deja vu смерть (vinah) wrote,
deja vu смерть
vinah

Любовь всей его жизни. Трагическое.

Вроцкий приходит гордый, в костюме, чтобы наконец-то поцеловать Пенскую, но Пенская улыбается и говорит: "Как раз хорошо, что ты пришел - мне надобно повесить штору", и вот Вроцкий, подвернув рукава, высится на конструкции "двойной табурет берегись" и пронзает шторы жестяными крючками вместо того, чтобы пронзать анемичные губы Пенской своим синеватым от волнения языком.

Вроцкий приходит разбитной, пьяный, он будто шел случайно мимо дома Пенской, и приходит он исключительно для того, чтобы наконец-то овладеть Пенской на ее клетчатом балдахине, ты будешь выть и верещать, друг мой Пенская, с дрожью в пальцах думает он; но Пенская встречает его с удивленным возгласом: "Чай! Я сейчас сделаю тебе прекрасного чилийского чаю с птичьими перьями!", и вот он уже глотает мокрые, скользкие перья из чашки с бегемотиками, и слушает отвратительный новый альбом группы Muse, который Пенская до этого качала целую ночь дайалапом, и клетчатый балдахин затягивается тучами.

Вроцкий приходит в большой церковный праздник подарить Пенской колокол, приходит исключительно для того, чтобы признаться Пенской в своем желании лобзать ее грудь, и собственно лобзать ее, пышную, как хачапури, весь вечер, параллельно звоня в гулкий колокол, чтобы заглушать ее стоны - но Пенская радуется колоколу, как идиотка, она носится по всему дому с возгласами: "А где бы это его повесить? Смотри, может тут? А давай ты вобьешь гвоздь! А давай я вобью гвоздь! А смотри, какой у меня молоточек, сама раскрасила!", и ее грудь хохочет вместе с ней, и будто говорит: "Не трогай меня, мне весело и без твоих поцелуев, к тому же у тебя родинки на верхней губе, бебебе". Вроцкий долго бьет разноцветным молоточком по серебряному гвоздику и размышляет о том, почему сосиски тоже иногда взрываются в микроволновке.

Вроцкий приходит, чтобы вернуть Пенской ее диски и взять почитать книг по природоведению, он только что придумал себе сложнейший орнитологический экзамен для поступления на биофак, на самом деле он хочет тупо трахнуть дурищу Пенскую, а потом лежать на полу вдвоем, голыми, смотреть на плящущие зайчики свечей и удивляться случайности всего неизбежного. Но Пенская пляшет вокруг с книгами, Пенская рассказывает ему умопомрачительные сюжеты, она переписывает для него один, два, три фильма и говорит: "У меня есть прекрасный индонезийский чай с сушеными кабачками цуккини", и Вроцкий думает - вот дерьмо, лучше бы я и правда поступил на биофак и забыл обо всем, написал бы диссертацию про чирка-свистунка и уехал бы жить в заповедник.

Вроцкий приходит к Пенской уже год или два, но ему так и не удается ее коснуться.

Когда он наконец-то заваливает Пенскую на диван и начинает слюнявить ее шею жесткими, отчаянными поцелуями, она бьет его тапочком по голове - минуту, две, пять.

Вроцкий посылает Пенскую нахуй и уходит. Пенская два года мучает его отчаянными телефонными звонками.

"Вроцкий, вернись, - говорит она, - Вернись ко мне немедленно. Просто духовность для меня первоочередна, но теперь это не очень важно, вернись".

Вроцкий выжидает еще несколько лет и возвращается к Пенской. Праздник, шампанское, Пенская влюбленно рыдает, Вроцкого трясет от страсти, он даже бокальчик разбил случайно, всякое бывает.  

В постели она оказывается сущим разочарованием.

После этой истории прошло уже восемь лет, но Вроцкий до сих пор не может понять, почему он раньше не догадался о том, что все будет именно так. Он вспоминает судорожно сжатые ладони Пенской и каждую ночь рыдает белым шумом и кардиограммами. Он вспоминает тот день, когда он стоял, молодой и горячий, на двух табуретках, а мимо, под окнами Пенской, проходила та самая, единственная его любовь, которой он так и не встретил, и даже не разглядел из-за монолитной цветастости штор.

"И так я стоял со шторами, тяжелыми, как смерть, на этих дурацких табуретах, - кричал Вроцкий своей невстреченной Паралимпии Серенич, хватая ее за руку прямо в холле Оперного Театра, - И вдыхал запах твоих шагов откуда-то из-за стекла, и я будто дышал стеклом, в которое ты была замурована доисторическим кузнечиком, и мое сердце разрывалось, и теперь оно разорванное у меня в руках, и я дарю его тебе, вот, бери".

Он сунул ей в руки какие-то кровавые обрезки, купленные за день до этого на свином рынке.

Он с тех пор, оказывается, каждую неделю ходил на свиной рынок, выбирал там свое разорванное сердце, покупал его и дарил в Оперном Театре кому-нибудь, похожему на так и не встреченную Любовь Всей Его Жизни.

Потом его прямо из театрального буфета увели милиционеры - уже в отделении выяснилось, что это маньяк, который задушил и изнасиловал двадцать или тридцать женщин, а Пенской просто сказочно повезло.

"Вам сказочно, сказочно повезло!" - повторял следователь в телефон, не обращая внимания на сладкие рыдания по ту сторону.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →