deja vu смерть (vinah) wrote,
deja vu смерть
vinah

Лето 27

Так мало времени, что лучше записывать сразу, потом не получится.

Весь день я пыталась написать хотя бы фрагмент громоздкого, огромного, как многоэтажка (которую возводят за окном), необходимого текста, который будто бы разбухал алюминиевыми сваями, тонким корабельным каркасом у меня в голове - я знаю это колкое ощущение вынашивания в себе каркаса; до некоей окончательной своей конструкторской финализации он совершенно не конвертируется в текст. Я пошла поработать над невидимым текстом в кафе "Маленькие пропуски", чтобы не слушать метафоризирующий (как видим) этот процесс грохот стройки (еще я боялась, что мексиканский рабочий свалится с лесов прямо под мое окно и будет там истекать кровью, создавая нетворческую атмосферу), но в кафе "Маленькие пропуски" слишком уютно пахло едой. Жалко, что закрыли русско-украинский "Диллинжер" за то, что в нем мыши танцевали на столах в обнимку с тараканами. Это было лучшее кафе в Нью-Йорке, несмотря на срач. Никогда не забуду, как в Бушвик приехала Вера (она приехала в Нью-Йорк впервые в жизни, но прибыла непосредственно в Бушвик, это важно) и мы с ней пошли в "Диллинжер", чтобы обнаружить там девушку с роскошным перламутрово-лаймовым попугаем на плече, все это выглядело невероятно красиво, и ровно половина девушки была размашисто засрана попугаем, потому что даже самая разумная птица себя в этом смысле не контролирует. Из "Маленьких пропусков", в которых я в основном вела тихий, испуганный разговор с Верой по телефону (Вера предлагала мне небольшую фриланс-работу, я задумчиво спрашивала: но почему ты уверена, что я могу как-то помочь? на основе чего ты решила, что я могу оказаться для этого полезной?), я ушла, до этого получив от нее контрольный удар в солнечное сплетение в качестве ответа на вопрос про объем предполагаемой работы. "Это даже меньше, чем наш проект для казахских женщин", - сказала Вера.

- Даже меньше?! - задохнулась я. - ДАЖЕ МЕНЬШЕ?

(я не уверена, что мне стоит сейчас распространяться о масштабности и объеме нашего проекта для казахских женщин).

- Много меньше! - обреченно затараторила Вера, сообразив, что отпугнула меня самым безвозвратным образом. - Меньше раза в три. Точнее, раз в пять. В десять. Чего это я, на самом деле раз в сто меньше, чего уж тут. Серьезно. В сто раз меньше, слышишь? В сто.

- Сто, - вздохнула я. - Точно в сто раз меньше? (я ничуть не преувеличивала; надеюсь, Вера тоже).
- Точно, - подтвердила Вера. - В сто раз.

Потом я похвалила Веру, сказав, что она идеальный менеджер (поверьте, часто приходится сталкиваться с Обычными, и тогда вы начинаете ценить Идеальных), потому что общается с собеседником, исходя из предположения, что у нее с ним приблизительно более-менее одинаковый ай-кью.

