Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

dusya

Лето 43-44

Меня очень долго не было онлайн: согласно новейшим скандалам, точнее, стандартам, это значит, что у меня наконец-то закипела жизнь, прошла надсадная виртуалия, уныние перешло в яблоневый сад и кактусовый цвет, а шенгенская виза заженьшенилась папоротниковым сиянием. В принципе, так и есть, я пишу эти строки из Варшавы - сижу на улице Вольней Вшехницы, за окном душевно ссорятся пьяноватые итальянские рабочие, и упругий куст отцветшей сирени бьет сухими ветвями в стекло.

Как я здесь оказалась? Что было вчера? Про это я не могу ничего написать, потому что пропустила два предшествующих этому прекрасному моменту дня.

Собственно, начиналось все традиционно. Пятница была полна дождей, тихих грустных встреч бывших друзей в минских кафе (лето в Минске трагичное еще и потому, что все удачно свалившие друзья вечно приезжают, не в смысле, что это плохо - но вот ты сидишь на месте, а они проносятся мимо тебя карнавалом любимых забытых лиц, ах!), ночных прогулок под дождем и таинственных встреч. Мы поднимались по ступеням пустого города с А. и А., моими венценосными подругами, и нас обогнали резвые подростковые ходоки, грубо прокричав из-за наших спин: "Эй, пройти можно?". Адэля была на этот момент уже ужасно накрученная (вначале в туалете у нее и Саши спросили некие молодые люди: а это вы на каком языке говорите, на белорусском? а почему? - а потом, уже в самом пивном дворике, подвыпившая компания с восторгом и шумом обратилась к нам: девчонки! а это какой акцент у вас? хохляцкий или белорусский? в смысле? - оскалились мы. - ну вот вы говорите с акцентом, так это какой акцент, хохляцкий или белорусский? - это не акцент, - змеиным голосом ответила Адэля, - это язык. мы говорим на белорусском), поэтому парней пропустить получилось со скрипом, с болью, проходите, сказала она, давайте-давайте, мы расступимся, мы же тут такие вообще жирные коровы. Подростки опечалились, начали знакомиться - вот мой друг идет! Угадайте, как его зовут! Вова, мрачно сказала я, это Вова. Володя! - закричал подросток. - Володя, они читают мысли, они знают все, Володя!
Проблема тут не в том, что мы что-то угадываем, мы ничего не угадываем, на самом деле. Просто проблема в том, что здесь любой человек, если его назвать и заметить, становится Володей. Язык вот, опять же, превращается в неопознаваемый акцент. Мы что-то упустили, когда строили этот мир.

Суббота стала рабочим днем, потому как я писала три статьи - про Славянский Базар, про Конкурс-Смотр Молодых Групп и про поющего поросенка Петра. В такие моменты я стремительно впадаю в детство, это субботы юности, бодрости и задора, журналистские субботы. Правда, я обнаружила свою прошлогоднюю статью про Славянский Базар и жутко загрустила - она оказалась такой неподдельно искрометной, что даже мне самой понравилась. Теперь я уже так не пишу, конечно. Прекрасное чувство - зависть к самой себе в прошлом! Надо возвращаться в журналистику, писать искрометные статьи, питаться рисом и облаками.

Дальше в моем блокноте написано: страх высоты надо заедать кукурузой. Старые люди не лезут в ракушку.

Вначале испугалась, потом вспомнила, что мы с некоторым количеством друзей и детей гуляли по парку и катались на колесе обозрения, а потом мы с Верой катались на наших любимых "Ракушках", самозабвенно выли и говорили друг другу: интересно, а вот когда мы будем совсем старые, мы так же будем кататься вдвоем на этих ракушках? Вот мы катались в них 9 лет назад с малышом Иваном, теперь Иван огромный черноглазый мужчина-балерун, и мы катаемся тут в каком-то смысле с малышом Евой, но уже через пару лет Ева будет царевна на выданье, молодой дизайнер и издатель журнала "Хруст", а мы все так же, потрескивая косточками, будем вертеться на ракушках и орать. Мы, кстати, видели уже это - там с нами какие-то старушечки катались, бились сухонькими головками о пластик. Лето в Минске, бабушки на ракушке, жаба на метле.

Вера придумала прекрасную шутку на мотив давно забытой песни: я и есть твой бог, меня зовут Даждьбог.

Воскресенье было пустым днем в пути - мне наконец-то дали женьшень и я поехала катать его по Европе, точнее, в Варшаву на один день (день вышел какой-то полярный, ну ладно). Автобусы "Эколайнс", скажу я вам, нынче стали очень интересные. Теперь это белые автобусы "МАЗ". В них все плохо, и вообще они выглядят как холодильник, и ведут себя похоже на холодильник "Минск" - шумят, душат, озадачивают, в них нечего пожрать и не работает лампочка. Рядом с нами сидела женщина с гигантским пластиковым ящиком размером с ребенка лет семи (она везла с собой такого ребенка женского пола, так что было легко сравнивать). Было непонятно, что она там держит.
- Кота? Может быть, кота? - предположили мы.
Все бились коленями об ящик, я сама лично наставила 2-3 синяка. Женщина спала поперек автобуса, используя его как оттоманку (правильно ли я использовала слово оттоманка? надо было использовать слово банкетка, танкетка и табуретка). Из ящика никто не орал, значит, не кот.
Ближе к границе женщина сказала ребенку: ну вот, будем кушать уже, - открыла ящик (это, кстати, не гипербола, он был больше любого чемодана и явно превышал размер cabin luggage) и он распахся яствами на весь автобус: из ящика были вынуты сочные, дымящие холодом палки салями, хрусткие помидоры с ледяной испариной, блестящие огурчики в салфетках, килограммы черешен и абрикос, настоящий южный рынок раскинулся перед нами; прохладная кура источала лень и пляжный коктейльный флер, хлебушек холодил и переливался, персик разворачивался из белых стыдливых одежд, как сонная балерина.
- А это на самом деле такой холодильник! - триумфально заявил всему автобусу ребенок женского пола, с ногами забравшись на сиденье. - А вовсе и не чемодан!
И принялась есть, и ела всю дорогу, только под Варшавой начала жаловаться, что у нее болит голова.

