент-менеджментом и репрезентацией брендов в соцмедиа, я как-то точно так же удивилась, когда Вера назидательно и не без некоторого профессионального злорадства, сообщила мне, что я, оказывается, работаю в рекламе. я отреагировала точно так же: мне-то казалось, что я работаю мистическим переводчиком в Дантовом аду! черти варят грешников в котлах, грешники нрзб орут, черти тоже что-то нрзб орут, всюду боль и непонимание, а я стою рядом и терпеливо объясняю грешникам, за что черти их варят, а потом объясняю чертям, почему грешники орут и где конкретно им болит; и в целом от моих действий в окружающем мире нихера не улучшается и боли не становится меньше, зато Повышается Уровень Понимания Между Участниками Ада).

*

Ближе к вечеру выяснилось, что я не продала в своей торговой точке ни одной свечи. Это было как-то плохо. Все-таки у нас магазин, а не сарай.Я проверила: оказалось, что до начала ремонта общая сумма наших продаж за август составляла ровно 6.666 долларов.Что составило ровно 26.66 процентов от желаемой суммы в 25.000 (можете сами пересчитать и убедиться, что я не преувеличиваю).

Я сделала скриншот и прислала его Селин, подписав: EVIL!

- Срочно что-то продай, - сказала Селин.
- Чтобы что-то продать, надо выйти за пределы Ада, - сказала я. - А чтобы выйти за пределы Ада, надо что-то продать. Я в ловушке.

Выслала этот скриншот еще паре друзей, никто не обратил внимания. "Это плохие цифры?" - спросила Вера, имея в виду чисто торговый, рекламный момент. "Как это связано с ремонтом?" - спросил А. (рубрика "мои друзья-атеисты"). "Ничего не понял" - ответил Евгений. Я вздохнула: все, мы прокляты, и никто даже не заметил!

Ближе к вечеру пришли два богобоязненных французских разнополых старичка и купили коробочку белых парафиновых свечечек - видимо, один из пары старичков собирался умирать на днях (ведь такой красивый август в Нью-Йорке! где еще умирать-то!) и второй старичок должен был его отчитывать, провожать под мерное свечение белых церковных парафиновых свечечек.

- Двадцать шесть долларов тринадцать центов! - объявила я.

Вот и закончилось наше проклятие.

Старичок нежно отвел руку старушки, сказал: "Я сам" (каждый человек должен сам читать свою змею, в смысле, оплачивать свою прощальную свечу), долго-долго отсчитывал тринадцать центов и медленно положил их по одному в мою руку - центы были еще теплые, и мне кажется, что они до сих пор радиоактивно отсвечивают этим неисчезающим теплом откуда-то из гранитных глыб кассового ящика - такого рода тепло, безусловно, является количественно измеримым и конечным, постепенно покидая изнашивающийся носитель (тот самый момент, когда человек закономерно превращается в тавтологию, ветшая и истончаясь, как язык или речь), но после момента отделения существует практически вечно - квантовый палимпсест, тепловой парадокс.

Link14 comments|Leave a comment

Лето 78. Ремонт окончен. Бич Бойз задерживают Апокалипсис. [Aug. 18th, 2018|05:26 pm]
deja vu смерть
Последний день стройки закономерно коллапсировал: Селин вдруг вступила со мной в довольно интенсивную коммуникацию (видимо, ривьеру подтопило!) и тревожно объявила, что магазин нужно срочно открыть и работать, потому что бизнес фактически разрушен, все затянулось на два лишних дня и нас всех наши советские новогодние блюда (Жульен и Оливье) уволят без объяснений и мы пойдем по миру торговать заныканными огарочками. Я приехала к рабочим: Гаечка медленно убирала в пакеты горы строительного мусора, Рокки куда-то исчез, Массимо вообще решил не приходить, потому что мир депрессивен и несправедлив. Пол был свежевыкрашен уже второй раз, на нем сияли разбрызганные, как радуга 90-х, неоновые пятна ярко-розового цвета ("Они потом уйдут" - неуверенно сказала Гаечка), в магазине чудовищно пахло краской. Я попросила снять защитный слой целлофана. Все было покрыто мелкодисперсным слоем строительной пыли. Ну, все, поняла я. Это ведь и есть то, что я откладывала на потом и так боялась - я мало что так ненавижу, как строительную пыль, потому что она оседает на кончиках пальцев - для меня это как на зрачках фактически. Селин снова ненавязчиво попросила открыть магазин и работать. Я осмотрела магазин - все в нем было покрыто слоем пыли, пол был покрыт свежей краской, в подсобных помещениях копошились мусорные кучи с медленными белыми мухами вперемешку с кусками гипсокартона.

Подивилась в очередной раз этой потрясающей нью-йоркской штуке (впрочем, Лена утверждает, что это всеамериканская, а не нью-йоркская штука) про особый язык комуникации, позволяющий ни за что не отвечать.

Про себя я эту коммуникацию называю "хозяин во Франции" по истории с провалившимся потолком - как мы все помним, потолок в нашем доме провалился, потому что десяток специально обученных людей, физически способных остановить случившийся потоп, не желали останавливать потоп, чтобы не брать ни за что ответственности, задумчиво ходили мимо льющих с потолка водопадов и отвечали: "хозяин во Франции", как будто на отдыхе в Ниагаре. Здесь случилось что-то похожее. Я оценила этот язык испуганного эвфемизма, конечно - но обучиться ему у меня что не хватит ни эмпатии, ни эмоциональности.

- Селин просит, чтобы я открыла магазин и работала, - сказала я. (напомним: три часа дня, все полки и все свечи в пыли, я потная, мокрая, в шортах и майке типа muscle shirt, до этого сидела несколько часов в итальянском кафе "Эпистрофия" как в своего рода убежище - нигде нет покоя, всюду ящики, мыль и неустроенность, поэтому я была готова платить все деньги, заработанные таким каторжным трудом, за инъекции уюта и стабильности). - Как вы считаете, возможно ли открыть сегодня магазин?

- Вы можете открыть и работать, если вам нужно, - ответили Гаечка и Рокки.

- Нет, нужно - это другое, - сказала я. - Вот пол - он достаточно высох, как вы думаете?
- Ему нужно минимум 24 часа, в идеале - дней семь.
- Так он высох? Он в порядке?
- Вы можете попросить покупателей снимать обувь или ходить в носках, - сказала Гаечка. - Вот я хожу по этому полу в носках и вроде бы ничего.
- То есть, он недостаточно еще сухой для того, чтобы тут ходили толпы туристов? - спросила я. - То есть, пока не нужно его открывать для людей, да?
- Я могу постелить картонки по пути туристов, где они обычно чаще всего у вас ходят. Давайте постелим картон и попросим их ходить по картону.
- Просто скажите, умоляю, - я почти плакала уже. - Можно ли по этому полу ходить? Он нормальный? Он высох?
- Если вам надо работать, мы можем постелить картонки или тряпки по всей длине пути покупателя, - улыбаясь, сказала Гаечка. Было видно, что она идеально освоила это умение да и нет не говорить, черного и белого не покупать.
- Хорошо, ладно, - вздохнула я. - Если я не буду открывать магазин сегодня, а подожду до завтра, завтра краска высохнет?
- Краске нужно где-то 24 часа, - улыбнулась Гаечка.
- Господи, да скажите же мне, что мне делать, - заныла я. - Понимаете, мне нужно принять решение, хотя я не уполномочена тут принимать решения! Мне нужна информация! Дайте мне информацию точно и конкретно: пол высох?
- Ему нужно 24 часа, чтобы высохнуть, - ответили Гаечка и Рокки хором. Было видно, что они уже в сотый, тысячный, стомиллионный раз произносят эту фразу.
- Я могу сегодня открыть магазин и работать?
- Если ваш босс хочет, чтобы вы работали, мы можем всюду постелить картонки...
Эта песня хороша, начинай сначала.

- Хорошо, - поняла я. - Я переформулирую. Скажите, если я открою магазин и буду работать, и будут заходить люди, краска на полу может испортиться?
- От чего угодно краска на полу может испортиться, - философски заметила Гаечка.
- ОНО ГОТОВО? - спросила я.
- Смотря что считать за "готово", - развел руками Джо, - Формально нужна неделя. Сейчас - ну, если вам нужно открыть сейчас - мы можем подумать, что делать, чтобы вы могли открыться, как этого хочет ваш босс.

Было понятно, что они ничего мне не скажут. Если они дадут понять, что пол недостаточно высох, я это восприму как указание не открывать магазин, бизнес потеряет день работы и будет виновата команда спасателей! Если они дадут понять, что пол приблизительно в порядке, и я это восприму как указание работать, а потом пол окажется весь выскоблен каблучками корейских туристок в ультра-узких шортах, затянутых где-то под диафрагмой, работа будет как бы выполнена зря, и снова будет виновата команда спасателей.

Они будут говорить что угодно, но прямого ответа я не получу, поняла я. К счастью, меня стало тошнить. Тошнота - это объективный, почти механический, машинный фактор, не относящийся ни к личности, ни к отношениям между людьми, лишь к разладу, полураспаду, капитуляции бойкой готовой на все человекомашины.

- Так, пацаны, - спросила я. - Краска токсичная?
- Вообще для кого как, все люди разные, для кого даже легкий запах краски уже токсичный, а кому-то нормально, кто-то вам скажет, что запаха много и он ядовитый, а кто-то и не поморщится, - снова заученно сказала Гаечка.
- Нет, объективно. Краска как бы испускает, испаряясь, ядовитые пары, да?
- Это зависит от людей и индивидуальной реакции, некоторым пары кажутся ядовитыми, некоторым становится плохо, некоторым же нормально.
- Мне плохо и меня тошнит, - сказала я. - Это может быть от краски?
- Некоторых людей может тошнить от краски.
- Меня почему тошнит сейчас?
- Может тошнить от краски, но может тошнить и не от краски.

Вот он, сценарий идеальной пьесы абсурда. Было похоже, что мы затеяли какую-то крайне ловкую игру в коммуникацию в придуманном мире, где отменили факты.

Я написала Селин, что краска еще не высохла, она воняет, немного токсичная и мне плохо, поэтому я не буду работать. И добавила, что некоторым покупателям тоже может стать плохо, а лишние суды нам не нужны, особенно после истории с ловкими бухарскими евреями из Квинса, гоняющими по Сохо с ножами в зубах на своих инвалидных колясках с моторчиком. Потом зачитала содержание сообщения команде спасателей: они заулыбались. Джо даже спросил, откуда я (лично я сама подозреваю, что он венгр или хорват).

Все, назад дороги нет, они все вынудили меня принять решение. Да, в таких ситуациях часто увольняют именно тех, кто взял на себя функцию принятия решения - но что поделать. Когда-нибудь я тоже научусь так разговаривать, как пообещала мне вечером Лена - может быть, и правда научусь. Она уточнила, что для обучения этой манере достаточно всего-то одного раза, чтобы на тебя кто-то подал в суд. После первого же суда прорезается иносказатальная речь без фактов и констатаций. Ну что ж.

Закрыв магазин, я поехала домой, открыла бутылочку новопассита (я знаю, читатель думал, что просекко, но нет) и выпила ее, стоя под душем. Стало полегче. Потом поехала на 42-ю улицу съесть суши и забежать в библиотеку. Потом села в поезд и поехала на океан - мы с Леной решили посмотреть фейерверк и помочить в океане ноги; правда, ноги помочить в океане так и не вышло, а фейерверк мы смотрели с какого-то совсем далекого ракурса, потому что оказалось, что у Лены один бывший бойфренд был король фейерверков и они сами запускали на пляже огненные фонтаны не хуже, пока это еще было разрешено. Хорошего в нашем ракурсе было только одно (точнее, два) - там, прямо с видом на океан, на свежем воздухе, можно было пить коктейли, купленные в соседнем пафосном баре размером с эрмитаж (и дизайна похожего, прости господи).

А два вот: там была музыка - рядом была небольшая летняя жутко курортного, ялтинского такого разлива, пляжная танцплощадка, откуда заливисто доносились хиты Beach Boys: Help Me Rhonda, California Girls, Barbara Ann, Fun Fun Fun... Я подумала, что это какая-то караоке-вечеринка, Лена решила, что это дискотека для тех, "на кого еще буквально лет 10 назад было приятно смотреть, не то, что сейчас". Когда мы подошли ближе, оказалось, что все еще более апокалиптично: это был концерт Beach Boys. Я даже погуглила для верности: да, это был действительно концерт Beach Boys (если что-то звучит, как Beach Boys и исполняет песни Beach Boys, есть некоторая вероятность, что это Beach Boys). Я оцепенело сидела на пластиковом стульчике на бордвоке, брезгливо цедила коктейль цвета незамерзайки для автомобильного стекла из мерзкой бумажной трубочки (помимо пыли на кончиков пальцев, только прикосновение губами к бумажке рождает у меня такой же степени омерзительности и невыносимости тактильное ощущение) и думала: можно ли это передать мне как депрессивную открытку в 14-15 лет, когда я слушала Beach Boys и они мне казались такими божественно красивыми, легкими и недосягаемыми? Как их магнетическая калифорнийская недоступность вдруг превратилась в легковесную пляжную интрижку, в бумажный коктейль из мятных льдинок, стрекочущий фейерверк за потными спинами исходящей толпы - белые люди среднего возраста в широких серферских рубахах розово-кремовых оттенков? Почему мне так необходимо знать в мои 15 о том, что я непременно увижу Beach Boys, отгороженных от меня холщовым пляжным покрывалом танцплощадки, одним из этих мучительных августовских нью-йоркских вечеров, когда я от усталости поеду на край света, чтобы омыть ноги в океане, но так и не омою? Все самые чудесные моменты случаются как-то казуально, случайно, спонтанно, без признаков счастья - ну, или эта случайность и ее возможность и есть признак счастья.

Капал дождь, я прочитала в ленте Фейсбука пост соратника по Барду Генджи Амино о том, что он застрял в аэропорту Торонто из-за грозы века в Нью-Йорке, и решила не гулять с Леной до бара Anyway (Лена намеревалась брести вдоль берега, пока не воссияет огнями ночной бар на Манхэттэн-Бич), а благоразумно поехать домой и готовиться к первому рабочему дню после ремонтного апокалипсиса - хотя грозы века не было, она словно происходил где-то в параллельном мире. В небе что-то ритмически полыхало, но гремели только аттракционы - чугунные подножья винтажного Циклона и сатанинские горки унижения, где людей пристегивают головой вперед и так крутят по рельсам, будто сверхскоростную курицу гриль. "Та это ж зарницы! - сказала Лена (и правильно сказала, кстати). - Вдарит еще нескоро!"

Действительно, вдарило только спустя два часа - возможно, именно в это время должен был сесть заблудившийся самолет Генджи Амино. Все эти два часа я с переменным успехом ехала домой на поезде Q, который где-то с уровня Атлантик Авеню превратился в поезд R и поехал в даунтаун Манхэттэна, останавливаясь через каждые 500 метров, чтобы пропустить пионеров, переходящих пути. Как только я зашла под козырек подъезда, включили водопад, хляби, печаль и тоску. Наверное, Beach Boys подзадержали апокалипсис. Или они все эти последние лет 50 его подзадерживают, кто знает.
Link12 comments|Leave a comment

Лето 77 [Aug. 17th, 2018|04:49 pm]
deja vu смерть
Наша строительная эпопея продолжается - команда Чипа, Дейла и Гаечки (или кто там у них был, я вечно забываю имена - особенно с Гаечкой у меня проблемы, хотя у нее классический диснеевский джинсовый комбинезончик и респиратор на голове) сообщила утром, что они будут наносить второй слой краски, потому что первый не совсем прижился. Я на все согласна, разумеется - как человек, который к восьми утра приехал в Сохо, может быть хоть с чем-то не согласиться? Киваю и улыбаюсь - какие нежные, прекрасные августовские утра в нижнем Манхэттэне! Если бы не вы, ребята, я бы даже не узнала о том, как это - просыпаться в 6, куда-то ехать в переполненном поезде в час пик (я так удобно устроилась, что почти никогда не ездила в метро в часы, когда оно забито офисными работниками - так-то я работаю с 11-12! фестиваль привилегий!), видеть Всех Собак Города, выползших с пристегнутыми к ним тихими бумажными клерками на первые свои сонные прогулки среди опаленных солнцем редких сушеных платановых листочков (я обожаю тайком сталкиваться взглядами с чужими собаками, пока хозяева смотрят в смартфоны - что-то в этом есть запретное, интимное почти), покупать не подернутые еще полуденной масляной слезою круассаны с лососем во французской булочной "Сеси Села", где продается самая дешевая французская выпечка в Манхэттэне, проходить мимо мастерской по помывке, перекомпоновке и переработке засранных и вонючих промышленных газовых плит еще до того, как рабочие покроются кровавой коркой пыли и пота (свежие, утренние, катят куда-то покрытую пятисантиметровым слоем жира и грязи стальную панель, оставляя в асфальте борозды) - мне в идеальном мире читателя, писателя и воображаемого инстаграм-блога о Нью-Йорке (ой, минутка цинизма) положено звучать как уличный поэт, как полная жизни и восторга дева, которая бежит с утра босиком по политой нежным солнцем мостовой Сохо, предвкушая софистицированные посиделки за капуччиночкой в лучшем кафешке Нолиты - но увы, я сонный хмурый упырь, а не зайчик-побегайчик. И Массимо снова опаздывает, и в ответ на вопрос, их ли команда спасателей выкорчевала наши два мертвых дерева - мирр и какой-то мшистый огарочек (shrubberу, ну понятно же), высадив на их место какие-то гибкие лианы, похожие на салатовые бычьи хвосты, он мрачно качает круглой шишковатой головой.
- Может быть, я сошла с ума! - говорю я Гаечке. - Потому что я точно помню, что в кадке нашей были одни растения, а теперь другие.
- Скорей всего, ты и правда сошла с ума, - отвечает она. - Если что-то необъяснимое так легко объясняется сумасшествием, уж лучше свалить все на сумасшествие. Иначе можно действительно сойти с ума.
- Да, - говорю я. - Именно так мы все тут и живем, только мало кто об этом знает, и не объяснишь же.
- Магазин будет закрыт и сегодня тоже, - смущенно говорит Гаечка. - Сообщи об этом своему начальству.
- СЕЛИН В ПАРИЖЕ! - кричу я. Я слишком хорошо помню эпизод со вчерашним трагическим вечером, когда я, задыхаясь от паров краски, в десятый раз пыталась включить сигнализацию, пока туда-сюда шмыгали праздные прохожие, и писала лихорадочные сообщения Селин - что ей, она валяется на пляже на Лазурном Берегу! То-то она удивится, обнаружив, что магазин был закрыт целую неделю!

Впрочем, я уже начала подозревать, что ремонт - это такая злоебучая и эпическая штука, что Селин осознанно свалила именно на этот период времени, чтобы, как говорится на нашем косноязыком псевдоэмигрантском наречии, не иметь много стресса с этим всем. Я тоже стараюсь не иметь много стресса: я написала Селин сообщение, попросила команду составить подробное письмо о том, что вообще происходит, почему происходящее занимает столько времени и почему мы не можем начать работать прямо сейчас ("когда вещи выходят из графика, все происходящее должно быть задокументировано" - объяснила я), и оставила ребят перекрашивать пол - сама купила пакет круассанов и поехала домой досыпать.

Потом заставила себя поехать на корабле на Губернаторский остров - эй, напоминаю я себе в такие моменты, Татьяна, ты страдаешь в лучшем городе Земли, поэтому ты должна использовать любую свободную минутку для красивого полноценного отдыха, чтобы не сойти с ума! На Губернаторском острове, вопреки его расположению в лагуне или заливе (как это называется? бухта!) была невыносимая духотища - те же плюс 33, но с желанием отойти даже не от автобуса, а отойти от корабля, что ли. Весь остров был наполнен потными людьми. Жопа, поняла я, я приехала туда в туристический день! К счастью, я свернула на какую-то запредельно скучную тропу и обнаружила ряд полуразрушенных деревянных усадеб, очень напоминающих Бард и в целом Долину Гудзона с ее покосившимися бледными особняками с огромными дощатыми верандами, на которых сидят лобастые цикады и звенят так, что у тебя вибрирует затылок. Там не было вообще никого - ни единого человека, только тихо-тихо раскачивался белый пошарпанный диван-качалка и жужжала мерная механическая, будто команда маньяков с бензопилами устроила соревнование, цикадная песня. В итоге я провалялась часа три на этой веранде на диване-качалке в тени платанов с видом на парусники и чугунные царь-пушки - Губернаторский остров в прошлом военная база, там жили солдатики, и верандочка, очевидно, была для командиров. Читала книжку Макса Тегмарка "Life 3.0: Being Human in the Age Of Artificial Intelligence" (купила вчера по работе, мне надо - там все просто, как в учебнике, и куча полезной информации собрана в одной книжке), потом зачем-то дочитала роман про концлагерь и мальчика в полосатой пижаме - мне его кто-то посоветовал как любопытный текст про холокост и катастрофу и попытку написать про ужас и кошмар через восприятие ребенка, но роман мне не понравился - читается быстро и легко, но чудовищно спекулятивен и неправдоподобен, как будто бы его написала Астрид Линдгрен под кислотой (и восприятие ребенка вовсе не такое). Какая-то муха-говнюха укусила меня в лоб, лоб распух, как у единорога - будто бы вот-вот из под кожи вылезет новорожденный перламутровый рожок. В целом я замечательно отдохнула и обратно на паром, полный потных туристов, бежала практически обновленным человеком.

Потом зашла в терминал большого парома на Статен-Айленд и сидела там полчаса в кондиционированном сухом воздухе, охлаждалась и смотрела на смешных больших черных собак, которые там используются для того, чтобы уставшие стрессующие горожане, отправляющиеся после тяжелого рабочего дня домой на Статен-Айленд, их гладили и успокаивались (фраза, не попавшая в "Жутко громко и запредельно близко" Фоера - вот это я понимаю, восприятие ребенка), пока собаки тихо и ненавязчиво проверяют, не подложил ли кто-то в их рабочий портфель бомбу или кулек некачественного кокаина.

Потом увиделась с Хосе поболтать и обсудить какие-то штуки про книгоиздание в Нью-Йорке. Оказалось, что Хосе помнит ту эпическую историю про кофемолку! Невероятно. Перечитайте ее, если будет время, это чудовищно смешной текст (написанный во время моего прошлого летнего марафона, ровно пять лет назад). Конечно, он не читал его - теперь мне кажется, что он бы его ужасно развеселил, я даже пересказала его вкратце, особенно напирая на близнецовую историю с двумя гитарами.
- Ну прости, Хосе, что я тебя так описала! - сказала я. - Я даже не соврала, кстати, нигде. Слово-в-слово написала все подряд.
(Хосе тоже постоянно считает, что я выдумываю - моя жизнь якобы не может быть настолько насыщена какими-то нелепыми сюрреальными событиями).
- Ничего-ничего! Ха-ха, серенаду, значит, собирался петь?
- Слушай, я вообще не знала, что когда-либо в жизни тебя увижу! Ты был поклонник моей подружки Жени, который жестоко поглумился надо мной, когда я в режиме светской беседы сказала, что собираюсь переехать в Нью-Йорк и поступить в литературную магистратуру! Я рассердилась и решила описать тебя в тексте, чтобы хоть что-то осталось на память от той обиды!
- Поглумился? Я?
- Да, ты спросил, что я планирую делать в ближайшие лет пять жизни, а я сказала, что хочу поступить в магистратуру в Нью-Йорке.
- И что?
- И ты сказал: ха-ха-ха, ты никогда в жизни не поступишь, ты даже, кажется, НЕ ПОНИМАЕШЬ, о чем говоришь.
- С ума сойти.
- Вот именно.

(впрочем, возможно, именно оттого, что я в превентивных и вероятно магических целях превратила случайно встреченного мной в Берлине глумливого незнакомца Хосе в литературного персонажа своего лета-2013, он был просто обязан овеществиться в следующем летнем марафоне-2018 как сквозной персонаж! есть шанс, что если бы я не написала о нем тогда, его бы вообще не было сейчас)

Вид у меня был невероятно уставший и несчастный. Я даже извинилась за то, что дела обстоят именно так, Хосе учтиво заметил: да, ты и правда выглядишь очень уставшей. Да у меня вообще серого цвета лицо, как осиное гнездо, блять! И это после пары часов свежего воздуха на веранде Губернаторского острова! Я съела блинчики с курицей, выкорчевав из них всю курицу (казалось, что это блюдо в тот вечер готовили так: взяли пару кусков курицы, хищно и резко оторвав их от курицы, и завернули это все в блинчики для вида), запила это бутылкой чешского пива, заплатила ровно на один доллар больше, вытрявши из карманов всю мелочь (прости, друг, сообщила я официанту, я часто тут бываю, в следующий раз я оставлю на чай миллиард!) и поехала домой, раздумывая о понятии "отложенный стресс", он же "я подумаю об этом завтра" - очень американский подход! как я сразу не поняла, о чем это!
Link11 comments|Leave a comment

Лето 73, 74, 75, 76 [Aug. 16th, 2018|12:18 am]
deja vu смерть
Я вынырнула из чада переутомления и еле успеваю сообразить, что происходит: август пылает! лето заканчивается! дни моментально стали короче в два раза! цикада заводит свою бензопилу буквально в семь вечера, и деревья сами послушно падают к ее пружинистым лезвиям! овечки гудзонских долин так и не доехали до церкви святого Патрика, которая гремит в свой закатный районный колокол ровно в 7.38! планирую продолжить календарное лето куском сентября, потому что в Нью-Йорке это по-прежнему лето! итак, краткий конспект, потому что обещание превыше переутомления, конечно же.

Лето 73
Воскресенье, 12 августа


Оказалось, что говорливый молдаванин - это еще один сумасшедший с района: видела его всего облитого яркой леденцовой кровью, идущего по Елизаветинской улице и выкрикивающего проклятия в адрес невидимого собеседника. Естественно, все из своих шоурумов и лавочек повысыпали наружу, стоят, обсуждают, полиция опять же всех утешает, собаки испуганно пьют липкую тягучую воду из пластмассовых черных ведерок. Выясняется, что говорливый молдаванин регулярно устраивает такое - странно, но я и мой свечный храм, кажется - единственное место, где он внятно коммуницировал. Теперь понятно, почему он сказал, что никто еще не был с ним так добр.

Я тут же вспомнила, что еще одна наша районная безумица, итальянская старуха, которая регулярно вызывает скорую, пожарников, газовиков и полицию, потому что ей что-то чудится, периодически заходила ко мне и вполне нормально беседовала о жизни - пару раз, впрочем, сбиваясь на тему слежки соседей за ней (также она мимоходом упомянула, что мексиканцы из кафе Хабана держат в подвале нелегальный бордель для развозчиков ледяных глыб и авокадо, но тут уже она может быть права, это ведь Нью-Йорк). Видимо, что-то такое со мной или свечным храмом, что в моем присутствии местные сумасшедшие ведут себя как абсолютно нормальные люди.

Рассказала это Риел, которая навестила меня в свечном храме.
- Конечно, Таня! - закричала она. - Это самое странное место в мире! Оно нарушает все нормы! Я никогда в жизни не видела ничего подобного! Конечно же, оно такое СТРАННОЕ, что СТРАННЫЕ люди будут под воздействием его искажающих лучей нормализовываться, ничего даже удивительного в этом нет! Черт, только ты могла найти такую СТРАННУЮ работу в таком диком месте! Я даже завидовать тебе боюсь!

Я тут же пошла ва-банк и сказала, что мне нужна замена на октябрь, пока я буду в резиденции писать целых два романа (потому что могу!). Риел задумалась. Похоже, назревала мысль переехать в Нью-Йорк.

Мы пошли вначале в мексиканский бар (не тот, который держит подземный бордель, другой), потом - в кафе Anyway, где мой давний знакомый Саша Др. практиковал тувинское горловое пение. Зарядил дождь, я приказала Риел пойти и заказать коктейль с названием Мадам Падам у барменши по имени Йоланта Ломбарда, она была в восторге и все спрашивала меня: в Нью-Йорке все связано с выживанием, будет ли у нее время на творчество, если она переедет.

- Риел, - сказала я. - Я сюда переехала и вся моя жизнь превратилась впервые в жизни в один сплошной марафон выживания. Мне даже страшно вспоминать, через что я прошла живая и здоровая! И за это время я написала целую книжку. Огромную. В двадцать два больших рассказа. Другое дело, что она все еще ждет своего часа, но это уже отдельный разговор. Я практически уверена, что выживание каким-то немыслимым образом освобождает тебе пространство и энергию для творчества.

Тут я обнаружила, что мы сидим РОВНО напротив Anthology Film Archives и параллельно рассказала Риел про Йонаса Мекаса, который все время, пока был в концлагере, беспрерывно ныл, как принцесса на горошине: еда невкусная, макароны холодные, соседи по бараку быдло и хамят - вероятно, только благодаря этому он выжил и как человек, и как поэт, и мы сидим напротив великолепного архива документальных фильмов Нью-Йорка, где он наверняка тоже сейчас сидит старенький, уверенный в себе и неугасающий (это его брат Адольфас похоронен у нас в Барде, намекнула я - помнишь ту фильмовую катушку на могильном камне, которая гремит по ночам и пугает оленей? так вот это его брат Адольфас, который основал нашу Высшую Школу Искусств).

- Таня, у меня сейчас взорвется голова, - сказала Риел. - Еще и тувинское горловое пение. Это все слишком сильно совпадает со всем. Мир снова превращается в алфавит.

Я посетовала, что Риел не читала Павича, потому что на английский его перевели один раз и около тридцати лет назад - по какой-то немыслимой причине здесь он мало того, что не популярен, но еще и не известен.

Мы немного поболтали с Сашей Др., он позвал нас на свой завтрашний концерт в Бушвик, и побежали по домам под дождем.

Лето 74. Понедельник.

Началась стройка века! В магазин пришли китаянка, пуэрториканец Массимо и венгр Джо. Они команда - наподобие Чипа, Гаечки и Рокки. Самый депрессивный - Массимо, в руках у него постоянно то асфальтодробилка, то бензопила. Самая дружелюбная - китаянка, имя которой я все время забываю. Джо всегда шутит. Начали долбить стену, я ушла, чтобы всего этого не видеть. СЕЛИН ВО ФРАНЦИИ, о да. Отправилась на фермерский рынок на Юнион сквер, накупила персиков, черники и крошечных дынь размером с кулак. Хожу там среди всего этого овощного безумия и не верю всему, что происходит: я нигде не работаю? мне ничего не надо делать? я как бы отдыхаю? у меня свободное время? о нет, нет, нет. Я хватаю с прилавка грибы-вешенки и запихиваю их в рот: весь Нью-Йорк ест сырые грибы, и я ничем не хуже всего Нью-Йорка.

Постоянно думаю о том, что мне нужно послушать пластинку The Who "Quadrophenia" - строчки из нее сутками вертятся в голове, то слова, то целые фразы или куплеты (ну и жуткие фразы, кстати, думаю я - как я не замечала этого в свои 16, видимо, недостаточно хорошо знала английский или, что более вероятно, недостаточно точно категоризовала жуть, в 16 все было нормальным и допустимым - любая причуда и любое правило взрослого мира).

Обнаружила в книжном магазинчике около дома Боуи книгу Павича "Хазарский Словарь" на английском - то самое первое издание, тридцать лет назад. Кто бы сомневался! Вечером на концерте презентовала книжку Риел, она в некотором блаженном оцепенении, конечно. (тут же вспомнила: "когда мне было 20, я читала Павича и думала: мы с Павичем когда-нибудь перевернем мир! и что в итоге? мы перевернули мир и успокоились"). Концерт был так себе, зато мы там встретили еще одну потерянную нашу знакомую из Барда, девочку Ли, которая тоже с Западного Побережья - но она более хваткая, чем Риел, остановилась в Бушвике и по вечерам спонтанно заходит в местные бары в одиночестве в надежде на то, что встретит знакомых - и вот же правда встретила. Риел же живет черт знает у кого в Гованусе и поначалу поехала в Бушвик в сторону верхнего Манхэттэна, приехав Не На Тот Бродвей (то есть, она фактически поехала в другой город, это невероятно!). Все это стало совсем странным и перестало кого-либо удивлять - я опрокинула бокал с пивом Риел себе и ей на ноги, Риел без особых вопросов поехала ночевать к Ли, я под конец вечера от усталости забыла английский и общалась жестами, знаками и небольшими мохнатыми бабочками, которые вылетают обычно из-под земли где-то около полуночи.

Ночью случилась первая в жизни бессонница: я, кажется, до рассвета ворочалась и не могла уснуть. Возможно, это из-за того, что назавтра я должна была выступать на мероприятии Катрины Дель Мар. Потом я решила почитать ленту друзей, но получила сообщения от А. о том, что я должна была выслать ей два сценария, она ждет. Хотя совсем недавно А. говорила мне, что эфир будет только в сентябре и никакой срочности, о ужас. Я начала с ней сумбурно переписываться из-под купола бессонницы, умоляя ее меня не терзать и не мучать, потом вдруг вспомнила, что генная распечатка моей судьбы включала себя какой-то кривой аллель того, что отвечает за прионные заболевания и фатальную семейную бессонницу, и решила: это она! Мой мозг превратится в намокшую ссохшуюся губку и пористый кокос, вот оно что! Таламус уже весь продырявлен. Я начала гуглить симптомы фатальной семейной бессонницы и нагуглила потение, панические атаки и дергание ног - тут же я вспотела от ужаса, стала задыхаться, у меня задергалась нога. Все, поняла я, вот я и умираю - причем от разрушения мозга, как это странно, почему же все мои родственники не поумирали от такого же, видимо, им повезло. Так прошла ночь.

Лето 75. Вторник.

Проснулась совершенно разбитая, поехала открывать магазин рабочим. Там тоже ситуация: куча вопросов, которые надо решить, а все в отпуске. Селин в отпуске. Жульен в отпуске. Даже Оливье в отпуске. А мне надо сказать, в какую сторону должна открываться дверь, которую продолбил мрачный Массимо своим топориком, и еще всякое, по мелочи. Как так получилось, что я отвечаю за целый чужой бизнес в Нью-Йорке, хотя у меня нет на это никаких полномочий? Я решила, что если я начну из-за этого стрессовать, то поломаюсь окончательно - к тому же, я не была уверена, что уже не поломалась этой бессонной ночью, поэтому приняла ряд решений: это туда, дверь сюда, столик вынесите.

Созванивалась с отцом, он почему-то раскричался:
- Кто отвечает за товар! - кричал он. - А если рабочие украдут свечки? Ты в своем уме - оставить рабочих там, где товара на 50 тысяч! Вы там с дуба ляснулись все! Они же все украдут!
- Зачем? - недоумевала я. - Зачем им эти сраные свечки?
- Это дорогой товар! - злился отец. - Ты за это отвечаешь? Что будет, если они украдут свечку? За это ты будешь отвечать, да? Говори! Не зли меня! Я из-за тебя сейчас буду валокордин пить! Почему ты оставляешь рабочих с дорогим товаром!
- Да им не нужны свечи! - объясняла я. - И красть они ничего не будут. Потому что если бы они крали, они бы потеряли работу.
- Господи, ну ты и дура! - нервничал отец. - Потому и будут красть! Представь, рабочих оставить одних с дорогими вещами! Да любой украдет!
- Папа! - закричала я. - Эти рабочие зарабатывают столько, что они могут покупать по десять таких свечек каждый день! Тысячу в день они зарабатывают! В твоем мире бедные пролетарии пришли в храм богатства и лакшери, и искушаемы его прелестями, и непременно сопрут. В моем мире люди с офигенной работой, которые отлично зарабатывают, пришли к людям с ужасной работой, зарабатывающим мало - и эти люди с ужасной работой и есть я! Тут все иначе!
- Все, не хочу об этом ничего знать, - сказал отец. - Не расстраивай меня. Пойду выпью чего-нибудь успокоительного.

Потом поехала писать сценарий в Whole Foods, написала часов за пять, потом поехала домой готовиться к выступлению, по дороге снова попала в электрический ливень, промочивший меня насквозь. Обнаружила, что ничего уже не чувствую, зато все регистрирую и фиксирую - от усталости я превратилась в видеорегистратор, показывающий все будто сквозь серую мельтешащую рябь дождя.

Само выступление прошло хорошо, но микрофон был просто ужасный - кажется, треть текста, который я читала, растворился в гуле стен. Все проходило в queer-музее в Сохо: я читала на фоне роскошной фотовыставки с обнимающимися толстенькими влюбленными дяденьками, стоящими в песках и дюнах на берегу нежного океана (потом мне напишет мама: убери это со своей стены в Фейсбуке, у нас люди странные, потом не объяснишь ничего - но что я должна объяснять?), потом были всякие громкие поэты и танцевальное шоу с реинкарнацией Фрэнка Заппы в виде беззубого пассионария. Пришли Риел и Ли, пообнимали меня и убежали вдвоем куда-то в дождевую мглу - Западное побережье, что поделать. А я пошла смотреть, как Чип, Гаечка и Рокки повесили дверь и закрывать магазин на сигнализацию - это могу делать только я, я за всех в ответе.

Была такая сонная, что не заметила, что Гаечка с Чипом выставили наружу огромную пальму в золотом горшке. Поутру удивилась: ее никто не спиздил, пока она стояла буквально посреди улицы! Вот за что я люблю Нью-Йорк: тут не пиздят пальму в золотом горшке.

Лето 76, среда.

Проснулась в 7 утра, чтобы открыть моей маленькой бригаде магазинчик - с 8 утра они собирались перекрашивать полы. Ночью был еще один приступ бессонницы, который я еле-еле поборола - оказалось, что когда мозг фиксирует свои же фазы, панически опасаясь невозможности фазы сна, концентрация на этом начисто отбивает сон - я подозревала, что страдающие бессонницей люди попадают именно в такого рода петлю панической концентрации на невозможности того, что исчезает исключительно в силу концентрации же - так смотрящий уничтожает созерцаемое, что ли - но на себе это испытывать неприятно: я же человеко-машина и автохтонный биоконструктор! я всегда хвасталась крепчайшей психикой и полным отсутствием эпизодов бессонницы в своей биографии. Поломалась, думала я в ночи, поломалась совсем, коровье бешенство, фатальная инсомния, дыры в мозговой ткани, инфицированный белок прион, спорадическая форма заболевания, один на миллион, это именно я, один на миллион, какая страшная смерть, сужается зрачок, паническая атака как главный симптом - вот она (пью упомянутый в прошлой беседе валокордин - белорусский, с фенобарбиталом, в здешний просто кладут какой-то кошачий плаксивый укропчик).

Открыв магазин, пошла в какое-то ужасно модное кафе, съела там омлет, постоянно говоря себе: эй, ты в модном кафе! посмотри, какая у тебя красивая жизнь в Нью-Йорке! нет, ничего не работало. Дома отправила заявку на конкурс (не без слез и невроза, но тут уже сам бог невроз послал), потом поехала в город, где накупила книжек по работе, а также сходила с Ниной во французское кафе Житан. Правда, как только я заказала лосося, мне позволили Гаечка с Рокки, чтобы я закрыла магазин - я подбежала туда (это соседняя улица, у нас небольшой нейборхудик!), и на 15 минут зависла в жутчайшем коллапсе - сигнализация будто сломалась, магазин не закрывался, постоянно выходило сообщение: снаружи ходят, снаружи ходят, снаружи ходят. Я попросила Гаечку и Рокки хватать прохожих и не пускать их, чтобы не ходили - они начали бросаться на прохожих и фиксировать их в недвижимом положении, я стала снова устанавливать сигнализацию, задыхаясь в свежепокрашенном магазине, но тут уже какие-то местные призраки вступили хором и начали маршировать туда-сюда невидимой толпой, поэтому сигнализация, почуяв потусторонний снег, уперлась лошадкой и бубнила: хождение снаружи, некоего человека чую я, невозможно, невозможно. В этот момент позвонила Нина и начала говорить: ты где, тут принесли лосося, стынет лосось, стынет лосось. В кафе Житан стынет лосось, а я 15 минут стою дышу краской и пытаюсь поставить магазин, который видит призраков, на сигнализацию. Вот такая у меня жизнь. Стынь, лосось. Господь, жги.

Добралась, конечно, спустя некоторое время до холодного лосося, он был прекрасен. Потом подошли с Ниной к магазину - который таки немыслимым образом включил систему сигнализации, когда я натурально начала терять сознание от паров краски. Оказалось, что у меня включилась амнезия на растения - около нашей растительной клумбы все было иначе: кто-то выкорчевал одни кусты и посадил вместо них другие. Все, поняла я, у меня едет крыша. Пока я дергала растения, пытаясь понять, укоренены ли они или кто-то их просто туда воткнул, Нина по-быстрому переодела красный платочек на черный - чтобы у меня полностью осталось ощущение, что мир таки немножко сдвинулся в сторону и замерцал. Спасибо ей за это. У меня уже давно все мерцает. Я хотела написать Гаечке сообщение: "Это вы заменили кусты на другие растения?", но поняла, что она решит, что я сумасшедшая. Поэтому я просто купила себе туфли с жуками и пауками и поехала домой писать эту хронику отчаяния.
Link10 comments|Leave a comment

Лето 72 [Aug. 12th, 2018|04:32 pm]
deja vu смерть
Начался краткий, как всполохи моего фиксирующего себя самое сознания в этом летнем марафоне, сезон дождей. Проснулась от грохота молнии - кажется, молнией покарало весь Бушвик (и мы знаем, за что), потому что все машины на районе тут же подсветили ночь диско-сигнализацией. В ту же секунду на всех телефонах района замигал сиреной погодный алерт: ПОТОП! ПОТОП! НЕУЕМНЫЕ ЛИВНИ! - сообщил он. Было, кажется, 4 утра. Вот она, коммунальная жизнь в большом городе, теперь мы все будем просыпаться в четыре утра по гудку от самых нелепых поводов все мельче и мельче: отец похитил собственную дочь, сильная гроза в Бушвике с молниями, какому-то старику на улице стало нехорошо, в дели "Биг Бой" на углу завезли очередную партию паленой синтетической марихуаны, на улице Джефферсон споткнулась ученая собака, солнце застлала туча, в Ла Гуардии сел самолетик.

Пока добиралась на работу, видела: по залитой дождем и коричневыми опаленными солнцем августовскими листьями Елизаветинской улице, обсаженной шаткими платанами мчит мужик в трениках и мастерке "Адидас" на синем ситибайке, громко слушая мюзикл "Singing In The Rain" и крутя педали в такт. С небес наверняка смотрит на нас молодая и прекрасная Кира Георгиевна с камерой (а Елизаветинская пересекается с Преображенской, или как оно там устроено).

В магазин заходит пара с французским бульдогом-девочкой, которая плюхается животом на ледяной пол, протягивая ножки на манер курицы гриль и издавая шкворчащие грилевые звуки. Я без слов иду в комнатку-подсобку и выношу бульдогу-девочке фарфоровую чашу с водой: она так и пьет лежа, из моих рук. Хозяева ее покупают свечку "Позитано", потому что каникулы они провели в Италии, не то, что мы.

Где-то в обед мне написала Жозефина, с которой мы чуть-чуть проучились вместе, и предложила выступить на ее мероприятии в этот же день. Я почему-то вежливо отказалась - мне показалось, что про меня вспомнили в последний момент или мной просто затыкают какую-то дыру - но, боюсь, что эта красивая честолюбивая мотивация, полная сдержанного уважения к себе, на деле самообман - я просто очень устала и абсолютно наверняка не имела никакого ресурса, чтобы куда-то идти, со всеми общаться, читать свои тексты и прочее - поэтому и притворилась уважающим себя творческим человеком (автомимикрия как способ психического самосохранения - наше все). После работы пошла в арабскую столовку, съела там бургер (снова разрезала хлебом рот - на этот раз мягкой питой, ну что же это такое), решила заехать ненадолго на детский день рождения к А. - мне хотелось подарить ребенку Д. феминистичную шапочку, которую я специально для нее приобрела в чудовищно спекулятивном магазинчике, торгующем так называемым "хипста-феминизмом".

Нашла ребенка Д. с семьей и друзьями семьи в парке Бруклин Бридж - оказалось, за те два года, что я там не была, там вырос целый новый парк с мангалом, мариной, белыми яхтами, кораблем цвета мясного среза и огромными дубовыми столами, насквозь пропитанными хлябями небесными. Мне предложили пластиковый стаканчик с шардоне из Орегона. Ребенок Д. играла с какими-то бойкими пацанами из Бостона, я сказала: у меня для тебя феминистичный подарок. Феминистичный, это как, спросила ребенок Д. Но потом выудила из пакета бейсболку с вышитыми розами и надписью Girl Power, удивлетворенно кивнула, без единого вопроса напялила ее на голову и убежала дальше строить пацанов: нынешние дети прекрасные, им ничего не нужно объяснять, они все понимают, во все врубаются, и от этого всего совершенно не взрослеют раньше положенного времени (и это прекраснее всего).

Зашла домой к А., выпила там на балкончике рюмку кассиса из Хадсон Вэлли - вообще-то я уже собиралась убегать, но на слове Хадсон Вэлли меня накрыло и я стала кричать: да, плесните-ка мне кассиса с моей духовной родины, моего альма эго и альтер матер! Интересно, где у них там в долине Гудзона фермы с чорной смородиной - мне это необходимо.

Ехала домой и печалилась: как будто у меня выходит совсем не насыщенное летними мероприятиями, нежными бранчами и валяниями на пледах в тлеющих закатных парках лето, я постоянно всюду забегаю на час, от многого отказываюсь, по вечерам часто молча одна сижу на скамейке около реки, оторопело пялясь в закат, не провожу дни напролет на пляжах; мало вижусь с друзьями (теперь именно я оказалась таким другом, который чудовищно много работает и в чьи редкие полувыходные полудни никто с ним никуда не может! ну или может, но фрагментарно!), но сил не было даже на рефлексии. Я должна все сделать и все успеть, потому что после меня все эти долги мгновенно простятся всему, чем я так и не стала - то есть, даже облажаться не получится, если что (и это должно меня удерживать, полагаю).

Полюбила попадать домой через прошлый подъезд и некоторую вязь лестничных катакомб в подвалах, уставленных старой мебелью, бойлерами и неплохой коллекцией арт-брюта, к которой и мы кураторскую руку приложили. Так хоть немного сохраняется ощущение привычного мира. Удивительно, насколько я легко, почти неразрушительно и незаметно восприняла переезд на неопределенный срок из Минска неведомо куда в Нью-Йорк - и как болезненно и тяжело я переношу переезд в соседний подъезд. То ли общечеловеческая характеристика, то ли тот самый факт про меня, то ли наконец-то про меня что-то конкретное можно сказать. А может, дело в том, что в Минске-то у меня остался дом - и всегда будет. А тут ничего нет, и даже за это ничего нужно платить.
Link4 comments|Leave a comment

Лето 70, 71. Ущербная, но эмоциональная. [Aug. 10th, 2018|11:10 pm]
deja vu смерть
Лето 70. Четверг, 9 августа.

"Ущербная, но эмоциональная" - записала я в блокноте, чтобы не забыть о чем-то, что я предпочла записать именно таким образом.

Но, как видим, забыла. Ущербная. Но эмоциональная!

На работе видела в прямом эфире фейсбука, как выпускают на свободу моего однокурсника Лешу - очень странное ощущение: вот ты уезжаешь, а там у тебя эти умерли, тех пересажали, вообще кошмар. Леша долго пытается справиться с железной решеткой у здания КГБ, потом наконец-то выходит и, не поворачивая головы, с каменным лицом почти молча бредет в сторону этого жуткого здания без единого окна около парка Горького, ему навстречу выбегает Арина и обнимает его - мне стало так хорошо от этого видео, хоть какие-то новости еще более-менее ничего, можно жить. С другой стороны, что это за страна, где хорошая новость - это когда хорошего человека, которого забрали из собственного дома по какому-то липовому обвинению, обыскав квартиру и конфисковав все, выпускают всего-то через пару дней, а не держат в тюрьме два месяца?

Раны не заживают, в новой квартире время течет иначе и я его не чувствую, ничего не чувствую. Как будто бы просто случился странный сдвиг и все слегка стало двоиться, дробиться, не совпадать контурами. Вот это "слегка", конечно, убийственнее всего - крайне малая степень несоответствия. Никогда не переезжайте в соседний подъезд, прошу вас. Переезжайте на другой континент сразу, никого не предупредив (как я). Переезжайте в другой город, в другой район. Переехав в соседний подъезд (как я же) вы рискуете нарушиться. Вот это самый сдвиг, shift, неровность пространства - все это сводит с ума. Я постоянно надеюсь, что все это сейчас закончится и я пойду домой, тем более, что дом совсем близко (и вот близость дома тоже лучше исключить в такой ситуации: для полного обновления нужно, чтобы было некуда идти).

После работы собиралась встретиться с Риел, как-то добравшейся до Нью-Йорка из лесной нашей школы, но она куда-то пропала: ну что ж, люди с Западного Побережья часто у нас исчезают, я не восприняла это лично, прогулялась пешком через весь Гринвич-Вилдж до французской булочной, накупив там особых мелких, как глаза, бриошей, и плоских, как клопики, ромовых вафель - потом, немного подумав о том, чего я все-таки хочу (подозреваю, что я ничего никогда не хочу, но в итоге что ни сделала бы - все, как выяснилось, оказывается тем единственным, чего я и хотела), спустилась к реке и осела на закатный холмик с видом на квадратные небоскребы Джерси-Сити. Солнце светило прямо в глаз, рядом сидела старушка с пожилым белым боксером - к ней подошел тревожный мусорщик, у которого был какой-то нервный срыв на работе (я слышала, как он с жутким южным акцентом ругался с другим мусорщиком из-за каких-то проебанных ключей и возможностей), и начал знакомиться с ней и белым боксером. "Его зовут Марсель, ему 10 лет", - сказала старушка. "Хороший парень! - обрадовался мусорщик. - Марсель, смотри-ка, кого у нас Марсель зовут, давай сюда!" - Марсель тут же начал тереться о него щетинистым костистым хребтом, мусорщик кратко рассказал старушке содержание своего вечера, старушка так же быстро пересказала ему всю свою жизнь, в ответ на легкое и почти неощутимое указание на свой акцент деликатно сообщив "я отсюда, с Манхэттэна, откуда же еще", посетовала на то, что Марсель стал совсем старенький, 10 лет довольно много уже. Я подумала, что впервые приехала сюда 9 лет назад - совсем недавно, а вот практически чья-то огромная жизнь от рождения до старости и этих ослепительных ежевечерних закатов над Джерси. Фактически в поисках потерянного времени, да.

Написала А., сказала, что они (я не поняла, кто) идут в бар отеля "Джейн" пить и спросила, не хочу ли я с ними. Я не хотела (была слишком уставшая), но оглянулась - оказалось, что я сижу прямо под отелем "Джейн" и с его башен на закат смотрят какие-то белорубашечные клерки. Мне это показалось удивительным совпадением, конечно, поэтому я в какой-то мучительной маете ждала А. на пирсе около часа, она немного опаздывала, потом стала опаздывать минут на сорок, и я поняла, что, наверное, просто одна поднимусь в бар отеля "Джейн" (оказалось, это какой-то культовый моряцкий отель с прошлого века - там размещали жертв "Титаника", например, а номера до сих пор оформлены как корабельные каюты и стоят какие-то копейки, за которые к вам в номер будет ломиться водяной призрак), посмотрю, как там все - и поеду домой. Поднявшись в бар отеля "Джейн", я увидела там почти всех друзей А., которых я тоже знаю - удивилась, что она не сказала мне, чтобы я сразу поднималась наверх и не ждала ее час - но это Нью-Йорк, тут никому ни до кого нет дела, мне ли это не знать. Себя бы сохранить.

Выпила коктейль "Калифорниец", поехала домой - и уже дома моментально ощутила себя ужасно пьяной, как будто залпом выпила бутылку водки. Видимо, потому что не ела весь день, только вафли эти с булочками. Пыталась привести себя в порядок, но ничего не получалось - меня шатало, разговаривать тоже было сложно (при совершенно ясном мозге тело как будто отказалось во всем участвовать) - легла спать, успев подумать, что, наверное, я совершила много неясных и необъяснимых действий в жизни, но тот факт, что я не ходила годами на терапию, я считаю некоторым образом спасительным.

Лето 71, 10 августа

Вспомнила диалог:
- Я никогда и никуда не буду писать о том, как устроен Нью-Йорк и что в нем на самом деле происходит.
- Но почему? Разве это плохо - рассказывать людям, которые тут никогда не были, о том, какой он - Нью-Йорк?
- А у меня с Нью-Йорком договор о неприумножении энтропии. Договор такой: я не пишу текстов о том, как в нем все устроено, а он за это показывает мне, как в нем на самом деле все устроено.

* * *

В метро Бродвей-Лафайетт на выходе, заблокированном медленно влекущейся потной утренней толпой, какая-то женщина пела спокойным, седативным оперным голосом: hot and huuumid! it's hot and huuuumid outside! Повторяем: какие нью-йоркцы молодцы, идут куда-то, не умирают (с ума не сходят, опять же).

На работе была такая уставшая, что почти перестала говорить на английском, мямлила что-то с чудовищным акцентом (такое часто бывает от переутомления - также неспособность говорения на иных языках хороший его индикатор, если тело и разум перестают его фиксировать). Видимо, это метафизическое похмелье, возникшее от вчерашнего же метафизического запоя.

Пришли строители, чтобы обсудить со мной план ремонта в магазине.
- Тут будем стену крушить? Тут дыру делать? - спрашивали они, стуча объемными белесыми молотами по стене, уставленной хрупкими свечами, самыми дорогими свечами в мире. Вот как удачно меня оставила в полном одиночестве с этим всем Селин!
- А Селин вам не сказала? - обмирая, спрашивала я. - Она мне сказала, что вы договорились. Что вы проходик там сделаете. Или дверь.
- Проход или дверь! - загрохотали строители. - Мы все тут не очень идеально знаем английский! Вдруг мы друг друга не поняли! Спроси у Селин, какого рода дыра в стене вам нужна! Есть, знаете ли, разница, между дверью и проходом, аркою, альковом!
На шум пришел владелец дома Джон (тот уже оттрубил свой месяц во Франции, когда у нас рухнул потолок, как мы все помним) и начал сурово спрашивать у меня: что за ремонт, какая стена, что крушить, почему не согласовано.
Это был мой коронный выход, конечно.
- Я НЕ ЗНАЮ, СЕЛИН ВО ФРАНЦИИ, МЫ ПРОСТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ ДЫРУ В СТЕНЕ! - сказала я.
- Какую господи боже дыру, - спросил хозяин дома. - Натуральную дыру?
- Дверь между этим помещением и тем, - сказали строители.
Джон уставился на меня в ужасе. Эти все помещения - его.
- СЕЛИН ВО ФРАНЦИИ, - повторила я. - ОНА УЖЕ ЗАПЛАТИЛА ЗА ДЫРУ В СТЕНЕ ВАШЕГО ДОМА ТРИ ТЫСЯЧИ ДОЛЛАРОВ.

Сбылось мое пророчество: провожая Селин в путь-дорожку, я пообещала ей в любой непонятной ситуации притворяться опоссумом: заваливаться на бок, помирать, пуская пену изо рта, и иногда повторять одну-единственную фразу-оберег, которая всегда звучит в этом доме, когда отдельные его элементы вроде стен, пола и потолка начинают необратимо разрушаться: "Селин во Франции".

Когда-нибудь и я окажусь во Франции, и живые позавидуют мертвым.

За окном впервые остановилась машина, из которой громко-громко на весь перекресток пел Моррисси. Обычно это главные мексиканские песни лета или бодрый хип-хоп, а сейчас прямо Лондоном повеяло. Не может в Бушвике из машины петь Моррисси! Вот и вторая хорошая новость.

Часто снятся кошмары о том, как я приехала в Москву и никому там не нужна. Самое удивительное, что когда это все происходило в реальной жизни (я приезжала в Москву и оказывалась никому там не нужна), это были не кошмары, а замечательные какие-то светлые дни, полные приключений, восторга и радости. Однажды меня даже чуть не сбил Мостовщиков, прямо перед капотом которого я перебегала дорогу в каком-то переулочке. "Замировская! - закричал он, открывая окно и совершенно не удивляясь. - А я прямо сейчас в Минск еду, Замировская! Садись, подвезу!" Но я не села, и меня не подвезли. Были же времена.
Link5 comments|Leave a comment

Лето 69 [Aug. 9th, 2018|05:54 pm]
deja vu смерть
В магазин со свечками пришел Напряженный Молдаванин - выглядел он как персонаж раннего Кустурицы - загорелый, подкопченный, весь в золотых цепочках и с золотым зубом; возможно, это какое-то ментальное порождение румынских рабочих с соседней стройки: они периодически сваливаются с лесов, звучно матерясь по-русски, и сидят на нашей скамеечке, перезваниваясь с тетушками из Бендер. Был говорлив, вел какие-то пространные беседы о парфюмерии на очень плохом английском, возможно, это был small talk (хорошо тратить деньги на хорошие дорогие вещи, правда? я вот обставил квартиру и обязательно куплю в нее приятные комнатные запахи! да, свеча стоит немало, но зато это же маеш вещь, да! реально же вещь! а эту стекляшку вы тоже продаете? а что это за стекляшка? а когда вы ее продаете, вы ее как именно заворачиваете и во что? а свечка, когда вы ее продаете, она в коробке? а как выглядит коробка? а я не люблю резкие запахи, вы же понимаете, как это, когда резкий запах - ну вот не нравится, а нравятся помягче, поспокойнее. легенький такой чтобы запах, деликатный. вот не такой, чтобы цветами резко, а поспокойнее. да, трудно сейчас выбрать запах), но через сорок минут этого всего я поняла, что это цыган и он будет меня грабить, и мне стало уже интересно, как именно он собирается это делать - может быть, просто застрелит меня за кассой? Вот было бы клево! Правда, в нашей кассе всегда ровно 300 долларов - какая-то глупая сумма, чтобы за нее умирать, может быть, я ему просто сразу отдам деньги и все?

Параллельно со мной вели ожесточенную переписку коллеги из разных уголков Нью-Йорка и Парижа (я работаю одна и всех заменяю) - оплатите инвойс! пришлите прейскурант!
- Селин, - написала я. - Мне пришел какой-то инвойс, который я хер знает вообще как оплачивать. Я не могу в него вчитаться, потому что в магазине уже почти час какой-то говорливый человек цыганской внешности, прости меня за слово на букву "эр", которое просится здесь как мой определитель. Я нервничаю и у меня снова началась паранойя, хотя ты, конечно, будешь смеяться. Тут явно что-то не так. Может быть, он подаст на нас в суд за что-нибудь, как недавно подали на нас в суд бухарские евреи-колясочники из Квинса. Пытаюсь понять, за что тут можно судиться. Может, за то, что я не уделяю ему внимания - он целый час задает тупые вопросы и требует постоянно с ним общаться, но я отвечаю на кучу писем и на телефонные звонки, а еще я делаю посылки. Ну, или он просто собирается меня убить, тогда я на всякий случай прощаюсь с тобой, хорошего тебе отдыха на юге Франции.

- А вот это зачем вы используете? - цыганский барон уже катился ко мне, будто на колесиках, с медными канделябрами на паучьих тонких лапках.
Мне тут же пришло письмо с еще одним инвойсом, а также письмо из редакции местного журнала "Нолита, огонь моих чресел", который сообщил, что вот-вот придет ко мне за восковым Наполеоном для фотосъемки, и чтобы я тщательно упаковала Наполеона, иначе в тридцатиградусную жару бедняга распадется на плесень и на липовый мед (и распадется же, это не метафора).

- Простите, пожалуйста, - сказала я цыгану. - Я тут вообще одна в магазине (черт, зачем я это сказала! теперь он точно будет меня грабить!), все уехали в отпуск и я работаю за троих. Я отвечаю за посылки. Я отвечаю за телефонные звонки. Я отвечаю на письма, которые приходят менеджеру, потому что она тоже в отпуске. И я не могу решительно совсем уделять вам столько внимания, сколько вам нужно. Я прошу прощения, что не целиком с вами весь этот час (вдруг он таки решит судиться, потому что в магазине все такие невнимательные и грубые?), но тут просто вал работы и я одна на всех. Вот прямо сейчас ко мне придут люди из редакции журнала, и я должна подготовить им Наполеона - поэтому я отвлекусь сейчас и буду паковать Наполеона, а они придут вот-вот. Люди придут. С минуты на минуту. Придут, люди, понимаете.

(уходи, если ты собрался меня грабить, вот люди же придут сейчас).

Я даже взяла воскового Наполеона с полочки и начала им жестикулировать. Вы когда-нибудь жестикулировали Наполеоном?

- Не волнуйтесь, - сказал цыган, - Вы прекрасно ко мне отнеслись и уделили мне внимание, которого я даже не заслужил. Мне вообще мало кто в этом городе уделял столько внимания, сколько вы в этот час. Да и что уж. И в жизни мне тоже внимания мало кто уделял столько, вот как вы. Все люди одиноки, умирают одни, рождаются одни, все преходяще. Внимание, слово доброе, кошке приятно. Вы добрая женщина и всяких прочих женщин добрей точно, а в мире без доброты плохо, тревожно, одиноко, одиноко без доброты. Нигде и никто ко мне не относился хорошо и гонения всюду. Время и теплота, уделенная вами в мою сторону, не забудется мной никогда, как я могу обвинить вас, вы хороший человек, я понимаю, вы добрый человек и порядочный, просто у вас много работы и вы очень устали, вы же правда так устали от всего?

Я положила Наполеона на спину и начала медленно-медленно бинтовать ему шею рулоном бумажных полотенец, как будто у Наполеона из сонной артерии медленно-медленно хлещет жидкий воск.

Только после этого цыган растворился, и в магазин пришла восхитительно глупая девица-интерн, которая сказала, что ей надо что-то забрать не знаю что, я вручила ей перебинтованного Наполеона и девица с Наполеоном убежали.

*
Всякий раз, когда кто-то опускает лицо в горящую свечку размером с небольшое ведерко, с тремя фитилями и довольно бодреньким горением, я говорю:
- Вы ходите судиться с нами?
Меня всегда спрашивают:
- Почему? (отдернув лицо, впрочем, спрашивают - а я этого и добиваюсь).
И я всегда отвечаю:
- Потому что зачем еще опускать лицо с волосами в сосуд с жидким воском и открытым огнем в помещении, принадлежащем чужому бизнесу?
И все всегда отвечают одной и той же фразой:
- Мы хотели узнать, как пахнет свеча, когда горит.
И я всегда отвечаю одной и той же фразой:
- Поскольку это свеча, ароматизирующая пространство, она пахнет так, как пахнет пространство, в которое вы сейчас зашли.
(да, это дзен)
И они всегда отвечают:
- Действительно! Это же правда! Спасибо!
И я всегда говорю:
- Пожалуйста, больше не суйте лицо, волосы, брови и ресницы в огонь, человек имеет свойство возгораться от контакта его волосяных покровов с огнем.

И они всегда благодарят.

Этот диалог почти никогда не происходил с вариациями, все всегда по одной и той же схеме. Только один раз он дал сбой, когда какая-то деловитая тетка взяла погашенную мной пять минут назад свечу, перевернула ее с серьезным изучающим что-то видом (обожаю, когда люди делают такой вид, когда творят хуйню) и начала лить воск прямо на пол.
- ПОЧЕМУ ВЫ ДЕЛАЕТЕ ЭТО? - спросила я.
- Я хотела понюхать, - ответила она.
- Выглядит это так, что вы хотели испортить мне день, - сказала я. - И у вас это удалось. Но не беспокойтесь, у нас тут скоро будет ремонт и полы будут перекрашивать, поэтому учитывая связанные с этим поганые дни впереди, это не в счет.
Женщина тут же взяла свечку, перевернула ее в другую сторону и снова вылила на пол немного жидкого воска.
- Вы можете ее просто с размаху расхуячить об пол еще, - посоветовала я. - И что-нибудь разбить. Все равно жизнь дерьмо и радостных событий не предвидится. Валяйте, крушите все.

Женщина смутилась и ушла. С нетерпением жду от нее отзывов.

*
Начиная с момента переезда, я не купила ни одной вещи, даже самой крошечной. Дала себе обещание навсегда запомнить и описать первую вещь, которую куплю после этого чортового рубежа. Обещание это меня так пугает, что вещь тем более не покупается, не улавливается, не становится достаточной. Ходила вчера по магазину Юникло и раскладывала на место выхваченные с распродажного стенда льняные рубашки - да, пока что выходит, что последней вещью таки была книжка Людмилы Петрушевской, которую я от усталости настолько не могу продолжить читать, что чтение этой книги мне компенсаторно снится.

*
Перед сном сварила огромную кастрюлю компота из красной смородины. Пожалуй, вот она, первая хорошая новость нынешнего сезона.

К тому же, это был мой первый компот. Как это красиво звучит: мой первый компот. Вот, лучше на этом и закончить.
Link23 comments|Leave a comment

Лето 66, 67, 68 [Aug. 8th, 2018|03:59 pm]
deja vu смерть
Лето 66, 5 августа

Все смешалось в поток грусти, но показалось, что проплакав несколько дней, я как будто разрешила себе побыть развинченным человеком, которому больно - и поэтому парадоксальным образом боль притупилась, вытекла вся наружу, как вода. Предыдущий день, субботу, я провела в каком-то тумане обиды на случившееся. Поэт Лина К., рассуждая о том, как коллективный опыт горевания и проговаривания случившегося важен в травматичных ситуациях, очень точно написала о том, почему нам всем стало так больно: "именно он, который и есть мы, должен был дожить до того, что здесь - и это, конечно, очень конкретно, не на всей Земле, а именно здесь, у нас, для нас, в Беларуси - что-то изменится. Но он не дожил. И значит, мы тоже".

Вот, это оно. Мне показалось, что все это - финальное, очень жесткое осознание того, что мы - это не то поколение, которое доживет до изменений. Раньше всегда казалось, что мы такие молодые, активные, боевые, подхватили знамя и доживем, водрузим (помню, как Андрусь - но когда? не могу представить? уже после смерти, что ли? - передавал мне флаг, который висел у него дома, со словами: на митинги только с ним не ходите, сохраните до момента, когда мы победим - так вот, этот момент уже не случится ни с кем из нас, надо было все-таки ходить с флагом на митинги, что ли, и не верить в победу), а теперь понятно, что с нами это все уже не случилось. Ну да, такого рода осознания редко даются легко, но хорошо хоть, что они нам даются - некоторые и вовсе проходят мимо собственной катастрофы, даже не замечая раскачивающейся, гудящей под ногами земли.

Вечером после работы поехала в Икею (невероятно красивый душный закат, поездка на корабле, в наушниках "маленькая песенка в голове, маленькая песенка в голове, вот и все"), чтобы выразить свой маленький, как эта самая песенка, протест (против неотвратимости фоновой катастрофы, разумеется) - купить физические, down to earth во всех смыслах туркиозные шторы (туркоидные? туркезные? я погуглила туркиозность шторы и выяснила, что это бирюза - как же так? бирюза нашей юности, прессованная на Малой Арнаутской, отливала совсем другими оттенками! я оказалась в мире фальшивой, истинной бирюзы!) и какие-то ящички - не секрет, что от катастрофы помогает распределение всего по ящичкам, вообще всего вокруг.

Я даже вспомнила, как Юнгу (воспоминания, сновидения, размышления) в момент наивысшего ужаса и кошмара (кажется, он тогда выбирался из инфаркта, выбросившего его в манящий внекатегориальный пост-мир) привиделось, что наша реальность состоит из ящичков - ему было физически больно при мысли от возвращения в мир этих ящичков - ненатуральный, сконструированный таким образом, что на каждую как бы личность выдается некая искуственная ограничивающая ее конструкция вроде ящика (контуры которого и составляют т.н. личность). Возвращаться в как будто заколдованную реальность с ее ограничивающими формами и нелепой трехмерностью действительно обидно - но я всегда старалсь относиться к ящичкам как к своего рода благости, пользе и игре, что ли - если уж мы временно оказались там, где все разложено по полочкам, нет никакого смысла игнорировать полочки - все равно мы там совсем ненадолго, если подумать. Покупка ящичков меня успокоила, они как будто стали метафорой медленного юнговского смирения с нелепой наносной материальностью этой стороны бытия - также я съела тарелку фрикаделек, и уверена, что если бы во времена Юнга были икеевские фрикадельки, он бы метафизически категоризовал многие свои горькие открытия при помощи икеевских фрикаделек же.

Тут у меня не высказывается какая-то очень сложная мысль про намеренное латание метафизических провалов и дыр именно этими мелкими материальными штуками (это как в детстве строить домики из диванных подушек и всякого подручного дерьма) - о том, что такого рода ритуальные построения не осущевляются ни как убежище, ни как метафизический клей, но само действие, сам акт повторного конструирования этого всего из разбросанных в который раз диванных подушек - то есть, сопротивление как поступок - остается у тебя даже тогда, когда нет ни клея, ни убежища, ничего. И тут снова не формулируется. Сфота, в общем.

Дома я повесила шторы и сложила ящики, стало легче (от чего только не становится легче).

Вспомнила еще, что когда выходила из Икеи, мне показалось, что это не жара, а где-то рядом просто стоит такой, знаете, огромный автобус или трейлер, заведенный, и у него сзади выходит такое облако жара - ну как бывает, если стоите в теплый день около пышущего пружинистым здоровьем  автотранспортного гиганта - и я все вертела головой, чтобы понять, откуда валит этот раскаленный воздух, а потом сказала себе: а это погода, это погода, это лето в Нью-Йорке.



Лето 67, 6 августа.

Приснилось, что Минск затопило, но откачать воду невозможно, поэтому там изобрели подводные автомобильные парковки - чтобы припарковаться, нужно дождаться, пока машина утонет, после чего осторожно и медленно, как в инструкциях для правильного автомобильного утопления, открыть окна, опять же дождаться, пока машина почти под самый верх с бульканьем заполнится непрозрачной ржавой водой, чтобы можно было открыть дверь, глотнуть воздуха из-под крыши и выплывать наощупь наверх. Парковка была вся заставлена машинами на разных стадиях утопления, в наиболее мелкой ее части по уши в грязной воде бултыхалась толпа людей с задранными в дождливое сумрачное небо лицами, медленно двигаясь в сторону выхода (которого нет).

* * *

Чуть не отправилась на работу, но вспомнила, что в августе я работаю каждый день, кроме понедельника. Поехала на пляж на час-полтора - более продолжительного пляжа я страшусь, потому что с плеч моих облазят какие-то тонкие ломти прошутто, черт бы его побрал (и берет, кстати). Виделась с Леной, хотела ей поныть о том, как у меня плохо складывается жизнь, но Лена рассказала про визит родственников и я тут же просветлилась - нормально все складывается, если подумать, нормально. Нашла красную смородину, парэчку, в коробочках. Парэчка у них, получается, есть, и вишенка есть, а вот черники и черной смородины - нет, этого нету. Зашли потом в узбекское кафе, закинулись мясом - думаю, это стресс.

Виделась с Олей, краткосрочно и традиционно посещающий нью-йоркский съезд окружных одежных прокуроров, то ли два дня подряд, то ли не подряд, разделенные водяной эпопеей фрикадалек и пляжными серыми водами - я помню, что мы пили коктейли со стрекозиными крыльями в "Аптеке" в Чайнатауне (и туда нас, кстати, пустили в шортах, несмотря на то, что мы были не то чтобы совсем в шортах) и зачем-то пытались гадать о чем-то на тему личной жизни на потрепанной "Анне Карениной", обнаруженной на полочке в итальянском кафе "Эпистрофия". Верните мне мою эпистрофию. Оля возмущенно выхватила у меня Каренину до того, как я успела назадавать ей важных вопросов о наших судьбах, поэтому я сняла с соседней полки ветхонького Сиддхартху, который всегда про одно - мука, страдание, просветление. Вообще, наверное, Анну Каренину в США надо так и продавать, в комплекте с Сиддхартхой (разница у них - каких-то лет 40, если подумать), чтобы оно все выглядело как искупление, как эпистрофия (или, вероятно, это и есть эпистрофия). Оля, как и я, в ужасной тревоге, но все время хохочет (и я не могла вспомнить, хохотала ли она все время, когда мы виделись в прошлый раз? или я просто постоянно говорила что-то веселое?), то есть, со стороны наше общение было полно смеха и веселья, но вообще мы обсуждали в основном то, какие таблетки пить, когда антидепрессанты пить нельзя или не получается (у меня не получается, я уже говорила - резистентность).

Вспомнила, что меня здорово заседативил шоколад покоя, поэтому купили вечером шоколад покоя в Whole Foods (у вас в LA есть холфудс, учтиво спросила я, чем опять же очень развеселила Олю) и жевали его в раскаленном метро, как будто это и есть покой и он только снится (а он и снится). Оля мигом уехала на ледяном, прохладном, как зимние алюминиевые салазки, поезде L, и вслед за ней уехал еще десяток таких же ледяных, прохладных, хрустящих инеем саночек одностороннего L (я поняла, в Нью-Йоркском метро изобрели Односторонние Поезда!), а вот в мою сторону, в сторону Бушвика никакой ледяной поезд не шел, и я стояла в этих парах жара и пота, разжевывая шоколад покоя, и оценивала качество своего покоя - меня будто качало на невыносимых мягких качелях духоты и жары, и все люди казались, действительно, очень милыми и хорошими.

Оля все время повторяла: какие нью-йоркцы славные, такие добрые, поддерживающие, а еще они такие хорошие все, потому что идут, не умирают, делают что-то, они такие вообще молодцы, что не умирают. И действительно - они молодцы, что не умирают, поняла я! И я молодец! Как мы вообще отлично держимся! В метро на самом деле температура на платформах точно и наверняка превышает 40 градусов Цельсия - а мы вот все минут двадцать стоим, отрицая мысль про изобретение одностороннего поезда - и ждем, и будем ждать, и никто даже сознание не потеряет.

Хотя, конечно, надо было выйти и пойти пешком в Домино Парк, где мы накануне видели Блуждающее Облако Пара. Тоже такое новое бруклинское развлечение - Блуждающее Облако Пара. В жару его часто видят именно в Домино Парке. К тому же, там голые беспокойные дети окатили меня с ног до головы из оранжевого пластмассового ружья теплой фонтанной водой - то есть, фактически пляж и курорт, а не бывшая сахарная фабрика. Но нет, я дождалась поезда и поехала домой внутри своего рода супа - пока мы ждали двадцать минут, мы все стали человеческий суп и нам подали, так сказать, громыхающую кастрюлю.

Но шоколад покоя! Ни громыхающая кастрюля, ни вываливающийся за ее пределы густой, наваристый суп из уставшего человека не смогли поколебать мой покой. Я специально погуглила главный ингредиент шоколада покоя (Оля, впрочем, утверждает, что это кокаин) - выяснилось, что это л-теанин, который усиливает некие альфа-волны в мозгу, которые обычно отвечают за состояние "бодрой релаксации" или "сверхконцентрированной расслабленности" - то есть, реципиент становится крайне внимательным и собранным, видит и осознает и фиксирует вообще все - но все фиксируемое ему относительно похуй. Какие антидепрессанты, пересаживаемся все на шоколад покоя!

Лето 68, 7 августа.

Виделась с вернувшейся из Минска Настей В., которой я весь вечер пыталась рассказать про Настю В., не понимаю, почему - видимо, всякому собеседнику ты на самом деле рассказываешь лишь про него самого, даже когда пытаешься рассказать о других людях. Оказалось, что в кафе около дома Патти Смит (а вы, небось, и забыли про это кафе! а вот мы не забыли! мы даже ходили в его бруклинскую локацию с Олей пить мутный араковый лимонад, и Оля робко интересовалась, прилагается ли и к бруклинской версии кафе бруклинская версия Патти Смит) теперь готовят голубцы - или их и раньше готовили, но только Настя В. распознала в "фаршированной капустке" голубчики - родные, домашние! просто слов нет, как прекрасно! Почему-то у нас вышла терапевтическая беседа (или для меня она показалась терапевтичной - когда начинаешь рассказывать про весь ужас, который происходит кругом в мире у всех, понимаешь, что про себя и свои переживания говорить уже как-то глупо и мелко) - зашла потом к Насте домой и взяла передачу от мамы - набор оршанских льняных полотенчиков. Оршанские льняные полотенчики! Вторая после шоколада покоя вещь, снижающая тревожность! Я замоталась с ног до головы в бесконечный рулон оршанских льняных полотенчиков, включила кондиционер и сидела так три часа в оцепенении, читая новости о том, как в Минске арестовали, кажется, почти всех редакторов и журналистов независимых СМИ, конфиксовав всю их технику, компьютеры, винчестеры и флэшки, устроив обыски у них дома и в редакциях из-за того, что кто-то якобы спиздил пароль от аккаунта, с которого можно было на 15 минут раньше обычного мира читать новости о достижениях сельского хозяйства от единственного государственного информагентства.

Некоторые мои знакомые, особенно уехавшие за границу и не имевшие, как я, значительного опыта работы в независимых белорусских СМИ, уверяют меня, что красть нехорошо, и если ребята и правда читали эту убогую инфоленту под чужим паролем, это, безусловно, преступление. Лично я практически уверена, что нарушала то, что придумано нашим государством под видом законов, бесчисленное множество раз (даже факт работы на не аккредитованное в стране радио - тоже, безусловно, преступление), поэтому я не уверена, что хочу домой вотпрямщас. Я помню, что с ощущением, что к тебе домой в любую минуту могут прийти и под каким-то предлогом забрать твой компьютер со всеми текстами и фотографиями (и никогда не вернуть, кстати - они ничего не возвращают, и это страшно), в принципе как-то можно жить (мы ведь жили), но я знаю, что и без него можно жить, оказывается. И уж лучше без него.

На закате дали недолгий сеанс желто-серого освещения, как в фильмах Веса Андерсона, такого пленочного, масляного, как фонарь - это из-за случайной грозы.

И еще, когда приходишь в обувной кофешоп Tom's за бесплатным кофе по карточке (каждый десятый кофе у них бесплатный), они сразу предлагают: латте? большой или маленький? ну конечно большой! с сиропом из розовых лепестков! и взбитыми сливками! ну то есть чего вы думаете, он же бесплатный! (и правильно же - когда ты ни за что не платишь, у тебя на самом деле нет никакого выбора вообще, ты просто должен брать все самое лучшее. платить же необходимо только за право долго-долго выбирать какую-то сомнительную поебень, и это справедливо).
Link10 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | 20 entries back ]
[ go | earlier/later ]