deja vu смерть (vinah) wrote,
deja vu смерть
vinah

Category:

современное иск. в мире телевизоров. через год я обо всем этом забуду.

Ходила вчера в новый кабаре-гараж современного искусства. Места там, к счастью, предостаточно: холл, цех, можно собрать всех, нажать на кнопку и всё. В остальном тоже не так ужасно: предметов из говна практически не было (тенденция, которой я страшно боюсь в местном контемпорари-арте - страсть к стремительному, незатратному ваянию предметов из говна, не могу даже объяснить толком), Сергей Пукст показал редкий пример моноспектакулярного искусства (экономическая инсталляция, которую может увидеть только один человек в один момент времени), раздавали бесплатное пиво (благодаря чему литературное светило и супергерой Сергей Патаранский находился исключительно в радиусе раздач и не мешал воспринимать свет и красоту), также я не мучалась социофобией, которой обычно мучаюсь в подобных местах.

Одна инсталляция меня немного травмировала: она называлась "Радиорубка". Там, действительно, было какое-то рубилово, кажется, смесь радиопередач или музыки или просто волн, нужно было крутить колесико и слушать, в списке представленных в этом месиве звуков личностей увидела свою фамилию и подвисла: это еще что? Все остальные - ну, всякие там художники, критики и кураторы, но при чем тут я? Пришлось сесть и начать слушать. Возможно, это была инсталляция, специально сделанная для меня, отчего нет. Было бы круто, если бы каждому человеку она вдруг показывала его имя в списке критиков и художников, и он бы, офигевший, садился и слушал, чтобы понять, при чем он тут. Оказалось, что это передача на радио "Культура" от 30 марта 2010 или 2011 (не помню) года, и я там звонко рассуждаю об эстетических травмах выросшего постсоветского поколения - невероятно, но я об этом ничего не помню! В этот момент я поняла, что человеческая жизнь - это серия странных, сновидческих писем самому себе, написанных случайными поступками в состоянии бессознательной полудремы - и в те моменты, когда нам необходима предельная осознанность либо момент кромешного самоотождествления, эти письма вливаются нам в уши случайным образом, будто выстраивая внутри некий график, шкалу, вот как сейчас, например. Я не понимала, о чем речь, не узнавала свой голос, долго ждала, что скажу сама себе из 30 марта 2010  года (черт, я не помню вообще этот день!) что-то важное, но я ничего важного не сказала. Я слушала около двадцати минут, и меня сфотографировало около двадцати человек. Я понимаю, работа. Вы пришли на выставку современного искусства, и вам надо сфотографировать, как простой рабочий человек, вырвавшись из офисного рая, коммуницирует с искусством. Вот, я вся для вас. Я - человек, который спустя два года слушает радиопередачу со своим участием, и не понимает ни слова, и не узнает ничего вообще. Похоже, это самая унизительная и травмирующая версия встречи с самим собой.

Как-то оправившись от этого ужаса, я услышала, что над всем этим выставочным пространством звучит Стив Райх, если точно, Piano Phase ("Таня, я думаю, ты была вообще единственный человек на этой выставке, который знал не только то, что это Райх, но и название пьесы"), я подошла к человеку за пультом и сказала: "Ну черт возьми". Он успокоил меня: "Скоро будет хаус". Я подумала, что человеку не стоит всюду писать про Райха: теперь это выставочная музыка, а я думаю только о том, как можно двумя руками играть одно и то же с запаздыванием в четверть секунды.

Потом я немного пообщалась с читателями. Один сказал, что он архитектор, после чего спросил, как я отношусь к высказыванию Сергея Летова о том, что музыкальные критики - это, по сути, просто товароведы, ничего серьезного. Я, все еще под впечатлением от экономической моноспектакулярной инсталляции, осторожно ответила, что в ситуации, в которой я была писатель, я не думала про критику вообще ничего подобного, поэтому и в музыкальном контексте я никак об этом не думаю. Читателя это порадовало. "Вообще-то я почти перестала писать о музыке. Не могу больше." - разоткровенничалась я. "Очень хорошо, - ободряюще сказал читатель, - Хороший журналист должен время от времени менять профиль, расширять кругозор, писать о чем-то другом".

Мне стало невыносимо грустно. Вот ведь выбрала, блин, профессию. Я с детства собиралась заниматься музыкой, и не стала музыкантом только потому, что у меня не было достаточно способностей, и писала о музыке я исключительно из большой любви - а теперь журналист должен, хороший журналист должен это, хороший журналист должен то. Чувствую в таких ситуациях себя очень нелепо. Чего только не делает человек от большой любви, вот правда. Допустим, вы любите собак. Приводите собаку на выставку и чешете ей хвост. А вам говорят: хороший чесальщик должен чесать еще и рыб, а также обезьяну и дельфина как высших животных! Или, допустим, вы любите Петра, ложитесь с ним в постель, а вам говорят: э, настоящая любовница должна уметь выполнять всю эту воздушную акробатику не только с Петром. Без любви все превращается в какой-то домик из говна, и вот я теперь, оказывается, в этом домике, надо же. К счастью, ко мне потом подошла милая незнакомая девочка А. и сказала, что ей нравятся мои сюрреалистические рассказы. Вот, подумала я, все-таки правильный выбор профессии, жаль только, что это не выбор и не профессия. Невозможно выбрать то, что к тебе то приходит, то уходит. Ты это выберешь, а оно не здесь. Я выбрала ехать в этом автобусе, а он не идет.

...- Эстетика сквота! - сказал художник Х.
- Да, мне тоже нравится, - ответила я. - Так мило, что тут нет предметов из говна. Ну, ты же понимаешь. Ну, в Минске же как-то проходили выставки предметов из говна - а? Как это называется?
Я поняла, что забыла названия всех выставок современного искусства в городе Минске, на которых я когда-либо вообще была.
- Я понял. Я понял. - отвечал художник Х.

Это была, кстати, отличная, полная понимания беседа об искусстве.

Потом я походила по лестницам и коридорам и у меня внезапно начало сильно болеть сердце. Так сильно в ситуации культуры и искусства у меня болело сердце разве что на концерте J-Морс на хуторе Владимира Шаблинского. Я села в коридорчике около лифта и начала рыться в кошельке: как дочь аптекаря, я всегда ношу с собой несколько таблеток в рассчете на то, что при необходимости смогу спасти случайному прохожему жизнь - антигистаминные, нитроглицерин, валидол, ура, валидол.

С сердцем, валидолом и белым лицом я вернулась на выставку. Как назло, там не было знакомых,  а мне хотелось побыть около более-менее знакомых людей, чтобы, если что, они сказали: а, мы ее знаем, запишите фамилию. Увидела одну знакомую, говорю ей: "О! Привет! Мне плохо. Ты куда? Наружу? Давай выйдем вместе, мне надо постоять рядом с кем-нибудь", мы пошли наружу, но знакомая встретила каких-то других знакомых и тут же забыла про меня. Я поняла, что это обычная светская жизнь, в смысле, на тусовке ты подходишь к человеку, говоришь: "Привет, как дела?", потом подходишь к другому и то же самое, и когда знакомый вдруг отвечает: "Мне тут стало плохо, давай выйдем", это вообще не воспринимается, то есть, это воспринимается как "Дела хорошо, выставка говно, пошли покурим". Хотя, кажется, у меня просто социальная дезадаптация и я не умею формулировать.

Я постояла около стеночки у окошка, потом меня спросили, почему я не отвечаю на письма одного портала с предложениями о сотрудничестве, но я была в состоянии почти обморока, поэтому вдруг сказала правду: "Я не отвечаю, потому что я не умею говорить "нет", в случае малейшего намека на взаимную коммуникацию я бы радостно согласилась писать вам тексты, а потом бы начала подводить вас, исчезать, пропускать дедлайны, динамить вас ужасно, и вы бы подумали, что я монстр и мудак. Я и правда ужасный человек. Поэтому мне проще было просто вас проигнорировать, чем вступать с вами в переписку и изначально соглашаться на сотрудничество, в ходе которого я проявлю себя как сволочь".

Наверное, есть смысл всегда и всем все сообщать именно так. Я ужасно безответственна, но я никогда не знаю, что со мной будет через неделю. Все это потому, что я так нигде и не пригодилась, как ни нелепо это звучит, но я стараюсь об этом не думать.

После этого разговора сердце стало биться тихо и ровно. Встреча с искусством состоялась практически без потерь. Я бы даже рекомендовала местным жителям сходить на эту выставку, это на заводе, где работал Ли Харви Освальд, но смысла в этих рекомендациях никакого - вчера там побывали вообще все люди, которых я знаю или могла бы знать, а больше здесь никаких людей нет.

Очень захотелось добавить в конце: 1 марта 2012 года. Пойду напишу это где-нибудь руками.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →