deja vu смерть (vinah) wrote,
deja vu смерть
vinah

Category:

great american songbook, клоп снисходит и раздает вайфай, кура-героиня

Мне кажется, что я ничего не успеваю и ничего не пишу. Тем не менее, текст как-то мистически прирастает. Но в целом, конечно, это выглядит так: на 10 часов обдумывания текста уходит 1-2 часа написания. Видимо, поэтому я за последние полгода почти ничего не могла в этот текст вписать - не было времени обдумывать (время писать было, 1-2 часа всегда есть - но что толку в этих двух часах, и дальше что-то про несколько капелек пота между запястьем и циферблатом). Думаю, я скоро тоже смогу быть гуру-героиней самого ненавистного курса во вселенной "Как написать роман". Кура-героиня в моем лице будет квохтать одну простую истину: чтобы что-то написать, нужно писать это даже тогда, когда вы это не пишете. Все, вот и весь рецепт. Кто бы меня раньше научил мыслить арт-проектами.

Кура-героиня стала довольно малословной. Утром, за завтраком, после тяжеленной мигрени, она двух слов связать не может. Но у всех художников такой же социальный невроз, они боятся показаться невежливыми. Увы, даже small talk со мной из легкой утренней болтовни превращается в стеклянную тыкву.

- Привет, как тебя зовут?

- Татьяна, привет, доброе утро.

- Ты откуда приехала?

- Ммм. Из Бруклина.

Неловкое молчание.

- Из Бруклина? Как интересно! Из Бруклина. А откуда приехала в Бруклин? Ну, откуда. Как это сказать.

- А, у меня акцент. В Бруклин из Беларуси.

- Как интересно! Это так далеко! Это где?

- Это в Европе.

Неловкое молчание.

- Это бывшая постсоветская республика. Там говорят на русском, но это не Россия.

- Что-то знакомое.

- Чернобыль.

- А.

(неловкое молчание).

- А зачем ты переехала оттуда в Нью-Йорк?

- MFA.

- Какой?

- Бард.

- М! (тут меня с интересом осматривают сверху донизу. Бард МФА для несчастного недоэмигранта из постсоветской страны звучит так, что все сразу подозревают во мне скрытого гения и начинают подозрительно уважать. Это я удачненько выбрала образование! Может, татуху на лбу набить)

- Мне надо было сразу сказать: Bard MFA, Chernobyl!

*

- Таня, я всю ночь не могла уснуть. Ты вчера за ужином рассказывала, как в Москве открылся первый Макдональдс. И сказала: когда это случилось, очередь была такая же, как на похороны Сталина. Так вот, я всю ночь ржала из-за этой твоей фразы и не могла спать.

*

По вечерам все собираются у рояля в холле, пьют вино и поют песни. Синдром "20 лет в музыкальной журналистике" дает о себе знать - черт подери, я только что осознала, какая у нас с американцами колоссальная культурная разница! Видимо, я просто осознала это только сейчас, потому что никогда не оказывалась в ситуации, когда все пьют и орут песни под фортепиано и гитару (кто-то уже гитару притащил, вечеринка). Ну, в таком формате, как в нашей культуре, скажем, поют застольные песни. Вот что у нас поют? Что выполняет роль межпоколенческой душевной застольной? Народную музыку все поют, правильно? Я даже не знаю. Ой, мороз-мороз? Купалинка? Касіў Ясь Канюшыну? Все идет по плану? Тры чарапахі? Нет, не то. Такое, чтобы и тридцатилетние, и двадцатилетние, и их родители все знали слова - это что может быть? Старые песни о главном? Я спросил у ясеня? Нет, у меня не выходит аналогия. Я же росла на американской великой музыке!

Так вот, когда оказываешься в американской компании совершенно разновозрастных людей, которые сейчас будут петь песенки под гитару, разумеется, думаешь, что сейчас-то ты подпоешь, ох, подпоешь! Ты же росла на американской великой музыке!

