Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

dusya

Воистину, мир прекрасен, пусть в нём и отсыревают каждое утро все полотенца.

Вспомнила, откуда это! Ну конечно же, про мир и полотенца - это цитата из Второго Письма Ольге Хиль! (первое было написано в 2001-м году на рулоне туалетной бумаги мной и Александром Рымкевичем; второе - в 2005-м, уже без Рымкевича, на огромном листе в клеточку в утренней электричке Белгород-Одесса в присутствии заполняющего Девичью Анкету Олега А. и спящего лицом на столике Антона С.).

Воистину, мир прекрасен, пусть в нём и отсыревают каждое утро все полотенца.

Теперь это будет моей главной мантрой. Своеобразным противовесом к другой, более опасной мантре про веселые, зеленые, здоровые на вид, чирикают-резвятся в муфельной печи. Я уже отрезвилась, господи, какое прекрасное многозначное слово, отрезвилась, в муфельной печи. Пора и честь знать.
dusya

Дорогой Карлос Г. Юнк, вам письмо!

Сочетание невозможных, невероятных, взрывоопасных и почти мистических личностных, человеческих совпадений с кромешным, тотальным и безбрежным в своём снежном безразличии отсутствием связи с объектом - с тем-что-совпало либо тем-кто-совпал - является для меня, пожалуй, одним из самых непонятных и, вероятно, трагических аспектов реальности. Предельно гиперболизированный пример - вы встречаете на улице незнакомца, приснившегося вам накануне в качестве почти родного человека, вы в этом самом сне провели вместе чуть ли не полжизни, вместе грабили банки, сидели в тюрьме и устраивали побег, растили детей и угоняли автомобили; и вот вы виснете у него на шее, кричите: "Ура! Я тебя нашёл! Вот ты где! Как ты?", а он отодвигает вас обеими руками и испуганно говорит: "Я. Вас. Не знаю".

С другой стороны хотела бы я посмотреть на то, как та самая женщина, рассказывающая тебе, дорогой Карлос Г. Юнк, о своих ночных встречах с жуком-скарабеем, вдруг бросается на шею именно в это мгновение синхронистично влетевшему в окно гигантскому жуку, и кричит: "Дорогой жук-скарабей! Вот и ты!", а жук-скарабей брезгливо отодвигает ее шероховатыми лапками и бормочет: "Женщина, ну вы что. Прекратите, я вас в первый раз вижу".

Ой, это же какой-то клип Dvar получается.

So what, so what.
dusya

(no subject)

"У тебя все звонки на телефоне такие страшные, будто тебе постоянно с того света звонят".

dusya

Журналистика, пролистать. Плюс благодарность.

Журнал НАШ вряд ли неоспоримо вляется мистически чувствительной организацией, однако со мной они впадают в какой-то классически юнговский синхрон - вначале они, никогда прежде меня не наблюдая, иллюстрируют мою историю девочкой, подозрительно похожей на автора (самое странное - у рисунка на шее висела такая же восьмиконечная звезда в круге, которую я носила тогда уже под третий и последний год - странный символ, о котором никто не знает), правда, с голой задницей, но то мелочи - а потом они иллюстрируют дурацкие, но прочувствованные жеже рассказы о боли и бренности работами Готфрида Хельнвайна, с которым у меня нежные и потайные духовные взаимоотношения, о которых, между прочим, тоже никто вовсе не знает.

Но больше всего поразили разъяснительные подписи от редакции: "Готфрид Хельнвайн. Родился в Вене в 1948-м году..." и "T.Z. Еще не родилась..."

Именно на этом месте у меня случилось просветление.
 
Хотелось бы даже, пользуясь случаем публичного откровения, выразить благодарность. Обо мне еще никто и никогда так правильно ничего не писал - кругом разве что эти вот церемонные черепития, палки по лбу и прочие челобитные, сырое мясо на пол из стакана, коаны и кораны - чьфу! Еще, конечно, божественно порадовали CD-обзоры на "трасянке", но это поймут только сьвядомыя читатели сего бардака, поэтому цитирование оставим на потом, дабы нести просветление и благодать в массы, но массы соответствующие.  Кстати, в Днепропетровск на нашатырный фестиваль кто-нибудь собирается?

dusya

Мистическое фотоискусство

А вот и фотография группы Руки Вверх. Тут нет никакого фотошопа - это все мистическое фотоискусство, которое так редко мне удается. 
Здесь очень хорошо видно и понятно, как первый чувак горит в Адском Пламени и воздевает руки к небесам: боже, помоги мне!
Правда, Господь ему не помогает - зато хорошо видно, как он поражает второго чувака ослепительной Белой Молнией прямо откуда-то из высей заоблачных: чудо, чудо!

  • Current Music
    The Music - Karma
dusya

Письмо с того света

Милый Шурик! Умерли мы хорошо, чай вам еще приснимся. Тростник набух, камыш золотистой мухой шуршит. Земля зелена как сыр. Ноздри нежны и нос тонок как рыба-спираль. Вчера замечательно отметили Хэллоуин. Гуляли по городу и разлагались. Город тоже разлагался, было очень интересно. У Арфы Гриль сгнила печень, швырнули ее каким-то ПТУшницам, они визжали, было очень хорошо. Абрек Хольд сгнил головой, мы разукрасили его Джонни Деппом. Одесса Львовна совсем не разложилась, сделали ее балериной-коньком. А так мы хорошо. Хорошо. Адольф стал как одна сплошная кость - гладкий, хоть по воде пускай. Зигги истаял, Марта носит его с собой в кожаном мешочке из-под варгана. Соломон-умелец переродился абажуром, вчера мы его навещали - ничего, красиво получилось. Эвве Лькну эксгумировали, мы ничего о нем не знаем. Тыкву мы не нашли, пришлось вырезать дырки в яичной скорлупе. Целуем тебя в корпускулы. Приезжай навещать.

Ласкаво просимо,
Ваше друзие.
dusya

Iris

And I'd give up forever to touch you. 'Cause I know that you feel me somehow. Я швыряюсь в окно нереально красивыми белыми ирисами, потом сажусь за компьютер и долго пишу вдумчивое и гротескное письмо о том, как я швырялась в окно белыми ирисами - насквозь неживое, мне даже сейчас утомительно его перечитывать. You're the closest to heaven then I'll ever been and I don't wanna go home right now. Я валяюсь в кровати, рассматривая столбцы цифр, марширующих снежными муравьями по сгибу локтя, через прищур улавливаю оскал телевизора и силуэты когда-то родных людей, которые пробуют накормить меня разноцветными таблетками, когда-то родные люди содержат наркоманский притон и частную аптеку. And all I can taste is this moment. And all I can breathe is your life. Я слушаю это в телефон, медленно сползая на пол от усталости и невозможности справиться с железной рудой, которую с того света льют мне за воротник. And sooner or later it's over. I just don't wanna miss you tonight. Простой глупый шаманизм - я ставлю это в эфир, как будто так, через пропитывание воздуха цифровыми царапинами, можно достучаться хоть куда-нибудь. И очень серьезно верю, что можно - убегаю на последний этаж этого параноидального здания, и наполовину вывалившись в прорезь окна, загадочно разговариваю с облаками (вместо облаков были бы летучие лошадиные головы из светлого мяса - и с ними бы говорила). When everything's made to be broken I just want you to know who I am.

Сверху - указания на начало новой жизни. У меня крадут мобильный телефон со всеми номерами. У меня крадут последние оставшиеся деньги. Меня убирают с одной работы. На другой мне создают такие условия, что скоро я уберусь оттуда сама. Я форматирую винчестер. У меня не подсоединяется модем и у меня нет Интернета. На работе у меня ломается компьютер и восстановят ли его содержимое, вот вопрос. Мне снится мертвая бабушка, которая кормит меня блинами и зовет в гости другую бабушку, на данный момент трагически живую. Мне перестали звонить родители. Меня не существует. Я перестала быть в нескольких мирах одновременно. То место, где я есть сейчас, неотобразимо, невербализуемо и хочется верить, что креативно.

Но спасет ли - вот вопрос.
dusya

Выезд на репетицию мимо психушки.

В одной руке - псилоцибиновый нож, в другой - стальной раскладной гриб, побывавший в нескольких уже довольно гнилых желудках. На соседнем сиденьи - бледный, как восковое вуду, Альгиз, кричащий немо: "Менты! Нас остановят менты! Перестань, убери ЭТО!", сзади - кармический брат, шепчущий мантры, которых мы не слышим из-за Bauhaus и Би-два, пока они заканчивают свой крестовый пох на наших глазах прямо на площади. "Это полный конч!". Позже - Карп, покрытый свежими глубокими шрамами и поэтому играющий настоящие песни на пару со своим барабанщиком. Позже - кошмарная радиоактивная Веснянка, наводненная карликовыми старушками, шишковидными пуделями и кудрявыми девочками из жести. Позже - я падаю на кровать и думаю о Помпеи, неводах, проводах и останках, о красных курах и заварных пирожных. Наполненность воздухов красным мехом не меняет своей концентрации. Люди не меняют своих главных фраз. "Все меняется относительно Карпа" - говорит нам Карп под малиновыми небесами с полным ртом банановых карамелей.

Мы умиленно киваем.

Сколько нас вообще человек? Это вообще важно?

"Муууть в твоих глазаааах и не в винее тут дело в снааах кааайф не поломаааай я ведь родной до боли даваааааай".

А вот и нет. Не давай. Сели в машину и назад. Пейзажики за окном и гелевая ручка внутри желудка.
dusya

"Замяняць нельга"...

Милорад Павич пошевелил руками - из-под правой у него вылетели три чорных лебедя, левая беспомощной плетью заколосилась над водой. Милорад Павич нахохлился, привычно расправил чакры и стал похож на гигантского перепончатого шмеля, которого кто-то заботливый накрыл сетчатым зонтом. Таким образом в пламенном сердце Милорада Павича происходил коллапс митральных ценностей - он подключался ко Вселенскому Разуму.

К нему подсел Милицанер и доброжелательным голосом сказал:
"Вчера мне снилось, что меня кто-то накрыл сетчатым зонтом".

Павич не пошевелился. Ему показалось, что его обманули - Милицанер отчего-то цитировал письмо одной девочки, которое вчера пришло Павичу в электрическую почтовую скринку.

"Коллапс митральных ценностей" - улыбнулся Милицанер. Павич вспыхнул и приоткрыл рот, похожий на алую жемчужинку.
"Вы кто?"
Милицанер улыбался, как маленькая принцесса. Мир вздрагивал на кончиках его ресниц.

Милорад Павич почувствовал, что он сделал что-то не то - возможно, слишком расточительно использовал Вселенский Разум или плохо побрился, или -
"Комра сточительноис поль зовалвселе нскийра zoom" - понимающе пробормотал Милицанер и приобнял Павича, чтобы почувствовать пальцами ватное великолепие его ребер.

Павича тошнило.
"Наша задача, - думал Милицанер, сжимая хрустящие пальцы до боли и ощущения чего-то умилительно горячего в венах, - Наша и ваша задача - написать некоторые книги ДО ТОГО, КАК ЭТО СДЕЛАЕТ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ПАВИЧ! Мы сможем, понимаете? Мы сможем?" - и в небо так тихенько - "Правда?"
dusya

Нещастная любовь.

А сейчас я расскажу вам про свою нещастную любовь. Тут все пишут, ну, и я теперь подорвусь и напишу. Вот типа у вас нещастная любовь по адресу какого-нибудь кислотного пожирателя. Он пожирает из вашей главы всю кислоту и вам становится зелено и горько, как в летний саранчовый полдень. Вы исписываете тетрадки рунами и рецептами пасхальных пирогов. Вы бросаетесь под крыло самолета и падаете на рельсы метро вроде как случайно. А потом, спустя десятилетия беспросвета и тьмы вавилонской господь милостивится и ниспосылает вам все, что вам надо. А оно вам уже и не надо. Вы думаете - нифига, что я, зря под крыло бросалась и по рельсам бродила, как Лора Палмер? Зря в тетрадки руны рисовала ручкой гелевой? Ну уж нет, не зря. Вот и татуировку себе сделала на локтевой впадине - тоже не случайно же. И немного поулыбавшись (в сторону, правда) и послушав чуть-чуть музыки, посылаешь все ниспосланное нах. И никому ничего не понятно - зачем нах? куда она нах? послать вот так все нах? и тебе тоже ничего не понятно - но когда нах все было послано, значит, смысл в этом был. И самое главное - теперь уж нельзя себе позволять никаких крыльев, никакого метро, никакой Лоры Палмер - сиди дома, читай Тургенева и вяжи носовые платки для своего грязного табака. Ибо каков выбор вы сделаете, таковы последствия к нему и крепите. Вот таковы мои наблюдения, основанные на неприятии концепции нещастной любви и сублимации ее неформатными всплесками литературного творчества. При чем тут вообще творчество? Вот тебе бумага - садись. Ближе. БЛИЖЕ, КОМУ Я ГОВОРЮ! БЛИЖЕ! Вы мне верите? Верите? Ну? (наглая улыбка) . . . .