Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

dusya

афазия временно побеждает апофению

Подумала, что если бы мне пришло в голову пойти к терапевту - такому, настоящему, с которым часами разговаривают на протяжении месяцев и лет - я бы вряд ли смогла выбрать окончательный, полностью удовлетворяющий меня в контексте такого вида коммуникации, достоверный нарратив для описания своей жизни. Вероятно, я бы адаптировала эту историю для каждого конкретного терапевта согласно его профилю - так же, как я сейчас в отчаянных своих поисках работы бесконечно составляю из достаточно причудливого и насыщенного набора моих интересов и квалификаций совершенно разные резюме, адаптируя каждое к каждой конкретной вакансии. При этом нигде никакой лжи, вот что важно. Когда я наконец-то определюсь, сбудется моя мечта (как когда-то метко заметила Вера, обнаружив, как я растворилась, будто облако, на ее глазах) - я исчезну.

Ну и говоря о временной победе афазии над апофенией - это моя персональная разновидность маниакально-депрессивного психоза (аа вместо мд, предположим): от невозможности речи как таковой к кромешному потоку возникновения некоей объективной мета-речи во всем вокруг, когда сама реальность превращается в идеально систематизированный язык, существующий во всей своей хрупкой прелести исключительно до тех пор, пока ему получается тебя описать - но это недолго, буквально два-три слова и снова тишина и онемение. 
dusya

11, 11

Патти Смит в одном из недавних интервью дает любопытное определение доверию – когда скачешь на лошади, которая должна перепрыгнуть через ручей, в мгновение прыжка важно целиком и безоговорочно верить как в лошадь, так и в судьбу; малейшего колебания и сомнения достаточно, чтобы зародить в лошади страх, позволяющий ей споткнуться и свернуть тебе шею. Доверие формируется не безрассудной уверенностью, но свободой как отсутствием скованности сомнением. Меня очень зацепила эта аналогия, но, кажется, в моей жизни все в этом смысле складывается слишком причудливо из-за того, что в вопросах доверия я ставлю себя даже не на место всадника или лошади. По-моему, я на месте ручья. Или через меня ловко перепрыгнут, или рядом будет корчиться кто-то со сломанной шеей. Доверие, таким образом, является чем-то внешним, определяющим наполнение и суть реальности вокруг, но не связанное с волей и отождествлением. А зря, зря.  Ведь такие прекрасные вещи: воля, отождествление.

И вот, говоря о доверии. Ровно год назад пережила важный и странный опыт, возможно, первый в жизни подобный -  близкое животное, домашний зверь мой умер у меня на груди, пока я бежала с ним, задыхающимся, в клинику, находящуюся в трехстах метрах от дома, осторожно придерживая его рукой под пальто. Это было похоже на разряд электричества, пробежавший по позвоночнику, как мгновенный поезд сразу отовсюду во все возможные конечные станции навсегда – в какое-то мгновение я поняла, что иду одна. Это было не телесное, не физическое понимание, и тем более не нечто, связанное с разумом или интуицией – скорей, разъединение прямо под сердцем какого-то сложного и понятного механизма на ряд простых и уже неуловимых механизмов, непонятных, невоспринимаемых. Моментальная данность отрыва. Оказывается, есть и еще одна разновидность переживания смерти, связанная с этим мгновенным электричеством разъединения. Когда я все же зашла в клинику, и врач, которому я до этого звонила и предупредила, что нам срочно нужна помощь, осторожно расстегнул мое пальто, почти вскрикнув от сопереживания, и предложил попробовать его реанимировать, я услышала, как говорю: нет, это невозможно, я не могу позволить ему умереть еще раз, никто не должен проходить этот путь дважды.

Решила это записать, не знаю зачем. Видимо, чтобы не забыть.
dusya

Май 28

Проснулась, долго-долго полоскала горло кипятком, поехала в поликлинику за справкой. В поликлинике все прямо как в Минске - играет помоечный магнитофон из пенопласта и диско-пены, сидят старушки в очереди, решают кроссворды или сканворды в маленьких желтых брошюрках "100 кроссвордов", также в очереди сидят злые тети, периодически нервно встряхивающие всей своей сарафанной необъятной грудью; эти танковые, стенобитные тети нервно подпевают Майли Сайрус с ее круши-шаром. Многие проходят без очереди, да ладно, почти все. Пришли два красивых, тонких, как копченые угри, негра в синих костюмчиках, как из фильма Веса Андерсона, тоже прошли без очереди, потом вышли и начали знакомиться с каким-то русским мужиком с идеально прямоугольным носом, без закруглений, хохотали, жали руки, разбили какую-то вазочку с пластмассовыми орхидеями. Я прошла через весь зал ожидания с пустым стаканчиком кофе, выбросила его в мусорку, все провожали меня тягучим коллективным взглядом. Думала, зааплодируют, что выбросила стаканчик, ай молодец девочка, но отвели взгляды потом, скучно. За пять месяцев не в Минске отвыкла от того, что на меня смотрят люди, даже иногда снится такое - я приехала в Минск и на меня все смотрят, потому что принято такое, смотреть на людей, как будто тебя нет и их тоже нет, и мы все предметы и вещи. Я пропускала и пропускала танкобойных, лошадиных, суровых теть, но потом подумала, что же это такое, где справедливость, мать вашу, почему я сижу тут как гребаная жертва - и сурово пошла к окошку регистратуры. Холодно, говорю, холодно у вас тут, сижу полтора часа больная, лечить потом за свой счет будете, да-да! Ладно, примирительно сказала тетя из регистратуры, простите, пойдете следующей. Но тут пришла какая-то совсем ветхая, как таблетка цитрамона, бабушка, белая-белая, будто церковная свечка, со специальной такой бабушкиной табуреткой-каталкой. Я ее, конечно же, пропустила вперед и улыбнулась, и тети из регистратуры тоже ее пропустили передо мной и улыбнулись, а она посмотрела на нас всех с ненавистью и, выплевывая каждое слово, сказала:
- Чо это вы смеетесь?
- Мы тут не смеемся, - ответила регистратура, - Это мы УЛЫБАЕМСЯ.
- Смеетесь все надо мной, - злобно, брезгливо сказала бабушка и повлекла свою тележку вдаль по коридору.

Несмотря на наказуемость добра, мне все-таки зачелся пропуск бабушки - оказалось, что у меня прекрасные анализы, и нормальная, замечательная манту! Снова в школу! Отыгралась теперь за тот кошмарный эпизод из детства! Вы же помните, как это ужасно, когда у всех хорошая, пустотная такая пуговка-точка, а у тебя на полруки какой-то рваный чорный струп, похожий на соколиный глаз, уже видящий наперед, как тебе всякие двоечники поганые завидуют, потому что конечно! поедет сейчас такая в туберкулезную хатку на окраину города! пропустит контрошу по математике! а может еще в больницу на обследование положат, так вообще может неделю в школу не пойдет! а мы уж чесали-чесали! мочили-мочили! А я, как на эшафот, поднимаюсь по ступеням в каком-то загородном сосновом лесу, чистом-чистом, прозрачном-прозрачном, и чувствую себя Марией Башкирцевой: вот я, бледная и царственная, лежу на розовых подушках в прозрачной целлофановой лодке со своими мраморными куклами в чепцах из кружевного и ледяного камня, и к моим уже немеющим ногам припадают все мои завистники и ненавистники, вернись, вернись в наш бетонный тленный мир из своего соснового рая, но я нет, я ухожу, друзья; и самого красивого, самого злого и черноволосого тоже уводят куда-то вдаль по коридору размытые, безлицые врачи, и я краем распадающегося сознания успеваю уловить золотую, солнечную картинку из невероятного будущего, где мы вдвоем, исколотые и увитые, как ожерельями, тугими искрящими струями капельниц, лежим на соседних кроватках, держась за костяные ладошки друг друга, и слушаем хрустальное радио "Эпилог", вещающее лишь формулы и какофонию висящих в воздухе духовых инструментов, и этот насыщенный ими тугой медный воздух я готова пить вечно, я и буду пить его вечно, спрессованный в белые плотные шарики, которые мне каждый день выдает школьная медсестра.

Морок отступил, горькие медные шарики я выбрасывала куда-то под дверь, подбрасывала межкомнатным пространствам, чтобы они сразу попадали в ничто, крошились и возвращались назад в воздух; как оказалось, правильно делала - только это мое наитие и обусловило полное отсутствие нынешней реакции, идеально здоровую руку, должно же в человеке что-то быть идеальным, какая-нибудь часть тела, у меня это левая рука, что с ней ни делай, она идеальная, даже шрамы от укусов различных зверей и субстанций (крыса, собака, котик, стеклянная дверь борисовского родительского бара, острей смерти, честней ножа) заживают красиво и осмысленно, как иероглифы.

По моим же прививкам от столбняка можно писать биографические эссе - предыдущая состоялась тогда, когда я впервые услышала The Who, новенькая - в день, когда я попала на их концерт. Да, наверное, это выглядит странно, что человек так радуется концерту своей любимой в детстве группы. Но это странно только отсюда - а теперь представьте, что ваш ребенок-подросток не знает, что делать с любовью к человеку, умершему задолго до его рождения. Ничего, ничего, переживет. Пережить-то переживет, но и сам жить не начнет, пока все эти чувства не осуществятся хоть как, в моем случае вот осуществились. Я нормальный человек на самом деле, я слушаю веселую актуальную музыку! Например, я не пошла на Santigold, потому что у меня не было 80 долларов, но зато пошла на Modest Mouse, потому что их новый альбом (как, впрочем, и старые) это что-то нереально крутое, и я как-то вщемилась в толпу, выцыганила билет на входе за тридцатку, я это умею; все говорят мне, что я похожа на Флоренс из Florence And The Machine, и я даже поехала бы слушать ее, а также Бьорк и Святую Винсент с Мариной Диамандис и, черт подери, Future Islands на Governor's Ball, но в это время я уже должна быть в сосновом лесу иного свойства, надеюсь, гораздо более судьбоносного. Долог путь из одной лесной школы в другую, но пока, кажется мне, все идет как надо, кроме того, что я, как призрачный поезд, еду по тем самым рельсам каким-то совершенно не тем транспортным средством, вообще не это должно было по этим рельсам мчать, но что уж поделать.
dusya

Май 20, 21

Сходили на Mad Max. Оказалось, что это феминистический дизель-панк. Возможно, поэтому Артем проспал всю вторую половину фильма. На сценах погони он спал в позе спящего человека; ближе к окончательному торжеству феминизма в Австралии неожиданно стал спать в позе крайне заинтересованного зрителя, сложив руки и сделав напряженное лицо (глаза его под специальными кино-очками не просматривались). Поэтому я была уверена, что он в курсе, чем все там закончилось. Оказалось, что нет. Возможно, подобные фильмы так и стоит смотреть - всполохами, мгновениями, отдельными сценами. Лично мне он тоже запомнился как одна нескончаемая сцена погони. Только в какой-то, пожалуй, самый тихий момент фильма, где на экране явилось глубокое и нескончаемое серебристое болото с шагающими по нему в полумраке ходульными фигурами, я негромко сказала: "Беларусь". Иногда, если видишь что-то необъяснимое и родное, необходимо тихо говорить: "Беларусь", это такая разновидность невроза, опять же.

Нью-Йоркское метро забрало у меня крохотного жестяного воробья на шпильке, служившего мне оберегом и талисманом все эти месяцы. Возможно, жестяной воробей стал чем-то вроде разменной мелкой монеты, звонкой копеечки, за которую я приобрела у города нечто ценное, но непостижимое еще. Смутно связываю это с выходом книжки, но не умею правильно сформулировать и выразить.

В хипстерском кафе "Диллинджер" только и разговоров, что про shoot in the face. Наконец-то что-то всколыхнуло весь Бушвик. Если пройти к заветному месту, где лежал застреленный в лицо латиноамериканский человек, то там на углу будет стоять пылающая полицейская машина. Вероятно, это такая разновидность мемориала - на месте твоей смерти ровно сорок дней будет стоять полицейская машина, переливаясь холодными золотами огнями.

Рассказываю Артему и его друзьям:
- ... В общем, они меня попросили сделать это для них бесплатно, и я решила, действительно, сделать это бесплатно.
- Как, ты разве не давала клятвы бюрократа?! - перебивает меня Артем.
- Клятвы Герострата! - кричу я. - Это предательство, работать бесплатно!
Бесплатной работой, между прочим, можно оправдать любую подлость - вот и предательство. "А почему в интервью у тебя вопросы такие злые?" - "Так это я работала бесплатно!" "Я тут почитал твою колонку и решил, что ты слишком предвзята" - "Вообще-то я ее написала бесплатно!". И никаких больше вопросов. Обычно всем кажется, что человек пишет гадости только за денег. В написанные бесплатно гадости все почему-то безоговорочно верят.

Настал, наконец-то, тот самый день, когда мне перестали помогать какие бы то ни было лекарственные средства Борисовского Завода Медпрепаратов. От всех возможных недомоганий. Я давно подозревала, что борисовская фармацевтика действует лишь на тех, кто время от времени обменивается биоматериалом с борисовщиной: дыхание, слезы, микроскопические клетки кожи.

Погода немного осенняя; грустно мигают самолетные огни над заливом Овечьей Головы, летают строгим клином вечерние канадские гуси. Не очень понятно, что еще написать.
dusya

Май 14

Припоминаю, как я, иллюстрируя собеседникам некоторые психофизические недуги и недомогания посреди чайнатауна, с размаху всаживаю себе в солнечное сплетение невидимый нож, скорчившись и резко выдохнув воображаемую кровь, после чего обнаруживаю, что в это театральное мгновение прохожу мимо китайского похоронного домика, где грустный задумчивый человек жжет прямо на улице в чугунной бочке ритуальные бумажки, провожая чей-то дух на китайские небеса и наблюдая мое прохождение мимо с недоумением и пониманием в глазах. Наверное, подумал, что увидел призрака, или что уходящий посетил его напоследок в виде анекдота и кратковременной вспышки метемпсихоза. Вот это и есть единственное недомогание, которое здесь положено чувствовать человеку - незаметно промчавшаяся мимо чужая смерть, мазнувшая по лицу восковым крылышком.
dusya

Лето 88, 89

Два дня подряд посещала доктора Хауса в православном приходе. Найти нормального ЛОРа с задатками детективного мышления теперь сложно, этот же мигом выяснил, что ком в горле - это не субъективные ощущения, а сложное и комплексное заболевание иммунной системы, практически волчанка, практически телесериал (долго писала о том, что это и как это, но потом подумала: кому интересен ад болезни чужой? никому - и стерла - тем более, что мне уже даже мама в телефон говорит иногда: ой, только не пиши в фейсбук или жж о том, как тебе что-то болит, а?). Но мне интересен сам механизм, сама логика. То есть, я была уверена, что это девический нерв и истеро-камень, даже начала пить таблетки, снижающие тревожность, и теперь выходит что зря? Нет, не зря. Даже от слова "астма" я не испытала чувства тревоги. Даже от слова "ревматизм" я не напряглась ни на секунду. Даже когда оказалось, что в стенах поселилась колония веселых водяных грибов, которые, вероятно, и убивали меня все это время, я не испытала тревоги. Хорошие таблетки, всем рекомендую: афобазол. Очень полезны при ложных неврозах - вот вам кажется, что у вас что-то болит на нервной почве, вы пьете эти таблетки, пока вам не выкатят верный диагноз, и когда уже ворочается кровавый ком под белой простыней и врач вписывает нехорошее слово в больничный блокнот, вы совершенно не тревожитесь уже, нечего тревожиться. Таблетка покоя, сыворотка правды.
В православном приходе множество извилистых коридоров, ведущих в бильярдную, душевую, старичковский хоспис и огромный православный храм, который хитрым образом затесался внутрь здания: то есть, вы теряетесь, спешите на анализ, бежите белым больничным коридором, открываете дверь и попадаете в храм: чудо, чудо! сладко поют, идет служба, улыбаются дети (откуда там дети?), пахнет ладаном. Как будто поскользнулся на кафеле и умер, честное слово. Совсем ангельский вариант поликлиники - ошибся дверью и попадаешь в храм на службу, и потом идешь сдавать помазок из горла притихший и торжественный. Выходишь опять же с ворохом бумажек и направлений в что-то там ревматологии профессорский кружок, а вокруг лужайка, колокола, трапезная с пирожками, и бежит следом худенький монах с криком: мед, ну купите мед, он же освященный! А сбоку бульдозеры заканчивают превращать любимый яблоневый сад моей юности в пустырь и китайский небоскреб. Весь Минск теперь будто ракетная площадка - с него скоро стартует что-то гигантское и одноразовое, и останется выжженный пустырь, гора песка, окровавленные люди (не знаю, к чему это я, вероятно, мне было видение), вечно недостроенная библиотека, новый бизнес-квартал в саду, новый бизнес-квартал в аэропорту, новый бизнес-портал в темноту. Медленно-медленно еду на машине по дорожке из песка и вижу, как надо мной разворачивается гигантскими ножницами стрела экскаватора с ковшом-убийцей.

Виделись с Антоном, гуляли с ним в лесу и на стройке, как на заре нашего знакомства, в 2000 году. Антон на днях собрался лететь к иврейской бабушке на юга. Волнуется, что на него рухнет ракета из моего предыдущего видения. Успокаиваю его тем, что мне вот 11-го сентября лететь в Нью-Йорк с тремя пересадками - я и то не волнуюсь. Хотя я была уверена, что волнуюсь и что чертов ком в горле только поэтому, но увы. Не волнуюсь. Мы на гигантской ставриде плывем в Дюссельдорф, чего тут волноваться (квест - кто вспомнит про Дюссельдорф, тому подарок).

Также виделась вчера с Андреем, другом детства золотого. Ну, такого детства, специфического, с которого начинался этот ЖЖ, скажем так. Он живет в Праге и раз в пару лет приезжает сюда, чтобы обосрать Минск (в позапрошлый приезд он даже довел меня до слез, не могу только вспомнить, чем - мы тогда катались на карусели с бехеровкой и Машей в моем дворе, и я расплакалась от обиды на какие-то его слова), но теперешний новый образ Минска ему симпатичен. Пытаюсь объяснить ему, зачем я иду на концерт группы "Нейро Дюбель" - и не могу объяснить, зачем. Похоже, я даже сама себе не могу ответить на этот вопрос. Мое повествование начинает напоминать ранние романы Эрленда Лу. Ох.

"Ну, рассказывай, кто еще ебанулся" - спрашивает он. А нет, не спрашивает. Это мне показалось, что он спросил. Но я уже почти начала отвечать!

"Да стой, стой! - выхватываю у него коньяк "Квинт", который он распаковывает, как букет цветов, прямо на улице Красноармейской, - У нас теперь нельзя на улице коньяк! Теперь за это в тюрьму!" Чертовы экспаты. Бутылка, действительно, по цвету очень подходит к моей куртке.

Делаю глоток, долго перекатываю коньяк во рту и говорю: мало звездочек.

Пытаюсь поддержать светскую беседу: а тут у нас две новые улицы возвели в самом центре, я сама тут как экспат, черт возьми, такая травма была по ним гулять впервые, это как обживать муляж.

Самое главное здесь - никому не рассказывать о своих конфликтах с кем бы то ни было: это со стороны все выглядит и звучит запредельно позорно, как будто запредельно позорное поведение твоего визави сводит тебя на такой же уровень. Маша ненавидит Кашу, Каша ненавидит Машу, Маша мстительно снесла кукушкино яичко Каше в парадную сумочку, а Каша тогда вернулся в прошлое, где Маша носит перстни, и отъел ей перстни, и вот как друг на друга кому-то пожаловаться? Это как признаться в том, что ты - то самое мстительное яичко из сумочки, нечто вынужденно снесенное в припадке паники, некая назидательная реплика мироздания, кого-то с твоей помощью поучающего. Меня просят молчать и я даже удивляюсь: а как об этом можно не молчать,  непонятно.

На концерте "Нейро Дюбеля" я обратила внимание на то, что на стене клуба висят телевизоры с видео "Рок-Коронации-1999", так вот, это трагедия - там на сцене дети. Нежные щеки, ясные взоры, ямочки на подбородках, желтые майки, ксилофончики, иероглифы и дудки-малютки. Мы, кажется, все стали малиновый хрыч - отличная новость! Тогда это был весь цвет белорусской культуры и наши кумиры, а отсюда, с той стороны пропасти, видно, что на сцене безбашенные веселые дети и подростки, младше нас теперешних лет на десять, такое ощущение. И только Саша Куллинкович с Олегом Хоменко ничуть не изменились (лучше об этом не задумываться). Что там вообще делали мы, спрашивается? И кем мы в этом всем были? Кажется, настал тот самый момент и возраст, когда о прошлом лучше не распространяться в подобной тональности, тут сквозит некая редукция разума, атрофия чувства дистанции, признание окончательной потери. Тот самый период, когда можно писать книги исключительно для друзей и называть их цифрами, а что, цифра лучшее название для чего угодно, тем более, что в нашем случае это одна и та же цифра. Только бы не пропустить этот чортов момент, не потратить его, как нынешнее лето, в никуда, в пустоту, в посторонним в.
dusya

Лето 68

Возила машину к целителям, бабке-шептухе и гарантийным человечкам: машина заводилась и глохла, я разучивала новые слова - лямбда-зонд, например (кажется, я когда-то печаталась в гей-журнале, который назывался "лямбда-зонд"), пока я ее всюду возила на процедурки, в ней закончился бензин и пришлось нам с человечками залить новенький, хрустящий, девяносто пятый, как год (кстати, прекрасный год был, отчетливо его помню чуть ли не по месяцам!), после этого все проблемы исчезли - обороты перестали шататься туда-сюда, исчезли опасные вибрации (кажется, так назывался какой-то альбом Beach Boys, который я слушала, предположим, в тот самый год), машина прекратила глохнуть и начала ехать. Тут важно теперь снова навсегда забыть про лямбду-зонд, цилиндры и температурный датчик с дроссельными заслонками, измеряющимися почему-то в процентах. Получается, в некоторых ситуациях проблема и правда в том, что ты сожрал что-то не то. Чорного бензина наглотались под Борисовым. Ну что ж, бывает.

Вчера ходила к зубному лечить отвалившийся кусок зуба. Надеялась, что все же выпала пломба, но врач успокоил - нет, говорит, это у вас зуб раскололся, просто отвалился кусок, обычное дело, вот там рядом, кстати, тоже зуб скоро расколется и начнет по частям вываливаться, человек вообще необычайно сыпуч, как песочный замок. Давайте сделаем вам зуб без наркоза, предложил он, я так ненавижу этот наркоз заливать в человекка, это так мучительно. Да, сказала я, после этого укола у меня всегда свинец в голове, а я и так, кажется, простуженная и уже немного свинец, да и страх перед лечением зубов без так называемой заморозки внезапно меньше страха перед этой чужой, резиновой половиной лица и неизменным головокружением, я потом полдня хожу, как в плохом сне, давайте без наркоза.

Оказалось, что если из зуба не вынимают дрожащие окровавленные нервы, сверлить его без наркоза - не больно. Ну, неприятно, да. Но это вот онемевшее ватное лицо с западающим клейким языком и упругим валиком щеки - гораздо более неприятно, как выяснилось.

Это какое-то величайшее открытие всех времен.

Возможно, обезболивание в нынешние времена многим делается в том числе с успокоительной целью - пациент знает, что ему не будет больно наверняка, поэтому валяется в кресле умиротворенный, как кукла Маша, прикрывает глаза и не чувствует ни вибраций, ни иглоукалываний, ничего вообще. Теперь, оказывается, мне для успокоения важно находится в осознанном состоянии, полностью понимать, что происходит и как оно происходит, ничего не упускать и точно знать, что все под контролем. Чувствовать контроль над ситуацией, когда у тебя внутри головы блуждает марлевая медуза, наполненная новокаиновым желе, невозможно вообще. Планирую и впредь лечить рассыпающиеся зубы без ненужных инвазий ада в область головы.

Но от вышеупомянутой грядущей медузы целиком избавиться не получилось - возможно, в связи с волнением по поводу проволочки я чувствую какой-то ком в горле и легкую ватность в висках. Врачи говорят, что это ангина, ну хорошо, ангина. Думаю, если бы я наелась таки проволочных пирожков, все было бы куда серьезнее уже прямо сейчас.

Возвращаясь от зубного пешком через парк, ощутила сильнейшее желание послушать прямо сейчас композицию британского музыкального коллектива James "Alaskan Pipeline" - просто иногда бывает, что крутится в голове какая-то фраза, теперь это была строчка dead ball in our court, этот смертельный шар топорщился шапочкой ужаса внутри горла и раздувался там костяной рыбой. Я опустилась на скамейку. Раньше я умела прокручивать песни прямо в голове - это было что-то среднее между идеальной музыкальной памятью с фамильным абсолютным слухом - и некоторым неврозом навязчивых состояний, при котором останавливать музыку, звучащую в голове, было чуть сложнее, чем запускать - но тут все невротичные способности юности оказались атрофированы за счет развития высоких технологий (зачем что-то помнить, если все можно воспроизвести из ниоткуда), я тут же поняла, что любую песню можно просто послушать, например, на spotify или еще чем-нибудь, набросала себе в плейлист песен James посредством grooveshark, поднялась и пошла дальше во все эти невыносимо горячие сосны-убийцы, чувствуя жару как некую отдельную форму коммуникации тела с пространством. В этот момент торжества коммуникаций и этого хрупкого ощущение "ура, ведь это будущее!" (мой внутренний человек-из-1995 года иногда дико радуется, что живет в будущем, такие моменты случаются, ну, 1-2 раза в год, не чаще!) мне показалось очень страшным и недопустимым, что 10 лет назад те, кто, допустим, ушел из жизни 10 лет назад, мечтали о том, как можно будет гулять по парку с плейером, в котором можно заставить звучать совершенно любую музыку, которая придет на ум - даже ту, которой там нет на данный момент. Чувство очень тягостное, скажем честно. Да, 10 лет назад это вот подключение всего сущего к мировому эфиру подразумевалось как неизбежное будущее, но человек так бессилен перед самыми сногсшибательными версиями будущего, если он чуть менее твердо, чем ожидалось изначально, стоит на этой земле - то стоит, то не стоит, то вот уже и не человек, а так, просто чья-то полуденная с трудом сформулированная мысль в пустом раскаленном парке Че, три-джи, спотифай, грувшарк, полиомиелит, and you say life's so unfair, мы сбились со счета, но когда из операционной выкатывают целое десятилетие, нам про это наверняка напомнят тем самым смертным шаром, как бы он, сука, ни переводился на все мыслимые и немыслимые языки.



а где были вы в ноябре 2011?
а где не были? я - вот здесь, например
и когда ваша биография постепенно превратится в список видеороликов с мест, где вас не стояло, срочно что-то м.
dusya

Лето 7, 8, 9, 10

 Следующие за прежде описанными дни этого прекрасного тоскливого лета я также провела в дороге. На этот раз - поездка во Львов на фестиваль. Конечно, фестиваль это так, мелочь - просто безшенгенное состояние рождает некоторую панику невозможности поездки, судорогу путешествия, железнодорожный невроз. Не говоря о том, что Львов, несомненно, за 6 лет моего в нем отсутствия превратился в туристический рай и гастрономический край, хочу все же обратиться к теме дороги как к наиболее болезненной.
Всем известно, что путешествие в поезде - это всегда воспоминания о каком-то другом поезде, который, возможно, вез и не тебя, и не совсем даже толком вез, и при этом был не столько поездом, сколько самым удобным способом проявить то, что удобно проявить через кажущийся поезд, скажем так. На этот раз со мной случился коллапс почище Иордании (поезд Днепропетровск-Киев, яростная девушка в хиджабе с гигантским пластиковым чемоданом, всю дорогу орущая на нас: молчите! не шевелитесь! не пейте! не говорите! я еду в Иорданию, мне еще в Иорданию потом лететь! - мы, кстати, учитывая днепропетровский контекст, в ночи-то ей весь чемодан адскими наклеечками из журнала НАШ уклеили, но дело не в этом) - в купе нас поприветствовали две дамы лет 50-55, точнее, не поприветствовали: здороваться со мной они наотрез отказались, несмотря на мою аутичную приветливость. Мы сели у них в ногах и задумались. "Займите, пожалуйста, свои верхние полки, - сказала одна из женщин, - У меня три грыжи, я болею, мне нельзя сидеть, я буду лежать всю дорогу".
Было где-то два часа дня или около того.
"И вы, пожалуйста, тоже займите свою верхнюю полку, - сказала мне вторая женщина, - Я тоже болею, у меня куча болезней, между прочим, и что, из-за вас, я должна лежать, поджав ноги? Я это место, между прочим, за 40 дней специально купила, чтобы полежать, я вся после операции, меня не волнует, что вы там себе думаете, вообще обнаглели".
Я робко заметила, что вообще-то занимаю не очень много места и могу посидеть сбоку на краешке - хотя бы днем; тем более, вроде как это положено мне по некоему регламенту железнодорожных путешествий гостеприимными поездами России-матушки.
Тогда вторая женщина, у которой три грыжи, начала чудовищно орать о том, что она загибается от кучи болезней, что ей тоже надо всю дорогу лежать, что мы ужасно наглые люди, которые даже не потрудились купить места за 40 дней, что мы вообще-то можем постоять в коридоре.
- И вообще, - добавила она. - Вы негативные люди. От вас шарашит каким-то негативом. Я не хочу, чтобы вы рядом со мной сидели.
- А чтобы мы над вами вот прям лежали, так это нормально и вам не будет с нами страшно всю дорогу ехать?! - возмутилась я.
Тут тетка начала орать. Она орала, в основном, о том, что я ужасно скандальная и устраиваю дебош. Прибежала проводница и долго ее успокаивала.
- Выйдите немедленно в коридор, вы негативный человек! - заорала женщина на мою маму, с которой я, собственно говоря, и решила прокатиться во Львов. Мама вышла в коридор, задумчиво бросив на прощание: "Ну, во всяком случае, теперь понятно, откуда у вас столько болезней".
Всю дорогу мы ехали стоя в коридорчике, иногда я забиралась на верхнюю полку и даже один раз демонстративно на протяжении часа ела там копченую колбасу, которую мне благодатный Господь послал в награду за страдания. Я демонстративно молчала и делала вид, что этих женщин не существует. Они, тем временем,  раззнакомились и разговорились.
- Первый раз такое вижу, - пожала плечами проводница. - Бывает иногда, что одна такая хамка едет и орет на всех. Но чтобы их было две! И чтобы они прямо в одно купе попали!
Женщинам реально повезло, каждая встретила сестрицу, близнеца по разуму. Та, у которой было три грыжи и больше всего болезней, начала показывать своей новой подружке книжки, которые взяла в дорогу.
- Вот это книжка про карму. О том, что наши болезни программируются нашими прошлыми жизнями на клеточном уровне. А вот книжка Козлова - очень полезная, о том, как понимать себя, общаться с людьми. Вот вы знаете, что наше общение с близкими программирует наши болезни? Надо быть добрым, чутким, внимательным к ближним, излучать и чувствовать любовь и прощать - тогда болезней не будет. А вот еще книжка о прошлых жизнях. Вообще, добрая, хорошая книга - это настоящий кладезь мудрости. Я очень много читаю. Стараюсь читать такие вот глубокие, философские книги, раскрывающие душу, обогащающие ее. Ведь только так можно избавиться от болезней. Вы знаете, что все болезни - от негативного мышления? Надо изо всех сил избегать негатива.
Еще бы, избегать - в коридор негатив выгнали же!
- У меня был инсульт, - разговорилась вторая. - Я лежала на реанимационной кроватке. И потом я задумалась, а зачем мне бог послал болезни? Наверное, чтобы я что-то поняла.
- Да, - подтвердила первая. - Мои три грыжи все были посланы мне, чтобы я поняла важные вещи. А детки вот зачем болеют? У деток опухоли, заболевания крови, рак мозга. Это почему? Это они уже отрабатывают родовую программу. Родители кармически согрешили, детки несут в себе, в клетках своих, негативную информацию. Столько опухолей! Я вот ездила лечиться в санаторий, сколько там таких деток! Это все родители виноваты со своей негативной программой, неправильной жизнью. Вот в этой книге, например, написано, за что тебе посылаются болезни, отчего грыжа, отчего инсульт, зачем спина болит, что это о вас может рассказать.
Женщины так разговорились, что даже забыли лечь и болтали, сидя на своих нижних местах, всю дорогу. У меня были мысли забросать их колбасой, залить водой, сымитировать эпилептический припадок с пеной и мочеиспусканием с верхней полки и даже закричать таможеннику: НЕ САДИТЕСЬ ОКОЛО НИХ ВЫ НЕГАТИВНЫЙ ЧЕЛОВЕК! Но нет. Все эти беседы про кишечник, мозговую грыжу, сжиженные океаны крови, ползучую лимфосаркому и аденоида-убийцу дали мне четкий, внятный сигнал - делай вид, что их нет, живи своей жизнью, не вступай в коммуникацию с грыжей, лимфосаркомой и всем этим - вдруг все же книги не врут и мне на клетчатом, клеточном, матрасном уровне передастся витальный микроб сладкой жизни на нижней полке?
- Таня, - сказала мне мама уже в ночи, - Пообещай мне одну вещь. Если я вдруг тоже начну в это превращаться, со всеми этими болезнями, диагностикой кармы,  негативом и грыжами - ты, пожалуйста, просто убей меня, подушкой задуши, как у Кена Кизи, хорошо?

Утром я проснулась от нестерпимой боли душевной - мне приснилось, что у меня уровень самосознания и мировосприятия, как в 2007 году, в мае. Оказывается, тогда я испытывала просто страшнейшую душевную тоску, режущую и давящую круглый мясной плод сердца в тотальную кровь, мякоть и слезы. Одновременно с этим мир был полон обещаний счастья, будущего и восторга. Вокруг были прекрасные люди, у меня на глазах разбухала и менялась биография, какие-то рассказы, новые работы, журналы, книги, черт знает что. В общем, это был идеальный флэшбэк, классический, полностью приведенный в давно забытое состояние мозг - о ужас, я бы еще сутки постояла в коридоре, только бы этого не испытывать снова: боль, неуверенность в себе, странное ощущение счастья, которое уже никогда не. Это как проснуться с простреленной дырой в спине, честное слово. Наверное, мой последующий опыт можно рассматривать как неудачу - во всяком случае, этим железнодорожным утром я поняла, что человек, доподлинно и всякую секунду осознающий и помнящий все свои предшествующие состояния, трагичен и поэтому невозможен. В голове звенела только одна фраза о том, что надо бежать оттуда, где тебя нет вообще - собственно говоря, я даже этот закон не соблюла, потому что комфорт нахождения там, где всего этого нет, по сравнению с этой мучительной дыркой в спине и есть рай, покой и нижняя полка для всех, даром.
К счастью, этот флэшбэк длился недолго, его мигом вытеснил зал ожидания и овсяная каша в баре "Кентавр".

Находясь во Львове, я посетила несколько концертов и даже записала в блокнот несколько потрясающих в своем идиотстве фраз. Вот они. Так сказать, неловкие финальные попытки наблюдения за кем-то, кто выполняет здесь функцию меня вместо меня.

"На концертах я постоянно ощущаю себя кем-то посторонним (вид со стороны - отсутствие вида, фон, статистика и массовка). Легко представить, при этом, себя на месте кого угодно - хоть публики, которая в восторге, хоть музыканта на сцене (мощнейшая эмпатия - но только при особой концентрации). В этом есть особенное удовольствие. Но того, кто это удовольствие испытывает, нет и быть не может".

"Что вообще такое происходит с человеком, если он на протяжении 20 лет даже в рамках одного предложения по-разному пишет одни и те же буквы?! Болезнь, что ли, некая психическая?"

"Дожили. Вот теперь бело-красно-белыми флагами какие-то незнакомые люди размахивают во время концерта IAMХ, которые приезжают в Украину уже шестой раз и даже неплохо говорят на украинском со сцены. Что-то в этом есть жуткое. Ну и да, флаги у незнакомых людей, ха-ха, знакомые теперь дома сидят".

На пути обратно у нас были нижние полки, и мы страшно боялись, что вернутся эти женщины, лягут на них и скажут - а мы имеем право весь день лежать на нижних полках тех, кто купил нижние полки! Видимо, это уже фатализм такой, когда перестаешь верить в справедливость. Но купе было почти пустым. В дороге я почти умерла, потому что поезд ехал по кромке грозового фронта - то есть, мы проезжали через потопы, болота, реки улиц, залитые города и бурлящие лужи, но дождя не было никогда, он был вот-вот прошевш, отшумевш и отгулявш; а потом поезд стоял на тихих полустанках, овеваемый грозовыми ветрами и освещаемый молниями стратосферного размаха, но дождь только собирался, начинал накрапывать - и поезд трогался, выпадая из грозовой тревоги в ватное, липкое безвременье; атмосферное давление было предельно низким, все 13 часов пути сверкали молнии, но никакого дождя - мы все время его как-то проскакивали, не синхронизировались с ним никак. В какой-то момент мне стало так дурно из-за этого вечного нахождения на краю апокалипсиса, что у меня начал заплетаться язык и случилось некое разжижение мозга - я с трудом соображала, несла чушь, впадала в панику и уныние, в городе Лунинец даже вдруг пошла куда-то прочь от вокзала, забыв, куда иду (а я за водичкой, кажется, пошла). Была ли эта дорога упражнением на смирение? Сообщалось ли мне таким образом что-то вроде мировоззренческой грыжи за мои кармические прегрешения? Что мне хочет сказать Вселенная чудовищнейшей головной болью, весь следующий день управляющей мною, как ватным щенком на ниточке? Иллюзия, все иллюзия. В частности, меня успокаивает тот фактор, что создать иллюзию невроза можно всего лишь имитацией наиболее привычных его бытовых проявлений, в отрыве от невроза являющихся абсолютно тривиальными вещами вроде похода в магазин, навязчивого дневниковедения или чрезмерной концентрацией на поведении городских птиц. Хотя это уже другое, не будем.

Ну и Брегович, конечно, крутой. У меня еще никогда такого не было, чтобы весь концерт Бреговича вспоминать, была ли я раньше на концерте Бреговича, да так и не вспомнить! Возможно, когда-то давно Антон мне так обильно и красочно рассказывал про концерт Бреговича, что мой мозг превратился в главу из книжек Оливера Сакса и записал чужое воспоминание в личный архив, ммм!

Дальше, кажется, будут безысходные посты про консульство, очереди и тоску - вычеркиваем, вычеркиваем и молчим!
dusya

say весна

Весь день приятно щиплет в носу, а в голове такое знакомое, воздушное и легкое ощущение, немного звенящее, как разноцветная ракета, которая вот-вот взорвется или уже взорвалась и разлетелась на терпкие бумажки, облепившие череп изнутри. Я потом вспомнила, что это - это я немного простудилась: давно не простужалась, забыла уже, как это.
Два дня была весна, и это рождало смутную тревогу в душе - хотелось бродить, страдать, гулять вокруг ЦУМа (вверх по горке и к магазину церковной книги), соглашаться на предложения написать бесплатную статью в журнал "Мурзилка" (и это когда у меня важные тексты недописаны хронически!), я даже дошла до того, что начала фотографировать уличных котов в неистово диком количестве, но вчера ночью снова пошел снег и это меня здорово успокоило и укрепило в предшествующем, лишенном этой весенней маеты, состоянии. Человек очень быстро ко всему привыкает - я не могу описать то чувство, которое возникает у человека, который полгода живет в снегу, потом в режиме катастрофы и прорыва реальности двое суток созерцает солнце, сочащееся радиоактивными водопадами из этих нежданных прорывов, а потом снова видит снег - это очень мягкая, изначальная смесь покоя, неизбывности, ровности (ну, как будто вас положили на очень ровную поверхность, а вы сами при этом - тоже идеально ровная поверхность) и возвращения к себе былому, себе привычному, прошлому и родному: все хорошо, все нормально, ничего не изменится, успокойтесь. Никогда так не радовалась снегу в апреле, честное слово. Сейчас он растаял и, наверное, снова начнется мигрень. Ведь уже практически год тому самому эпохальному игрушечному инсультику на Арбате - неужели организм не решит его как-нибудь отметить?

Я еще недавно, помню, шла с Сашей через сугробы и очень эмоционально, размахивая руками, вещала:
- Ну, вот и как они это представляют, интересно? В смысле, теперь вот снег, сугробы, апрель, это нормально, это круто, я отношусь к этому спокойно и ничего ужасного в этом нет. Но, теоретически - представьте лето, там же листья должны быть зеленые, трава, например, птицы, допустим, это вот все. То есть, совершенно иной пейзаж, другое состояние всего, полное изменение вещества. И как они представляют себе этот переход? Ну, должно же быть переходное состояние - какая-то стадия, температура воздуха, нечто трансформирующее, какая-то живительная сила, превращающая одно в другое, это поступательный процесс же - и как, по их мнению, это может произойти теперь-то, когда все как бы уже зашло чересчур далеко, дедлайны как бы завалены, как?
- Кто "они"? - пугалась Саша.
- Слушай, я не знаю - но кто-то же должен вообще представлять все эти процессы! Природа, организующая сила какая-то. Просто вот в планах же - листья, трава, тепло. И как это, интересно, будет претворяться в жизнь, мне очень интересно посмотреть, как вообще это можно осуществить из этого состояния, как это вообще планировалось?!
В какой-то момент я поняла, что люди, идущие мимо, все останавливаются и начинают на меня смотреть - ждут, что я скажу дальше.
Сейчас кажется, что я просто забыла слово "весна", вернее, сама категория объяснимым образом куда-то выпала за пределы речи, и мозг пытался сконструировать это понятие заново, оперируя скудными ландшафтами, попадающимися на глаза.

ЖЖ окончательно вымер, такое ощущение - даже мои друзья его не читают. Ой, а это к чему я написала, интересно?
dusya

о страхах

Иногда как будто нажимают на кнопку: стоял человек и вдруг упал. Очень боюсь, когда это выключение человеков разворачивается, как страницы какой-то нехорошей книги, прямо над моей головой. Вчера, например, из автобуса таким образом выпал дедушка вместе с портфелем: портфелю пробегающие мимо студентки помогли подняться, дедушку не трогали, потому что там кнопка, очевидно. Оба потом сидели на лавке, как маятник, прижимали друг друга к груди. 
 
* *

Сегодня обедала с родителями в городе, обсуждала с ними какие-то рабочие моменты. Папа сказал:
- Очень страшно, когда много работаешь и не успеваешь отдохнуть. Да нет, это не банальность! Это очень серьезно. Надо беречь себя.
- Нет, - говорю я. - Страшно - это когда работа постепенно превращает тебя в того человека, которым ты не являешься и не являлся никогда. Страшно продавать свое персональное время ради того, чтобы в оставшееся время более полноценно осуществлять себя - а потом обнаружить, что вместе с персональным временем исчезаешь и ты сам, и осуществлять тебе уже нечего, потому что и тебя-то, в принципе, уже нет. 
- Понял, - отвечает папа. - Страшно - это когда человек говорит такие непонятные и неподвластные пониманию вещи, которые ты сейчас говоришь. Вот где истинный ужас.

*

Это же я писала, что по форме страх смерти похож на маленький симметричный чайничек с четырьмя носиками?

Хотела бы я снова быть тем человеком, который смог это ощутить и передать. Вот уж не думала, что все, что мы пишем, мы действительно пишем себе в отдаленное будущее. Мои таблетки от забвения уценены, нужно забить ими антресоль до отказа, но у меня нет антресоли, вообще уже нигде места нет.