Так вот, нихуя. Они все поют песни Отиса Реддинга, Джона Мелленкампа, Fleetwood Mac, Dixie Cups и Джона Денвера. Я совершенно хер знает, кто такой Джон Денвер, а вот 20 человек художников различных рас в возрасте от 25 до 70 лет знают все слова всех его сраных песен. И Джона Мелленкампа, и Отиса Реддинга. Им не нужно подсматривать в Гугл, это их оймороз и молодостьмоябелоруссия. Шит, подумала я, а я была абсолютно уверена, что мы сейчас будем, не знаю, в обнимку петь Боба Дилана и Саймона с Гарфанкелом. Но что-то тут всем абсолютно насрать на Боба Дилана, а также Саймона с Гарфанкелом. Я подозреваю, что мы росли на какой-то экспортной версии американской музыки. Счастье, что мне в детстве попалась группа Grateful Dead, а также творчество Фрэнка Заппы (но как видим, это мне не помогло).

Веселая девочка Катрин из Зальцбурга слушала-слушала, как все поют Отиса Реддинга, а потом встала и радостно сказала:
- I am from Europe! So good night everybody!

И ушла спать. Я дослушала вечеринку до конца уже из чувства культурного интереса - ну когда же будут современные песни. Современные песни таки прозвучали - это была Бейонс. Ее тексты тоже знали все, даже бойкие лесбо-старушки, родившиеся в сороковых.

Нет, я серьезно. Это все было натуральное потрясение. Никогда не подумала бы, что оказавшись в компании творческих людей, распевающих свои любимые песни, не смогу подпеть ни одной. T-t-t-talking 'bout my g-g-generation.

*
Надо сказать - к вопросу о май дждждженерейшн - ровно за сутки до отъезда в резиденцию я сходила на концерт The Who. Я знаю, что странно сравнивать концерты The Who 2015 и 2019 года, но в 2019 я поняла: это мой последний концерт The Who, все. В 15-м они были ужасно бодрыми и боевыми. Сейчас стало абсолютно понятно, что все это скоро закончится. Мне было как-то неуютно весь концерт, а потом я вспомнила: да ладно, ведь мне перезванивал Роджер Далтри!

Эту историю я всегда сама себе напоминаю, когда впадаю в душевную смуту и депрессию. Татьяна, говорю я себе, не смей ныть, тебе перезванивал Роджер Далтри!

В 23 года я работала в музыкальном издательстве и журнале, который сотрудничал с издательской группой Союз, занимающейся промоушном западных лейблов в СНГ. У The Who тогда был реюнион и ревайвл, и мне удалось выбить себе там интервью - строго в рамках промоушена, 20 минут на издание. Директор Союза по связям с прессой очень меня любил за верность старенькой музыке, и как-то смог договориться. И вот - сбывается мечта моей жизни, я приезжаю в редакцию и оттуда через тетку-оператора созваниваюсь с Роджером Далтри. И начинаю восторженно говорить с ним про все, о чем мечтала с ним поговорить со своих 16-и. Через 20 минут тетка-оператор с лейбла - это была британская тетка - начала говорить, что время ваше заканчивается.

- Мы же только начали, - сказал Далтри.
- Я не договорила, - сказала я.
- У вас было 20 минут, - сказала тетка.
- Я из экс-СССР,  у нас ничего не было, - сказала я.

Разговор пришлось вежливо свернуть, мы попрощались и я вернулась домой окрыленная - у меня на диктофоне было 20 минут беседы с кумиром!

На следующий день мне позвонил редактор моего журнала.

- Таня, это пиздец. У нас тут шок. ТЕБЕ ТОЛЬКО ЧТО ПЕРЕЗВАНИВАЛ РОДЖЕР ДАЛТРИ, - сказал он. - ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?

Оказалось, что Далтри так впечатлился беседой со мной, что захотел продолжить, и для этого связался с российским представительством Союза. И через них позвонил в мою редакцию и сказал: Я Роджер Далтри из The Who, а Татьяну можно? У редактора вот уж точно был культурный шок.

Мы созвонились на следующий день, проговорили еще где-то час. Вышло огромное интервью, в сети его нет, но есть его сокращенная версия на сайте битлз.ру. Все это звучит так неправдоподобно, что поверить в это мне сложно, но пару дней назад я наткнулась в Фейсбуке на человека с лейбла Союз, Максима, и он вдруг сам напомнил мне про ту историю с Далтри, сказав, что до сих пор ее часто вспоминает, и что на его памяти ничего подобного за все время работы с лейблом не было никогда.

Как же так, подумала я, как же так могло быть вообще, неужели Далтри все-таки что-то почувствовал, неужели все это было не зря? Но наверное, тогда я тоже так думала. Все, что можно было сделать с этим воспоминанием - это отправить его себе в будущее, что я и сделала. И получила, спасибо.

*
В ходе работы над текстом меня посещают какие-то суровые флэшбэки. Сегодня, скажем, я поняла, что двое моих близких прекрасных друзей, умерших с разницей в 10 лет, жили в одном и том же доме. И у каждого из них в совершенно разное время был домашний питомец по имени Гамлет - у С. собачка, у Г. котик. Не думаю, что это опасно для жизни - жить в доме на улице Восточной, дружить с Замировской и иметь зверька по имени Гамлет. Наверное, дело в том, что жизнь полна каких-то запредельно простых и совершенно необъяснимых штук, и с этим ничего не поделать. И я постараюсь все записать, чтобы с чистой совестью все это забыть. Но ничего уже никуда не исчезнет.

*
Во время мучительного студийного визита к бессловесному немецкоязычному исключительно художнику-графику Берндту все страшно страдают, что не могут побеседовать с ним о технике.

- КАКИМИ ЦВЕТАМИ ВЫ РИСУЕТЕ? - громко-громко, как у глухого спрашивает у Берндта одна из художниц.

Он добродушно пожимает плечами.

- ЦВЕТА! - кричит художница. - ЦВЕ-ТА! Ц-В-Е-Т-А!

Ей на помощь приходит другая художница: подходит к Берндту, смотрит ему в глаза и очень серьезным голосом, не допускающим никаких возражений, авторитарно и тихо говорит:

- Show me your pencils.

Это превратилось в мем, теперь все ходят и говорят друг другу: э, show me your pencils! Ты с какого района? чернобыль эм-эф-эй!

*
Чтобы подключить интернет в студии, надо поднести макбук к окну и двигать им вдоль окна туда-сюда, тогда получится. Сегодня на окне сидел огромный и плоский, как самолет-истребитель, готовый к бреющему полету мерзкий вонючий клоп, и каждый раз, когда я подносила к клопу макбук, клоп ежился и исступленно тряс руками. Каждый раз, когда он это делал, в макбуке появлялся вайфай. В какой-то момент мне показалось, что я подношу макбук к клопу-вонючке, чтобы клоп дал мне вайфай, и клоп, действительно, снисходит и дает мне вайфай. Мне стало ужасно мерзко от этой мысли, после чего я перестала подключать вайфай, ушла подальше от клопа на диванчик и написала 26 тысяч знаков текста за два часа. Невероятно.

*

Я положила на подоконник восемь каштанов в ряд, и через неделю они сползлись друг к дружке парами, сгруппировавшись по два каштана. Я фотографировала их каждый день, и они все ближе подползали друг к другу. Когда они наконец-то объединились, под ними начала расти нежная белая плесень. Объяснить это я не берусь.

По ночам кто-то со скрипом ходит по коридору. Всякий раз, когда я это слышу, я выскакиваю в коридор и распахиваю дверь. Там никого.

- Я тоже это слышу, - призналась писательница Мариам, которая делает проект по воспоминаниям своей мамы об Аушвице, - Но мне бы никогда не приходило в голову выскочить в коридор и посмотреть.

Да, я тот персонаж, которого в фильмах ужасов убивают первым. Как правило, это люди с тревожным расстройством, их не жалко.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments