Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

dusya

сегодня. вчера. квантовый терроризм. ночной торговец кедами. и только у нас никого нет.

- Квантовый терроризм, - объясняю я Погодиной. - Ты не купила билет, поезд уезжает без тебя, уже две минуты до отправления, а потом прочитаешь, что там был взрыв - а ты не поехала! Это не случайно! Радуйся, что ты осталась тут.
Погодина смотрит безумно и отчаянно, в ее руке - спальник и свежие смородиновые пироги.
- А если я впихнусь в поезд? - грустно спрашивает она.
- Тогда ничего не взорвется. Это квантовый терроризм, понимаешь ты или нет?
Перевожу взгляд на О.А., которая принесла Погодиной спальник:
- Погодина! Прекрати ныть! Смотри, какие у тебя отличные друзья - одна принесла тебе спальник, другая - то есть я! - примчалась на вокзал, чтобы дать тебе денег! И ты после всего этого еще расстраиваешься, что не попала в поезд!
Погодина смотрит грустно и жалостливо.
- Ты ему не нужна! - в воспитательных целях надрывно кричу я. - Он тебя не любит! Если бы он тебя любил, он бы не говорил тебе вот так вот, в последний день, езжай мол, ко мне! А ты еще и пирогов ему напекла, добрая такая, хорошая. Он тобой пользуется, вот и все! Он ради тебя готов на что угодно, только ему пофигу, будешь ты с ним рядом или нет, вот в чем дело! Шли его нахуй, у тебя ведь есть стриптизер! Я знаю такой идиотский тип отношений, у меня тоже такое было!

* * *

Вечером Адэля жалуется мне на Кузмицкую:
- Я ей рассказываю что-нибудь, а она отвечает - да, у меня такое уже было!
- Хо-хо! - говорю я. - Она и мне такое буквально в ответ на любую историю говорит, а ведь я на пять с половиной лет ее старше!
- А мы инфантилы, - гордо говорит Адэля. - У нас еще ничего не было.
- Когда ты пишешь письма, - интересуюсь я. - Ты тоже впадаешь в грех многословия?
Увы, нет - Адэля не может написать такое же длинное ответное письмо. Нет, у меня такого еще не было.

***
В кафе я занимаюсь жуткими подсчетами - "только через четыре с половиной года" - почему бы и нет? - отсчитываю ровно четыре с половиной года, день-в-день, с момента его смерти - и получаю день его рождения, привет. Ой господи, ужас какой! - говорю я и чуть не выплевываю драник. Начинаю отсчитывать такие же ровные, дотошные полгода со своего собственного дня рождения - и что бы вы думали - получается 9 октября! Нет, ну пиздец какой-то. Вроде бы все это ничего не значит, но такой пиздец, просто слов нет.

***
В Борисове я решила встретиться с настоящим, живым человеком - оказывается, мой ЖЖ-френд gerdie сейчас живет именно там! Тогда сильно похолодало, а я была в шортах, майке и кедах. Одеть нечего - мамина одежда больше меня раза в три; тут я вспоминаю про омерзительно розовый пиджак дольчегаббана, привезенный из Италии маминой подругой для своей дочери. Пиджак оказался дочери мал и мамина подруга передарила его мне. Пиджак ослепительно, кислотно розовый, вдобавок он весь утыкан стразами. Меряю этот дикий артефакт - ура, мой размер!

- Привет! - говорю я девочке-живому-человеку в телефон. - Да, хорошо. Угу. Ты меня сразу узнаешь - на мне будет чудовищный розовый пиджак Dolce & Gabbana, со стразами.

В тот момент мне показалось, что я прожила жизнь исключительно для того, чтобы однажды сказать эту фразу.

Как ни странно, розовый пиджак со стразами - лучшее средство маскировки в ночном Борисове, буквально кишащем какими-то ошеломительными ретро-фриками. Из окон заводских клубов и ресторанов завывали и гремели свадьбы, озвучиваемые музыкой Софии Ротару и Олега Газманова образца 1991-го года.
- Ура, ура, детство! - запрыгали мы.
- Что, девчонки, танцуем? - обрадовались какие-то прохожие парни.
Позитивный все-таки город. Теперь всегда буду выходить там по вечерам в гламурном розовом пиджаке, и сумочку к нему прикупить бы еще, угу.

***
На площади Революции мы с Адэлей вдруг встретили Бразготку - ох и обрадовались ей!
Потом вернулись к Папе Бо, а он рассказывает:
- Тут подходил мужик, пытался нам продать кеды. Берите, говорит, конверсы! А это какие-то китайские кеды.
Мы, конечно, решили, что Папа Бо это все выдумал - с какой стати на главной площади какому-то мужику торговать кедами в полночь-то. Ан нет, на Площади Пристрастия к нам подошел некий взволнованный муляж в белом, приоткрыл сумку и говорит тревожным голосом:
- Купите кеды, ребята! Настоящие конверсы!
- Это у меня настоящие конверсы! - возроптала я, задирая ногу к облакам.
Мужик гордо достал из сумки гигантские белые китайские кеды из абсолютно конченого латекса.
- О, это ведь как раз мой размер! - обрадовалась Адэля и схватила кед, а ведь мало ли, вдруг заразный, с клопами.
- Берите, берите! У меня еще есть кое-какие, но уже не конверсы, другие... - засуетился мужик, но мы отобрали у Адэли кед и убежали.
- Вот видите! - нервничал Папа_Бо. - Мне никто не верит, а мужик-то был!
- Какой мужик?  - спрашивает Карп. - Чуваки, какой мужик, вы видели какого-то мужика? О чем речь?

***
У меня дома завелись коричневые летучие голландцы. Я вывела почти всех, теперь остались только дрозофилы. Чорт, это звучит почти как "остались только зоофилы". А на самом деле и зоофилов никаких не осталось. Никого не осталось. Осталась одна Таня.

***
Перечитывала вчера свой дневник за 1999 год, бумажный, ясное дело. Отличная запись обнаружилась - я пьяная на стученческом медиуме толкаю локтем свою однокурсницу Анну Ш., увлеченную моим же однокурсником Алексеем Б., и начинаю театрально, но совершенно искренне, плакать:
- Аня, ну блин, что это делается-то, что с нами со всеми происходит? Мы взрослеем, мы меняемся! Мы разбредаемся блять по парам, это отвратительно, ну зачем это нужно?! Ты что, не понимаешь, что наш союз, наша эта блять всеобщая дружба буквально рассыпается от этих мерзких половых вещей! Смотри вот - у тебя есть этот чортов Алексей, у Алиски есть какой-то М., у Арины тоже кто-то есть, у всех кто-то есть - и только у нас с Андрусем никого нет!!!

Какой я была милый, трогательный подросток, а.
dusya

"где-то мы с тобой уже не встречались" - феномен фальшивого дежавю, продолжение темы.

Ужас в том, что есть люди, которые тебе - как родные, хотя вы толком и не общались-то почти - ты им и двух слов внятно сказать не сможешь при встрече, но ты их чувствуешь на каком-то уровне ауры, и всё тут. К черту симпатию, влюбленность, восторг и прочие визгливые маркеры социальной заинтересованности, здесь  совершенно  д р у г о е , некое тошнотворное чувство родства, по-молочному мощного, будто вы вместе ходили в один и тот же заколдованный детский садик для будущих космонавтов, но потом всё забыли и никогда не встретились; и даже если встретились, то не узнали друг друга; а если и узнали - то обоим стало так стыдно за загубленных этих космонавтов из нереализованного будущего, что и двух слов внятно сказать не сможешь при встрече, и снова заколдованный круг. Расколдовать этих мертвых космонавтов, боюсь, невозможно: неизменно будешь натыкаться на свинцовую стену кромешной, непроходимой стыдности этого мучительного обряда. Этот феномен стыдного, ломкого дежавю чем-то напоминает фальшивую встречу с бывшим одноклассником - ты точно знаешь, что в прошлом у вас было что-то мощное, сакральное, общее, но вот прошло 10 лет и вы встретились в метро, и кто же этот одутловатый потухший толстяк с барометром вместо лица? Ужель ли это тот самый N.? Нет, это не N., это, представь себе, ты. Страшно? Вот-вот.

Тем не менее, боль от потери человека, которого у тебя никогда не было и быть не могло, совершенно особого свойства - примерно так чувствуешь себя, например, в момент, когда тебе сообщают о том, что у тебя, оказывается, была маленькая сестричка Элеонора, которая пела в церковном хоре и прекрасно лопотала по-французски, но трагически скончалась от тифа за пять лет до твоего рождения. А где она похоронена, где? А неважно где, но тебя мы положим сверху.

dusya

Газ в будущем.

Газ в настоящем: Этот момент – слияние моих возможных движений в единый всплеск катастрофического молчания. Я застываю слепком вечности, пронзенный. Картины, дающие мне уверенность в моих несвершенных деяниях, раскрыты передо мной бесконечным фотоальбомом – вот, тут я в двадцатые годы. Невестой была. Руки красны, полола бурак. Но лицо чисто, обтерла его платком: жемчужная красота. У меня ноготь тогда осыпался. Оттого, что много пряла.

Кошка Шредингера: Мое понимание – это ты. Все, что я знаю о мире вокруг – это ты, это твои телодвижения. Это деторождение, которым ты радуешь меня каждый год. Все, что я знаю о протяженности года – это твои дневники, которые ты, свет мой, приносишь мне из соседней комнаты в Это Самое Мгновение – фактически, больше ничего происходить не может да и не происходит – меня даже забавляет наблюдать твой вечный исход, как будто пространство неудержимо тошнит всеми вариантами тебя.

Газ в прошлом: В прошлом я была гораздо страннее. Я могла присесть на пороге и плюнуть какое-нибудь древнее проклятие в болезненно любимое лицо. Я была очень страшна в эти мгновения. Время исполосовало мои щеки, они похожи на насекомые дороги и крошечные муравьиные города, там мои любимые кофейни навевают тоску и смурь, потому что я там так одинока – с этим глупым капуччино, который они не умеют готовить нигде, нигде не умели и не умеют правильно готовить капуччино. Сейчас я заказываю себе сироп – наливаю его в ладонь, у меня была очень правильная, как ладья, и потная ладонь – иду словно облегчиться в уборную, и там разбавляю сироп в раковине с водой. Потом просто пью из раковины. Это как кровь и сок собственного сердца – мягкий, вареный, как утонувший в земле крольчонок.

Кошка Шредингера: Шредингер меня очень любил. Он пожертвовал жизнью, наверное, ради меня. Возможно, он погиб ради меня. Возможно, я не понимаю, кстати, зачем ему это было надо. Наверное, он не в курсе. Я стараюсь издать газету, чтобы он ее прочитал, но для этого нужны силы. Нужны рабочие руки, нужны спонсоры.

Газ в настоящем: Вы не пробовали привязать к гробу маленький колокольчик? Обычно это действует – говорят, случались удивительные результаты.

Кошка Шредингера: (спрыгивая с подоконника) У меня очень неловкие руки. У меня вечно все валится и сыплется. Я на редкость глупо сработана – я и графина без дрожи в пальцах не удержу.

Газ в будущем:
dusya

(no subject)

Сегодня или завтра мне должны отключить телефон за неуплату. Кошка Шредингера расцарапала мою плоть. Туман превращается в жидкость. Роза на подоконнике зацвела названием какого-то из альбомов Cure. У меня в квартире читают Набокова. Я по-прежнему хочу быть похожей на Фрэнка Заппу. Видели вчера Анну, она накормила нас имбирем. Хороших учебников по квантовой механике нет в книжных магазинах города Минска.
dusya

Указующий перст

Сегодня на территории академии бесшумно приземлился белый Боинг-747, абсолютно пустой. Это может означать только одно - определенно, Господь недоволен деятельностью Белорусской Академии Наук.
dusya

Варган

Карп проснулся и сел мускулистой задницей на варган. От варгана отскочил язычок, затрепетал, щелкнул ореховым дымком по глади воздуха и вытянулся, праздничный как пирожное.

Пришлось мне везти Карпу варган прямо в клуб "Сапоги". Вместе с Максимом, заболевшим испанкой. Испанка висела у него на шее - жесткая, жилистая, как чертеж вуайериста на кончиках пальцев, туманная и волокнистая - серотонин, а не женщина! Карп не обратил внимания на Максима, поцеловал испанку в сморщенную точечку рта, похожую на муху, идущую вприсядку, взял варган в тщательно выбритые ладони и заплакал ровной розовой струей.

Ровная розовая струя заливала метро и заодно бывшую женщину Карпа, которая мне очень нравится. Ситуация была довольно Кэрроловская. Карп обнял меня и сказал, что я спасла ему жизнь - боюсь, я ехала в клуб только ради этого. Глупое, мерзкое лицемерие. Когда я вернулась домой, я бросилась слушать раннего Элиса Купера и слушаю его до сих пор.
  • Current Music
    alice cooper - long way to go
dusya

Коробкин blues, часть последняя.

Была вчера на репетиции у Коробкина, чтобы как-то утешить его распадающееся "я", к тому же мне было интересно, до чего докатились Коробкин с Оболонцевым после того, как выгнали Артема, надавав ему по шее ("Ты не умеешь играть на стике, чмо отвратительное!"). Я села с ногами на стул и безмолвно наблюдала. Оболонцев играл на сотнях удивительных и дорогих синтезаторов качественной пустотности электронную всхлипывающую музыку, а Коробкин тоненько и неуверенно дергал струны гитары и довольно слабым голосом пел о том, как одинок человек в том мире, который он себе придумал.

"Ну как?" - радостно спросили они.
"Это никуда не годится, - ответила я, - Электронная часть еще ничего, я бы такое слушала на диске. Но вокалист - он вызывает СОЧУВСТВИЕ и как-то за него ПЕРЕЖИВАЕШЬ очень болезненно".
Они начали хохотать - "Так оно и хорошо! Мы играем застенчивую музыку!"

Потом Коробкин зашел ко мне на чай.
- Мне не нужны женщины, - зевнул он, - Я им нужен. Они ходят за мной нервными рядами. Они переживают из-за меня. А мне не нужен никто. Как это смешно.
Мне не было смешно. Мне было холодно, потому что отопление не включили, уроды, у меня цветок на подоконнике загнется скоро.
- Все будет хорошо, Коробкин, - уверяла я его, когда он пробовал поцеловать меня на прощание, не обращая внимания на Спицына, стоящего в дверях и цинично загибающего пальцы, - Женщины будут любить вас, Коробкин. Когда-нибудь они вас полюбят, поверьте.
Коробкин обиделся и сказал, что женщины и так его любят, поэтому я должна быть счастлива сверхценным коробкинским вниманием - потом он извернулся и больно поцеловал меня в уже тикающий глаз. Спицын выразительно постучал пальцем по циферблату Swatch.
- А это кто? - мрачно спросил Коробкин, обматываясь дорогим британским шарфом.
- Это ты, ты и еще раз ты, - нежно сказал Спицын и опустился на колени, чтобы попросить руки Коробкина. Не надо было ему этого делать! Коробкин совсем разнервничался, достал револьвер и случайно застрелил мою соседку, которая безмятежно бежала вниз по лестнице перестелить половики.
Когда все закончилось, я три раза подряд послушала новый альбом "Мультфильмов".
  • Current Music
    мультfильмы - облака
dusya

Трагедия

Приехала из Холмогор мать.
- Елена, это что значит - "Наши рыбки"?
Вообще-то я не Елена. Чорт. Мать опять нажралась кокаину, что ли.
- Какие рыбки?
- Там в коробочке на столе, Евгения.
Евгения - хорошее имя. Я всю жизнь мечтала быть Евгенией - одну их них я вчера даже сопровождала до мучного рынка.
- Мы их под микроскопом изучаем. Осторожнее, это эксперимент по Гринауэю. Они разлагаются, наши рыбки. Они потому и в коробочке. Мы каждый день смотрим, как они разлагаются.
- Ладно, Ефросинья. А "Наша многоножка" - это как понимать?
Ефросинья - так зовут одну одурительную старуху-гения. Мы преклоняемся перед ней.
- Там мертвая многоножка, мы ее нашли вчера. У нее ноги прозрачные и лицо кролика.
- На обеденном столе?!
- Ну да. Там освещение лучше. Чтобы под микроскопом. У нее глаза треугольные. Потрясающе просто. Потом покажу, как вернусь домой.
- Евдокия, ты идиотка.
Евдокия - это из каких-то рассказов.
- Мам, что не так?
- Зачем писать там - "наша многоножка", "наши рыбки", что это за "наше", "наше" - я ведь тебе МАТЬ - с кем ты делишь имущество? НАШЕ - это чье? Сколько вас там? У вас, что - БАНДА?
- Нет, у нас БРАТСТВО.
Мать вспоминает, как я разрушила Иерусалим и перестает со мной общаться. "Езус, - говорит она, - Езус Мария. Банда. Я съем этих рыбок, чтобы ты больше не (обрыв)
dusya

Микрокосмос

Фрейдистский микроскоп - ворочается плавно, но лежа; стоя - только резкими нервными толчками. Показывает восемь глаз паука, все разные - живые, блестящие, покрытые струпчатой скорлупой, некоторые с ресницами. С хрустом отрываю ему отверткой ноги, чтобы не мешали всматриваться в его очи, похоже, это мой первый опыт расчленения. Широко открытые глаза:
"Послушай, за последний месяц я столько вещей сделала в самый первый раз, сколько не сделала в первый раз за всю свою предыдущую жизнь!"

Паук очень живой. Я ставлю микроскоп на подоконник, расширяю перспективу, чтобы было видно его лицо целиком, и утром также смотрю ему в глаза. Завтракать, правда, пришлось в комнате на ковре - потому что по обеденному столу были разбросаны отчлененные вчера ноги и ссохшийся живот паука. Издержки, что поделаешь.
  • Current Music
    Marilyn Manson - (S)Ain't