Голова болела у всех, потому что в автобусе плохо  работала вентиляция. Мы пытались иногда открыть люк в потолке, но на люке тут же с усилием повисал какой-то тщедушный дрыщ с фотоаппаратом на шее (черт, а ведь он, наверное, читает мой жж! ну ладно, все совпадения дрыща с фотоаппаратом случайны, это я выдумываю). На третий раз дрыщ сказал, что ему холодно и вообще "походу, чуваки, вы единственные тут, кому душно".
Белорусы обожают автобусы МАЗ и чувствуют себя комфортно в любом газенвагене, особенно если его сделали близ станции метро "Автозаводская". Лучший враг белоруса, следовательно, сам белорус.
На стоянке я поняла: это не дрыщ с фотоаппаратом, я ничего не поняла, это хипстер! это был хипстер, чуваки! я начала тараторить - смотри-смотри, это точно хипстер! Он худой и страшный. У него бледное лицо и глупая прическа. У него кеды. Клетчатая малиновая рубашка. Узкие шорты. Винтажный фотоаппарат на шее. Айфон. Принты с совами и усами. Девушка в одежде из нью-йоркера. На люке висли хипстеры! Черт возьми, зачем их было обижать! Они, наверное, даже не знали, что это холодильник МАЗ, и думали, что едут в крутом желтом чемоданчике Эколайнз, и знание этого факта дарило им кислород, покой и бензин жизни! Но, походу, я и правда единственная, кому было душно.

В Варшаве все еще было душно, поэтому тот факт, что по дороге автобус остановили в каком-то курортном раю, меня не смутил: в ночном мотеле играла музыка, шумел прибой, в палатках торговали пляжными полотенцами, около кофейных ларьков выстроилась очередь прокуренных, черноватых дальнобойщиков, а мимо со щебетом пробегало множество одинаковых девочек в морских шортиках и с мокрыми волосами: серенки. Видимо, где-то в районе Сокулки или Минска-Мазовецкого есть тайный курорт. Или это просто такая остановка в раю - вот рай, куда попадают все хорошие поляки, вот мы побыли там полчаса, вот мы теперь едем в Варшаву. Звирки и Вигуры. Не знаю, зачем здесь Звирки и Вигуры, но досюда все равно никто не дочитает. Привет.
dusya

Лето 18

18 июня, то есть вчера, был день рождения Пола Маккартни: человека, на которого мы несколько раз просто так натыкались на улице в Киеве в 2008. Это было последнее самое счастливое лето в моей жизни. Остальные лета, пускай и многая, горчили, изматывали и мучили меня, превращая в то, что вы видите сейчас.

В честь этого всего делюсь со всеми, кто еще не видел, замечательным свежим и чужим видео из Индии, где поющего про долгий извилистый путь к двери твоей сэра Пола атакуют полчища гигантской саранчи.



Провожала вчера Алису на поезд, попросила ее по приезду обязательно узреть саранчу.
- По-моему, это та самая саранча, которая была тогда у нас.
- Да, я была в Индии много раз и пришла к выводу, что вся саранча - та самая. И пусть с жуками я там разговаривала, отучить себя бояться саранчи я так и не смогла.
- Ну вот, а Маккартни смог.

Возможно, мы в Киеве были такая же саранча: выпрыгивали на сэра, стрекоча крыльями, из пелены дождя.

Раньше мы всегда провожали Алису на поезд огромной толпой, устраивая до этого танцы и аукционы, а теперь я стояла на этом перроне номер 17 совершенно одна - сбоку гремит чугунный евпатория-экспресс, на моей шее висит сумка-зайчик идеально круглой формы и я говорю всем: "Это такой переводчик-разговорник, надо в него проговаривать всякие штуки и он озвучивает перевод. Язык суровой реальности он переводит на щебет зайчиков, на лепет конфет, принцесс и вечной юности". Но все, кому я это говорю, уже не рядом, и я разворачиваюсь и ухожу в самый длинный подземный переход города. Отсюда все уехали, и лишь я одна, как темный рыцарь, которому для какой-то смутной поддержки в этом полном непонимания мире необходим разговорник для общения с зайчиками и вечной юностью, провожаю и встречаю поезда и остаюсь на страже этой кромки пустоты, до старости щенок цербера, кулек цикуты и несбыточная саранча бытия.
dusya

Лето 1, 2, 3

Вот и наступило лето!
Чтобы не задаваться вопросом, как я его провела, когда я его проведу (если, а не когда), я приняла волевое решение тщательно и детально по мере возможности записывать, как бездарно я провела лето. Правда, решение это принималось в автобусе «Гродно-Минск», где чертовски скучно и, к тому же, хочется в туалет, плюс на задних рядах пищат детскими голосами какие-то черти - поэтому, возможно, оно аффективное совсем, вымученное, бессмысленное, да и вообще - из всякой поездки я привожу как минимум два-три отличных решения, коренным образом меняющих жизнь, но они иссякают сразу после границы, как будто воля здесь отключается одновременно с щелчком штампующего устройства в паспорте. Я даже завела себе блокнот для решений, принятых в пути, но если натыкаюсь на него дома, перечитываю с ужасом - положила его в дорожный рюкзак, вынимаю обычно где-нибудь в поезде, там ужаса нет, только вдохновение и гренки.
Первый день лета, таким образом, я провела в дороге. Второй и третий также. Значит ли это, что лето задастся, прогремит боевым железнодорожным выстрелом за спиной, промчит из сада в сад тебя на неслышном велосипеде вечной юности? Сомневаюсь. Тем не менее, первый день лета, как и многие соотечественники, я провела на Битлз-фестивале на хуторе «Шабли». Там я наконец-то поняла, почему так мрачно отношусь к группам, играющим каверы на «Битлз». «Это похоже на передачу «Аншлаг, и все вокруг как будто пародисты!» - сообщила коллега Ольга, нехорошим взором глядя на коллектив ливерпульских женщин, и тут-то я все и поняла - это все и правда выглядит как костюмированное шоу, насколько бы хорошим и точным оно ни было - маниакальная уточненность и детальность еще сильнее отдаляет от оригинала, буквально на краю пропасти стоишь. «Британский флаг, как я ненавижу, когда на таких концертах машут британским флагом» - бубнил Артем, и я начала рассказывать ему о том, как в 17 лет ездила на концерт Ринго Старра, отдолжив у чужого дядьки-моряка соленый, как рыба, флаг с некой интернациональной шхуны (британский, конечно) и размахивала им единственная в зале, пока Ринго Старр не сказал мне что-то ласковое. Но никакой музыкальной связи - разве что визуальная, через флаг. В остальном - ничего не радует.
Был, правда, момент - когда зазвучала инструментальная композиция с Magical Mystery Tour и я начала обмениваться взволнованными комментариями с Лерой:
- Слушай, а вот тут, кстати, они молодцы, очень дословно все воспроизводится.
- Я тоже волновалась, как они это будут петь.
- Тут не надо петь. Поэтому, может, и вышло так волшебно? Первый, пожалуй, нормальный кавер за весь вечер.
- А почему люди расходятся?
- Черт!
Оказалось, что это звучит фонограмма «Битлз», а концерт закончился - видимо, просто включили альбом, а мне показалось, что группа так хорошо вдруг начала играть. После этого я перестала следить за ходом концерта и решила, что не буду ничего писать о нем в газету.
К тому же, в какой-то момент ко мне подошел незнакомый молодой человек в клетчатой кепке и сказал, допустим, что-то такое: «Замировская. Вы пишете какие-то жуткие гадости».
Мне бы посмеяться, но слишком часто в моей жизни такого рода встречи заканчивались драмами, драками, легким мордобоем и катастрофами. Я подумала - надо же, заговорить с незнакомым человеком на Битлз-фестивале, на этом островке добра, любви, пледиков и шашлычков, чтобы всего-то испортить ему настроение, это как надо искренне, размашисто, желать ему зла!
Настроение у меня и правда испортилось - в первую очередь из-за того, что мне захотели его испортить. Я же почти ничего уже не пишу, у меня же все плохо, думала я. Что же я такого сделала в жизни, что ко мне подходят малознакомые люди, чтобы сказать мне, что я пишу какую-то дрянь? Почему именно ко мне? Может, я выгляжу так, что мне просто сразу хочется врезать по шее?
Короче, я заплакала и ушла, нервы сдали. Но там, куда я ушла, страшно кусались комары, плюс я обнаружила там Артема, катающегосся на тарзанке, я немножко ему пожаловалась, а потом пошла в палатку «Еврорадио» и сказала им, что меня все ненавидят, поэтому они заставили меня пройти тест «Как хорошо ты знаешь белорусскую рок-музыку», ну, чтобы меня как-то взбодрить и вернуть мне веру в себя. Оказалось, что я очень хорошо знаю белорусскую музыку - я ответила правильно на все вопросы кроме одного, который касался брестской группы «Дай Дарогу» (я их вообще плохо знаю - я однажды попросила у какого-то мрачного чувака в клубе дать мне орехов, потому что накатила адская изжога и срочно нужно было съесть какую-нибудь белковую кучку, а это оказалась рок-звезда, и орехи мне были отсыпаемы золотые, серебряные и нехотя!). Я выиграла значок, блокнот и ленточку, мне стало немного полегче, к тому же, меня отвезли домой замечательные Юля и Юля, и значительную часть нашего совместного времяпровождения мы поднимали с обочины пьяную заспанную бабушку и пытались выведать у нее, а что это за бабушка и где она живет, и долгое время колесили по деревням уже вместе с бабушкой - это было достаточно стрессово, потому что бабушка регулярно падала на асфальт, а вокруг все время ездили фестивальные машины в ночи и немного подтормаживали от увиденного: три тревожные женщины с развернутой поперек дороги машиной поднимают с асфальта бабушку (сбитую?) и волокут ее (в багажник?) - куда? - «да, я знаю за церковью отличное озеро», позже уточнила Юля, оказалось, мы думали об одном и том же: как это выглядит вообще? А когда мы встроем подумали о том, что бабушку сейчас стошнит, я тут же выхватила взглядом на заднем сиденье роскошные резиновые сапоги и поняла, что если что, успею их вытянуть из пакета и бабушка будет тошнить в сапог. А когда Юля и Юля вели бабушку в очередной ночной дом под истошный собачий лай, мы втроем одновременно подумали - а если бабушка наврала и ее ведут в совершенно чужой дом? То есть, собралась за столом семья, все пьют чаек, по двору скачет Тузик, и внезапно в дом вносят пьяную чужую бабушку и убегают! Чудовищная подстава. К счастью, пьяная бабушка оказалась очень памятливой и дом указала верно, пусть и не сразу. «Да это местные жители, - сказала Юля, - Они живут сегодняшним днем и ничего ужасного для них в этом нет. Идет человек через поле пьяный - упал, заснул. Проспался, например, пять утра - встает, идет домой. Тут разве что, конечно, неудобно, если прямо на шоссе засыпаешь, а так ничего страшного».
История с бабушкой так меня захватила, что я перестала рефлексировать на тему того, что незнакомые люди подходят и говорят мне неприятное (подумаешь! такое происходит постоянно, надо было привыкнуть! - деликатно утешали меня друзья и знакомые, и правильно же, надо привыкать к агрессии незнакомцев!) и даже не пошла на ночную дискотеку Погодиной и Грудько.
Второй день лета прошел не менее продуктивно - дороги, маршрутки, новые города, веселые встречи! Только я не смогу написать об этом весело, потому что автобус сейчас стоит в городе Лида и у меня болит голова. Второй день прошел целиком в городе Гродно. Это отличный город, в нем познакомились мои родители. Но здесь строгая цензура, поэтому про Гродно вообще ничего не получится написать, зато Каложская церковь была открыта, там раздавали платочки, а потом моя сестра рассказала роскошную историю про двухметровую женщину, которая в этой церкви пела какие-то депрессивные песни прямо в отверстия для церковного пения, забыла, как называются. Видели собаку, свадьбу казуаров в старом замке, желтую птицу, белого попугайчика по имени Лермонтов. Попугайчик ходил лунной походкой. Периодически случался яростный ливень. Вообще это была очень романтичная поездка, несмотря на то, что я получила в этот день смс-ку с текстом «жених уже сбежал». Заночевали мы в хостеле Hello Grodno, рекомендую, очень хороший хостел.
Теперь про 12 поляков.
В Гродно в принципе мало что происходит, при всей своей прелести это очень провинциальный городок. Недавно в Гродно прибыли 12 поляков на велосипедах. Это было что-то вроде основной достопримечательности выходных. Нас они настигли в баре «Хамелеон» - хамелеоноподобные медленные женщины несли нам быстрый пустой суп, покачиваясь в пустоте, а 12 полякам на велосипедах они улыбались, парковали их велосипеды в холле, усаживали их на почетные места и шинковали фляки. Оказавшись в хостеле, мы обнаружили, что хозяева этого благословенного места слегка уставшие. «Только что от нас уехали поляки», - сказали они. «12? - уточнили мы, - На велосипедах?». Это были те самые поляки. В хостеле после них немножко протек бачок и закончились печеньки и люди - кроме нас, там уже никто не ночевал. Но 12 поляков в хостеле бывают нечасто, поэтому все равно рекомендуем, повторюсь, хороший хостел, всем бы такой.
Да, очень скучный пост, лучше не публиковать его, наверное. Тем не менее.
Еще я нашла домик на улице Урицкого, где жила моя мама. Домик снесли.
Третий день лета я провела в Белостоке, столице благословенного подляшского края. Нас туда умчала маршрутка моего бывшего начальника. Белосток после всех этих путешествий и обрывочного сна, честно говоря, был немного размазанным, как акварель, на которой кто-то нечаянно посидел. Мне запомнились только бары, которые выстроились, будто солдаты, в бойкий монотонный ряд вдоль главных улиц. Белосток - город баров. Больше всего мне в этот раз понравился уличный певец с переломанными руками - он вприсядку шел за роскошной блондой и пытался с ней развязно познакомиться посредством песни, которую сочинял тут же. Текста не помню точно, что-то детсадовское, дурашливое - мол, вот блонда красивая идет, сейчас познакомлюсь с ней! Блонда была страшно напряженная. В какой-то момент даже оказалось, что она идет рядом с нами - жалась, боялась. Хотя певец был отличный - легко, впрочем, догадаться, за что ему руки-то переломали. По этому поводу придумали песню «Однорукий баритон, заводи свой патефон!». Хотели также приобрести самый стремный патефон во Вселенной, но поругались. Тем не менее, если кому-то нужен стремный патефон за 200 злотых - езжайте в Белосток, рекомендую.
Всю обратную дорогу в трансграничной маршрутке орал консульский кот. Глаза у кота были как чайные блюдца.
Снова оказавшись в Гродно, протестировали кальянную Ивана Муравьева. Муравьев - удачная для Гродно фамилия, вот и отель «Муравьев-вешатель» там открыли не так давно. В кальянной удобные сыпучие кресла, нельзя расплачиваться картами, вкусная гренка (из-за того, что нельзя расплачиваться картами, нам хватило только на гренку), не горит лампочка в туалете (взорвалась на глазах). Еще один из нас сел на жевательную резинку и испортил рубашку за 140 евро. А так хорошая кальянная.
Вечер третьего дня лета я провожу в автобусе, который только что проехал город Лида. Когда-то в студенчестве мы с Сашей Рымкевичем придумывали серию концептуальных лимериков про белорусскую провинцию, и про Лиду у нас начиналось так: «Двух подружек из города Лида искусала гигантская гнида».
Еще в этот день 35 лет назад поженились мои родители. А еще в этот день 31 год назад родился Альгиз. Но не от этого брака, просто так совпало по времени - этого поздравь, того поздравь.
Стемнело. Все лето идут дожди. В моей сумке сейчас лежит килограмм конфет и две банки имбирного пива. Наверное, лето будет таким же скучным, как пост про первые его три дня, но надеюсь что нет, я просто очень устала. На задних рядах автобуса, кстати, проходит свадьба и кто-то поет песню «Сигареты в темноте, сигареты!» Один из пассажиров истошно давится страшным кашлем. «Вот так Максим Богданович, наверное, ехал в Крым - кашлял, бедный, а все в автобусе думали, когда же он сдохнет уже».
dusya

приснившийся незнакомец - к снегопаду, северному сиянию, покупке билета на утренний поезд

Снился сегодня какой-то злой и незнакомый мне ранее белорусский музыкант: в этом сне, происходившем в гулкой реальности бесконечного общежития, я отчаянно стучала к нему в дверь и спрашивала: "За что ты меня так ненавидишь?", а он приоткрывал дверь на цепочку и подробно объяснял, какие ужасные тексты я пишу и как всеобъемлюща его ярость. Выговорившись, он распахнул дверь и обескураженно сообщил: "Ну вот, больше нет ненависти, я могу идти?" Да, ответила я, внезапно ощутив, что мне тоже стало как-то полегче. И мы оба долго-долго стояли в коридоре и не знали, как разойтись, если ненависть исчезла. 
dusya

денег вышли мне денег

Вот, кстати, я тоже с годами полностью привыкла к тому, что деньги нужно (и положено) получать за прекрасные, одухотворяющие и волшебные занятия, которые ты делаешь только потому, что если ими, этими прекрасными занятиями, выкладывать, как камушками, свою жизнь, у тебя минимум шансов исчезнуть, раствориться в потоке собственных будущих чужеродных "я" и забыть об этом дребезжащем, как трамвай, в голове, диалоге пустоты с присутствием (не знаю, как иначе сформулировать). Собственно, если ты все-таки как-то умудряешься зацепиться, удержаться, остаться существовать самим собой в пределах этой нежной рельсовой войны, и звон трамвайчика, как будильник, ежедневно будит тебя своим "здесь я - а здесь ничего нет" - твое существование является в разы более осмысленным, чем у твоего окружения, и это большое счастье, и большая проблема, чего уж тут. Но эти осмысленные люди мне, например, чертовски необходимы. Я готова ползти за ними, как партизан, по болотам, собирать для них клюкву и мшистые снаряды из прошлого века, подбирать за ними гильзы и подносить флаги с вином и флаги с белыми полосками - потому что чужая память о том, что здесь и чего здесь нет действует на меня подобно вирусу - мне достаточно постоять рядом с носителем этой памяти, чтобы самой иногда, раз в месяц (этого достаточно), что-то такое вспомнить и жить во всполохах и отсветах этой кратковременной вспышки до следующего раза и до следующего лета. Вкладывая деньги в эту возможность постоять в концентрированном облаке памяти, ты ничего и никуда не вкладываешь, по-честному, это как купить билет на поезд - платить в нынешнее время можно только за транспорт, даже если это транспортировка информации из одного поля в другое; в общем, любое движение неких микросфер в микромире.

Я помню, что когда мне становилось невыносимо жить (такое бывало несколько раз), я, например, просто брала листок бумаги и писала туда Список Людей У Которых Получилось (не буду углубляться в подробности, но туда, например, всегда попадали Сергей М., Марта и Игорь Н.) - потом вдруг понимала, что я же и правда стояла где-то рядом - хотя бы пару мгновений - и мне становилось стыдно за проявленное уныние, и я снова была готова ползти по болоту с кузовком клюквы и высматривать в бинокль длинноногого кулика-фифи - мир прекрасен, кругом война, а мы видим все, чего нет!

Смешно, что там иногда все-таки присутствует момент с деньгами - но он такой несущественный! Чаще всего, это и правда деньги за билет на поезд. Что может быть справедливее, чем поезд - учитывая, что поездом в наше сумрачное время может быть вообще что угодно? У меня вот на прикроватном столике лежит книжка про Пригова Дмитрия Алексаныча - так это прямо грузовой поезд вагонов на 150, не меньше. И ничего, лежит себе и лежит.

Большинству же людей, разумеется, кажется, что деньги - это разумная и честная плата за забывание себя, которое неминуемо происходит в рамках любой работы (разумеется, в этом смысле любая работа - некое усилие по забыванию, крайне болезненное первое время, но потом ничего, все проходит и все проходят: проходите, не толпитесь, это просто коридорчик - тут все несутся как угорелые). Поэтому если некий человек, выпадающий из дискурса этого самого большинства, делает с вами что-то удивительное, но при этом относится к этому как к работе (то есть, справедливо надеется получать за это деньги, обеспечивающее его существование в физическом мире), ценность его трансформирующей силы для вас автоматически сводится к нулю - ясное дело, нам не верится, что в режиме забывания себя мы можем производить сверхценную информацию.

Но это только в тех случаях, когда мы и правда обо всем уже давно забыли. Ну ничего, переродимся еще раз - вспомним. А если не вспомним - тогда еще раз переродимся и уже точно вспомним. Я, например, осознанно практикую нарастание перерождений (под девизом "жизнь во времени и пространстве - такая развлекающая штука, что нам жаль просветляться!") - для этого важно в какой-то момент закрыть глаза вообще на все и отдаться слепому безумию, чтобы получить шанс побыть еще множество раз камушком, несколько раз лошадкой и еще раз семь таким же прекрасным человеком, считающим, что ради денег мы в этих семи человеческих перерождениях обязаны восемь часов в день (вначале написала "восемь часов в жизнь", отличная опечатка по Юнгу, ха-ха) быть лошадкой и камушком одновременно - вот уже на нас пашут свежее утреннее поле, и плуг наткнулся на нас же, и рельс замкнулся и закоротил - а, что? Вспомнили что-то? Нет-нет, показалось, дежавю.



dusya

о страхах

Иногда как будто нажимают на кнопку: стоял человек и вдруг упал. Очень боюсь, когда это выключение человеков разворачивается, как страницы какой-то нехорошей книги, прямо над моей головой. Вчера, например, из автобуса таким образом выпал дедушка вместе с портфелем: портфелю пробегающие мимо студентки помогли подняться, дедушку не трогали, потому что там кнопка, очевидно. Оба потом сидели на лавке, как маятник, прижимали друг друга к груди. 
 
* *

Сегодня обедала с родителями в городе, обсуждала с ними какие-то рабочие моменты. Папа сказал:
- Очень страшно, когда много работаешь и не успеваешь отдохнуть. Да нет, это не банальность! Это очень серьезно. Надо беречь себя.
- Нет, - говорю я. - Страшно - это когда работа постепенно превращает тебя в того человека, которым ты не являешься и не являлся никогда. Страшно продавать свое персональное время ради того, чтобы в оставшееся время более полноценно осуществлять себя - а потом обнаружить, что вместе с персональным временем исчезаешь и ты сам, и осуществлять тебе уже нечего, потому что и тебя-то, в принципе, уже нет. 
- Понял, - отвечает папа. - Страшно - это когда человек говорит такие непонятные и неподвластные пониманию вещи, которые ты сейчас говоришь. Вот где истинный ужас.

*

Это же я писала, что по форме страх смерти похож на маленький симметричный чайничек с четырьмя носиками?

Хотела бы я снова быть тем человеком, который смог это ощутить и передать. Вот уж не думала, что все, что мы пишем, мы действительно пишем себе в отдаленное будущее. Мои таблетки от забвения уценены, нужно забить ими антресоль до отказа, но у меня нет антресоли, вообще уже нигде места нет.



dd

По-новому

Один человек решил начать жить по-новому. Для этого он убрал из своей жизни все, что трепетало, билось в ней по-старому: сердечный механизм «Разнобой», визиты к косметологу салона «Судьба», старый «Опель Корса» тысяча девятьсот дальше не важно, уже смешно, что тысяча девятьсот.

Сердечный механизм он обменял в субботу на часы человеку, который по субботам меняет старикам износившиеся домашние механизмы на новые дешевые часы, он вспомнил, что когда-то его бабушка вынесла таким образом из дома антикварную пудреницу, но теперь не тот случай. Часы он перевел на два часа вперед, чтобы жить с этой минуты в будущем, пускай и дешевом. Визиты к косметологу пришлось поменять на визиты к прошлому косметологу, к которому этот человек ходил раньше, в молодости, до тех пор, пока в предыдущий, не в этот раз, не решил начать жить по-новому и не сменил косметолога на другого, нового. Хотя тот новый косметолог – из салона «Судьба» - тоже был у него изначально (абонемент еще в студенчестве подруга подарила), пока он его не сменил на того, прошлого, тоже решив начать жить по-новому, но не в предыдущий, а даже, скорей, в самый первый раз. Короче, подумал он, не моя вина, что в этом затхлом городишке всего два салона – «Судьба» и «Без названия». Вина-то, может, и не его, но все равно разобраться сложно. Что до старого «Опеля Корса» тысяча девятьсот смешно уже какого года, то он продал его за две тысячи долларов, и вот это было по-настоящему смешно – как бы удалось преодолеть рубеж тысячелетий, выбраться из мучительных пубертатных девяностых в финансовый восторг лихих зрелых двухтысячных – хотя бы на уровне метафоры

Теперь перед человеком стояла самая сложная задача – в этот раз, начав жить по-новому, не облажаться, как в прошлые два, три, кажется, даже четыре раза. Облажаться – это отнестись к новым вещам и явлениям по-старому, будто искупав все блестящие, новенькие проявления будущей жизни, в затхлых ручьях собственной лени, бездействия, мягкосердечной задумчивости, податливости (это он ненавидел в себе больше всего – недавно, к примеру, в метро попросили поднести ребенка, и он поднял, и нес, хотя ребенку было лет десять, непонятно вообще, что это была за просьба такая, уже потом оказалось, что озвучила ее старая знакомая, просто хотела подшутить, а он ее не узнал сразу, просто схватил ребенка и пошел, девочка-четвероклассница все эти четыреста метров просто давилась от смеха). Собственно, теперь все было просто и понятно – никаких прошлых ошибок. Новые часы, в десять часов игриво мигающие полночью, человек надел циферблатом вовнутрь, и они сразу же пропотели его магическим ожиданием новизны, выступившем, как кровь, на липком запястье. На две тысячи новеньких долларов человек купил себе мотоцикл – вот, кстати, абсолютно неожиданное изменение, он даже сам себе удивился: мотоцикл? На этом мотоцикле он приехал в салон «Без названия», чтобы косметолог сделал ему размягчающую маску на лицо – в маске гонять по утреннему городу было бы неплохо – но салон еще не работал; он прислонил мотоцикл к двери, сел, посмотрел на часы, но увидел только красную нашлепку из пластмассы, потом, через два часа (оказывается, внутренние часы нашего героя теперь тикали синхронно с новыми, он как бы и правда жил немного в будущем, на два часа впереди) пришел косметолог, увидел его и сказал, как ни в чем не бывало: «Вам как обычно?», и вдруг он понял, что не видел этого косметолога, наверное, года три, а тот до сих пор помнит, как это – когда «как обычно».

Когда все о тебе все помнят, какая тут новая жизнь. Кажется, в один из прошлых раз он облажался точно так же. «Да, да, как обычно» - бормотал он, усаживаясь в кресло, но косметолог почему-то, вместо сеанса привычной игры грязями и сальными, волнительными маслами, молча залепил его лицо каким-то комом белого вязкого пластика. «Маска» - подумал он, погружаясь в кресло, как в колодец.

Это, и правда, была маска, только посмертная. Особенность этой ситуации в том, что точно такую же посмертную маску наш герой получил бы даже в том случае, если бы приехал к другому, старому косметологу, на стареньком «Опель Корса», со старым сердечным механизмом. Правда, в этом случае – оставшись торчать, будто сломанная челюсть, в старой опостылевшей жизни – он получил бы причитающееся на целых два часа позже. Выходит, даже начав жить по-новому, ничего не выигрываешь, кроме времени. Но кому нужно это время, эти жалкие два часа, когда они проходят, и не остается ничего, кроме десяти капелек пота между запястьем и циферблатом.

(текст полугодовой, может, давности - пусть лучше будет тут, чем нигде)

dusya

пришли в чужой офис просто покататься

Моменты жизни, обязанные своим протеканием исключительно тому,  что вы очевидно сделали самый неправильный выбор из всех возможных, больше всего похожи на организованную выездную экскурсию, которую вы не заказывали, в места, которые вам неприятны - но при этом вы почему-то есть в списках, вы за все уплатили, и когда экскурсовод устраивает перекличку, чтобы убедиться, что не все остались в сумрачном придорожном лесу, вы зачем-то поднимаете руку, когда слышите фамилию, похожую на вашу. При этом вас не оставляет ощущение того, что ваше истинное "я" именно что и сидит в летнем и сочном, как живопись Руссо, придорожном лесу, привалившись к дереву, и восторженно считает сияющие автобусные окошечки вдалеке - два, четыре, восемь, просто полоса света, ноль-ноль - ура, наконец-то автобус со мной уехал и я могу теперь делать что хочу.

dusya

четыреста, четыреста двенадцать

написала фразу "за некоторые новогодние смс-сообщения нужно расстреливать" и вдруг поняла, что мы уже не можем использовать расстрельные категории как идиоматичные, легкие, неосознанные. Так сказать, воздействие дискурса тревожной повседневности на необязательную метафорику быта.

(да-да, не все мы переродимся котиками, и, опять же, не все мы, оказывается, на самом деле зайчик - тайный привет соавторам-невротикам; кстати, мало кто знает,  что самые прекрасные и одновременно жуткие вещи чаще инспирированы не столько большой любовью, сколько случайной встречей в нужное время и в нужном месте)

это был такой-то год, у него такие-то итоги, вот список музыки, вот список фильмов, вот я добилась, вот я молодец, вот еще мы тут что-то поняли и осознали, вот гироскоп года, вот микроцефалия года, вот читатель ждет уж автошколу, а вот и нет, эстафетные итоги не считаются, и спасибо всем, и вот в этом году мы поездили, а вот у нас аэрогриль. когда все сразу разражаются такими вот итогами, выглядит это невыносимо: просто некий кровавый парад тщеты и памяти. порадовалась - вот, оказывается, у всех итоги, а здесь год молчания. хотя я не верю, что у молчащих людей обязательно начинается жизнь, и поэтому они в рот воды, скорей, у меня пропало желание (или необходимость) делиться важными вещами с кем-то, помимо одного-двух человек. думаю, это не начало жизни, скорей, наоборот. Ой, эти три строчки написала не я, по-моему.

так забавно наблюдать за собой как за какой-то конкурирующей организацией.

мой психотип - "урожай лимонов". именно эту запись я обнаружила в своем новом молескине, на который отец недавно выплеснул литр сиропообразного раствора кофе, среди основных ближайших планов 2012 года - "срочно снять урожай лимонов!". 2012-й - год урожая, а также книги, но книга у меня уже, к сожалению, есть.

у отца с тех пор (оказалось, за день до этого он уже выплеснул литр кофе кому-то на платье), кстати, выработалось недоверие к кофе - утром сквозь сон я слышала, как он упрекает маму за то, что та сварила мне кофе: "сделай ей чай!". почему чай? - тихо спросила мама. "кофе вреден!" - сказал отец таким строгим голосом, которым, как мне казалось, не может говорить человек, ровно в полночь вынимающий из холодильника гусиный киль, похожий на руль костяного мотоцикла, с целью некоего невнятного скольжения между мирами.

- -

надо еще отметить, что новогоднее поздравление президента (локального) тематически сильно перекликалось с этим основополагающим прошлогодним постом - http://vinah.livejournal.com/400407.html - хотя я это уже отметила в фейсбуке, который я ненавижу и сражение с которым порой (неоконченная фраза). в любом случае, слушала с открытым ртом, бывает же. фактически, он говорил вот то же самое! ну, может, как-то иначе формулировал. выходит, нельзя полагаться на случайность там, где область случайного контролируется вполне определенными людьми. я называю это "эффект радиоточки" - однажды один мой знакомый гадал по радиоточке, ну, знаете, такой кабинетной, государственной, желтушной, висящей где-то в поликлинике и полезной в случае, наверное, разве что атомной бомбардировки, и вдруг оттуда, кажется, полился Мэрилин Мэнсон, или группа Койл, я не помню, и с тех пор вся его жизнь поменялась под воздействием кромешного необъяснимого чуда.

а это было не чудо, я там просто вела передачу "как уничтожать ангелов". но то, что для меня было рутина, в определенной ситуации безличностного проявления этой рутины - чудо и катарсис, и тогда я уже ни при чем. а так хотелось всегда верить, что при чем.

вот этим я и думаю заняться в 2012 - изъятием себя из механизма необъяснимого чуда

ну и конечно же время как единственный ресурс


dusya

рождественские встречи

Не могу молчать - еду сейчас в электричке; переживаю страшный инсайт, потому что ровно год назад я тоже ехала в электричке - это была рождественская святочная электричка Grand Central - North White Plains, там было празднично и торжественно, за окном высились метровые сугробы, машинист, объявляя остановки, представлял себя Санта-Клаусом и заливисто хохотал, выходило как-то так: "The next ho-ho-ho stop is Bronxville ho-ho-ho!", это отчасти бесило, но отчасти смешило, и все пассажиры были немного помятые, но нежные и сонные, как гномики из сугробчика, мне казалось, что они все, как и я, ночевали не дома, и едут теперь по домам в свои тихие бронходеревеньки.

Сейчас это электричка Минск-Борисов, и объясните мне, пожалуйста, заодно - почему я так боюсь в святочный снегопад и совсем незаметный, легкий ледок ехать куда-то за 70-80 километров по трассе? Я трус? Мне стыдно признаться, но я трус. Я не могу себя заставить сесть в машину и поехать в снежок и ледок куда-то по трассе, потому что, если по-честному, мой водительский стаж - около двух месяцев (первый месяц я провела фактически в отпуске, так было бы три), и я боюсь, что всякая нештатная ситуация вызовет у меня отупение, онемение, цепень, мрак, сон. Если бы объяснил кто, как перестать трусить и отважно мчать в метель и сугроб, притворяясь региональными железнодорожными линиями штата Нью-Йорк, не задумываясь о рождественских лихих гонщиках, ледяных полупрозрачных статуэтках вдоль обочин и большом количестве Других Людей, которые тоже по этой трассе куда-то едут и обгоняют меня, задумчиво ползущую со скоростью 70, каждые 2 минуты, позволяя мне смотреть как я чертовой улиточкой создаю на дорогах аварийные ситуации! - "Ну давай, - кричала я в прошлый, менее ледяной вояж, - Обгони меня, веселое Вольво! Мчи вперед! Вот я даже сместилась на обочину! Ой, нет, не надо! Ты на встречной, а там самый медленный автозак во Вселенной! Давай назад! Вот, я снова на обочине! Уф, мы успели, ура". А вот не надо было его искушать, надо было ногой на газ и вперед. В общем, как не бояться, я не знаю. Ездить научилась, даже ездить без пассажира научилась, а перестать бояться не могу.

Ой, ой, но нет, пост не об этом. Собственно, почему я уселась это писать прямо в электричке, несмотря на то, что рядом сидит бабушка в дубленке и смотрит на меня, как на говорящего язя. Тут творится чертовщина. Дело в том, что всю дорогу я слышала через проход где-то от меня некие странные звуки, как бы электрический стрекот, похожий на металлическое дребезжание, шелест деревянных страниц и вой ветра в ржавых арктических петлях; но проблема в том, что этот стрекот был - при всей своей механистичности и какой-то надмирности - живым. То есть, это был совершенно мертвенный, нечеловеческий звук, который теплокровные животные издавать не умеют в силу неразвитости их аппаратного строения - но судя по тому, КАК ИМЕННО он звучал, приступообразно, сердито, бессмысленно - было понятно, что его издает живое существо. Или условно живое - например, такое, как морской огурец или саранча. Вот, кстати, это близко к саранче или цикаде, но намного более громкое и, скажем так, ЖУТКОЕ. 

То есть, звук этот был биологического происхождения, и навевал на меня непонятный ужас. Видимо, биологический смысл и предназначение данного стрекота эволюционно заключалось именно в наведении беспричинного ужаса - потому как я уже прямо на стенку собиралась  лезть, начало мерещиться всякое. То есть, вот вы слышите какой-то треск, и понимаете, что треск издает некая биологическая структура, вероятно, живая - но понять, что это и почему это, вы не можете.

Больше всего это напоминает звуки из фильма "Чужой" и еще какие-то страшные фильмы, где действуют насекомоподобные твари-убийцы или просто инопланетные чудовища. В фильмах ужасов о чудовищах земного происхождения такие звуки почти не используются.

Спустя полчаса мне полегчало - оказалось, что стрекочет сумка какой-то женщины. Сумка стоит у нее на коленях, в ней прячется полупрозрачный пластиковый короб с отверстиями для дыхания. Посредством дыхания (значит, эта штука ДЫШИТ) то, что сидит у нее в сумке, поддерживает себя в состоянии этого непрекращающегося механического стрекотания, судорожного, злобного. Интеллекта - например, в том случае, если бы стрекотала птица (хотя, вот правда, мне что-то не вспоминается ни одна птица, которая могла бы издавать настолько зловещие звуки; птицы попросту физически на такое не способны, к тому же, звук издается не ГОРЛОМ, это очевидно, это именно трение каких-то крупных перепончато-хитиновых оболочек и канатиков) - в интонациях звука не ощущается, как не ощущается и страха - в то же время бесстрашия в этом тоже нет, вообще эмоциональные категории из интонационных особенностей данного стрекота выключены, существо, издающее его, обладает неразвитым сознанием, его цель - напугать, если повезет - убить. Это я так расшифровываю сигналы, которое оно издает. 

Женщина посматривает на сумку с опасением. Возможно, у нее там котенок. Не будем думать о том, что с ним случилось и почему - так. Стрекот иногда становится таким громким, что слышен на весь вагон. Помимо озвучки фильма "Чужой", он напоминает звуки джунглей, но тоже такие, где, например, передача о том, как в джунглях непролазно, страшно и кто-то кого-то жрет. Еще это похоже на гигантского кровожадного кузнечика или сатанинскую саранчу - но с какой стати простая белорусская женщина будет везти в Рождество куда-то в сумке гигантскую саранчу?! Это, то есть, рождественский подарок? 

На станции "Чырвоны сцяг" женщина и То, Что Было У Нее В Сумке, вышли. Поезд дернулся, проехал пару метров, остановился. Объявили о непредвиденной стоянке на 15 минут, похолодало, начал сыпать снег. Бабушка-соседка положила в рот карамельку "Северная" и начала ее жевать, так и жует до сих пор. Думаю, я столкнулась именно с тем, с чем я столкнулась, и нет смысла гадать. Время чудес и прекрасных встреч, Рождество. За окном только что пробежала черная собачка со шкатулкой в зубах, а за ней следом - мужик в тулупе. Бежит-бежит, догнать не может. Привет, Westchester, меня тут нет.