Я вернулась домой, попробовала поработать дома, ничего не получалось: каркас внутри головы и за окном разрастался и не проливался ни дождем, ни электросваркой, весь мир тоже начал разбухать и становиться прозрачным, подползли какие-то чорные низко посаженные, как чужие брови, облака. Поехала в pret-a-manger на 23-й, вся набухающая текстом (тестом), как дождевая туча, взяла огромный кофе и салат с лобстером, и вспомнила, что мне нужно дописать заявку на сценарий, который я вялотекуще пишу в эти же дни. Написала заявку и разрыдалась над ней, такая она вышла сентиментальная. Вот это, черт подери, новость - энергия отчуждения от создаваемого где-то вне меня и внутри меня мета-текста настолько велика, что написанный на этой волне параллельно и быстро совершенно другой, рабочий, рутинный текст вдруг тоже оказался отдельным и поэтому немыслимо манипулятивным для меня как для читателя - в общем, нет, поняла я, лучше не смешивать, это же страшных дел можно нагородить. Вышла наружу, все стало безвременным и картонным. Это ощущение болезненной, шаткой прозрачности мира мне знакомо, оно напоминает паническую атаку в отсутствие субъекта - мир сдвигается, с него будто бы снимают пленку. Мне кажется, такие состояния возникают в моменты, когда мозг почему-то перестает иметь доступ к обычному своему бэкапу мира - автоматически достраиваемая им реальность исчезает из-за сбоя доступа к базе данных, поэтому вместо того, чтобы конструировать, мозг вынужден воспринимать сразу все - то есть, выключается бэкап и начинается восприятие. Мир становится щекотным, неуютным и пугающим, ты все в нем видишь словно в первый раз - вчера тоже накатило похожее, когда мы выходили с Леной в аптеку: я вдруг увидела каждую клеточку окружающей меня реальности и перестала все вокруг узнавать, все стало новым, незнакомым, выпуклым. Раньше этого всего не было! Ни аптеки на углу, ни маленькой клиники с синим козырьком. Многоэтажку напротив дома Лены я тоже увидела впервые и уставилась на нее, как на храм. Невероятно! Лена заметила, что я оторопело смотрю на улицы и не узнаю их настолько, что не понимаю, куда иду (я пыталась это скрыть). Ты куда, спросила она, ты куда сейчас собралась идти, вот же нам сюда, на эту улицу. Я что-то промямлила: объяснить, что у меня отключился доступ к визуальному кэшу и мозг на гигантских оборотах по-честному всерьез процессит все визуальные сигналы, с нуля выстраивая мне эти чертовы улицы, у меня не получалось, вся энергия и интеллект ушли на эти повышенные обороты. И вот сегодня было такое же.

Зашла в Тайгер, купила радужное одеялко для пикника, авоську и пакетик для мокрых вещей (спасибо подарочной карточке Н.), стало полегче. Потом читала Верин пост в ЖЖ под дождем, и от одного фрагмента почувствовала знакомый зуд полного осознания происходящего (каким-то образом эта фраза включала в себя вообще все мои страхи и единственное возможное их разрешение). Вера показывала бабушке татуировку с птичкой, бабушка спросила, не было ли больно и не пожалеет ли Вера. "Я подумала, что человек, который всю жизнь прожил в одном квартале, впадает в ужас от одной мысли об эмиграции, годами носит одни и те же часы и кольцо, а перекрасившись в блондинку, вернул прежний цвет волос обратно через месяц, вряд ли будет жалеть о еще одной из немногих по-настоящему постоянных вещей в жизни, поэтому сказала - нет, не было больно, не пожалею".

Почему-то это оказался очень катарсический для меня фрагмент. Почти такой же, как этот невыносимый пост midori-ko, сформулировавший не только для меня вообще суть всего: "Я наблюдаю и свидетельствую. Я вижу именно то, что вижу, но свидетельствую о другом. Я свидетельствую, что есть не только это"

По ощущениям это все немного похоже на вот эту обложку Нью-Йоркера за октябрь 2009 года:



Сказала Вере, что у меня ощущение полного отсутствия саморефлексии, тем не менее, рефлексия как процесс словно экстернализирована и происходит со всеми остальными участниками эксперимента (если это эксперимент) - и транслируется мне на каком-то надличностном уровне, словно мы все, на самом деле - письма друг другу. А я сейчас - ну, видеорегистратор. Такая функция. Так нужно. Если включится рефлексия - все остановится. Но зачем ее включать, если ее можно воспринимать и принимать, что ли. И я не уверена, что мне таки подключили кэш обратно - завтра мир снова придется выстраивать с нуля, и это тоже надо как-то, что ли, принимать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments