November 5th, 2019

dusya

материя уже давно исчезла. как я провел октябрь.

Так. А вот теперь после резиденции прошел уже чертов месяц. И если бы не "Пятнашки" в сообществе txt-me (длинные и приятно тягучие, как послежизнь и тентакли Ктулху) и не приезд flamme_tirre, с которой мы сгоняли в осеннюю сказку Бард-колледжа (теперь я знаю, что три года прожила рядом с бензоколонкой, которую воспел Боб Дилан в финальной строчке песни Subterranian Homesick Blues, и нет, это не городская легенда), я бы, наверное, ничего не запомнила про пролетевший грустной осенней птицей месяц октябрь, потому что все остальное было восьмичасовой гномской шахтой, в которой я добывала восковые слезы, и где у меня появилась новая растерянная начальница Изабель (но не будем об этом, все люди трагичны и растеряны, и я тоже).

Я-то думала, что весь октябрь буду бойко редактировать свеженаписанный роман! Ха-ха, еще чего. Я к нему даже не притронулось. Может быть, для него это шанс отлежаться и набухнуть какими-то дополнительными смыслами (только бы он не пророс в Пелевине от этого вот отлеживания - у меня до сих пор совершенно шизофреничная паранойя касательно того, что все наши неоконченные дела доделывает Дэвид Боуи в раю, а все наши недописанные тексты дописывает Пелевин - но только достойные, конечно. Недостойные не дописывает. А придумывает сам, хаха). Я даже не успела толком отрефлексировать тот факт, что он наконец-то написан. Помню только смутные, прорывающиеся сквозь водянистую мглу измененного состояния сознания, неоновые вспышки - вот я дописываю предпоследнюю главу, и она завершается ровно на песне Pink Frost - и я в изумлении осознаю, что речь в тексте идет практически именно о том же, о чем в песне - хотя содержание текста я уже давно знала (ближе к концу текста финал сложился как-то сам собой! о господи, это спойлер к неизданному роману! нужно будет потом спрятать этот пост, and this thought fills my heart with pink frost), а вот с песней сложнее. Я вылепила себе какой-то дико нелепый плейлист перед резиденцией - попробовала вспомнить все свои любимые песни разных многих моих сложных лет (хе-хе) и сделала что-то вроде персонального таймлайна, чтобы слушать его подряд, от рождения до, так сказать, финальных вздохов. Не очень понимаю, почему. Может, я решила, что помираю и захотела вспомнить свою биографию, сложно сказать. Может, давно музыку не слушала и соскучилась. В общем, предпоследняя глава закончилась на Pink Frost этого таймлайна (2011 год), а последняя - на поездке в Нью-Йорк (2009 год, Bat For Lashes "Daniel"). Ну и отвалившаяся буква "о". Кстати, с буквой "о" вышло отлично - когда я принесла макбук в ремонт, чтобы мне прилепили туда новую букву "о", выяснилась, что в новые корпуса макбуков нельзя вклеить новых буков (блять, простите), поэтому мне бесплатно сменили корпус. Это было очень кстати, учитывая, что старый корпус недавно спрыгнул со стола, а также в нем была старая немножко уставшая, чахоточная батарейка-бабушка в вязаном чепце. В новом корпусе новая клавиатура, новая юная батарейка-гимнаст, новая жизнь и новый этап всего. Буква "о", получается, выпала не зря, втащив в мою жизнь новенькую батарейку. Мне нравится быть человеком с написанным романом: роман хранит и бережет (это мы уже разобрались с тем адским грузовиком в сатанинском Трентоне), он что-то вроде предварительной версии урны с собственным сияющим прахом, которую можно всюду таскать с собой и выебываться.

Я хотела объявить ноябрь персональным Месяцем Редактирования Романа, но вдруг заметила, что уже пятое число. Кажется, шанс просран! Ну ничего.

Где-то в середине октября я зашла в книжный Макналли-Джексон посмотреть, есть ли там какие-нибудь новые хорошие книжки, и вдруг расплакалась, взяв в руки роман какой-то британской женщины, которую сравнивают с Джойсом (так и пишут: мол, новый Джойс пришел) - это роман в полторы-две тысячи страниц с утками и городом в названии, написанный одним-единственным предложением: своего рода поток сознания женщины-героини. Что-то во мне сломалось, и я не могу объяснить, что именно. Вера мне недавно сказала: "Знаешь, мне кажется, я уже никогда не стану писателем", и мне стало очень страшно - не от того, что Вера никогда не станет писателем, по мне она вполне уже стала, и значит дальше уже не страшно; скорей от того, что мы теперь все как бы в такой точке, где мы можем спокойно говорить о том, что кем-то уже никогда не станем. Сама возможность состояния, в котором можно сказать, что ты уже никогда не будешь где-то или никогда не будешь кем-то, вмораживает меня в двухтыщастраничный бумажный лед вечно вопящей буквой о. Нет-нет, впереди еще что-нибудь есть, конечно же. А все, что я не запишу, навсегда исчезнет (и, значит, этого не было никогда).

К счастью, в один из таких тревожных моментов случилось Повторное Чудо Явления Патти Смит, которую как-то притягивает, вероятно, ситуация, в которой я подписываю свою новую книгу кому-нибудь из хороших любимых подруженек! Да, Чудо Явления Патти Смит происходит в кафе, находящемся рядом с ее домом, но я бы не сказала, что она сидит там прямо каждый божий день (как и я). Но стоит мне туда прийти с подругой и собственной книгой, чтобы подписать ее для подруги - приходит Патти! В прошлый раз я подписывала там "Воробьиную Реку" для gedda (господи, как это прекрасно, как в старые добрые времена, ссылаться на живых людей в жежешечке!) - и мы встретили Патти, и я подошла к ней, и сфотографировалась с ней и с моей книгой, и она подписала ее тоже (должна же она была что-нибудь подписать, почему бы не мою книгу). В этот раз вышло еще страннее - мы встречались в этом кафе с flamme_tirre в ее день рождения. Я по какому-то сложному наитию купила ей в подарок ЗАРАНЕЕ ПОДПИСАННУЮ УЖЕ книгу Патти Смит "Год обезьяны" (подписанные книжки Патти продаются в том же книжном Макналли и Джексон, рекомендую!), а также взяла с собой "Землю случайных чисел". Естественно, в кафе оказалась Патти - сидела за тем же столиком, что и в прошлый раз, со своей дочкой (как и в прошлый раз), и когда flamme_tirre вбежала в кафе, я с чувством глубокого удовлетворения протянула ей книжку Патти Смит, сказав:

- С днем рождения! Вот первая часть твоего подарка. А вот там сидит вторая часть твоего подарка. И ты должна их объединить. Это все, что я могла сделать.

Именинница деловито кивнула, потому что она даже не врубилась в то, что происходит. Еще бы.

Уже потом мы поняли, что у нас получилось два совпадения, которые наползли друг на друга, и это очень сложно объяснить самой Патти! Первое совпадение для flamme_tirre - в ее день рождения, в который она, черт подери, приехала в Нью-Йорк из Европы, она получает в подарок книжку Патти Смит - и именно в этот момент рядом находится сама Патти Смит! Да, это чудо, восторг, Карл Густав Юнг, радость и фейверверк. Но стоп, это еще не все. Тут еще и мое совпадение - каждый чертов раз, когда я прихожу со своей новой книгой в это кафе, чтобы подписать ее своей подруге, там сидит Патти Смит! Мы попытались объяснить это Патти Смит - вот у нас, мол, Татьянино книжное совпадение (и нам нужна еще одна фотография Патти Смит с Татьяной и ее книгой), а также еще более невероятное днерожденное книжное совпадение (человек получил в подарок именно ее, Патти, книжку! причем уже подписанную! но теперь ее надо подписать еще раз!). Короче, я запуталась. Надеюсь, вы сами не запутались. Две книги, два совпадения, одна Патти. Такие дела.

- Это дико, - сказала я, объясняя Патти ситуацию. - Я сама не могу это объяснить.

Патти ужасно добрая и хорошая, вот что важно во всей этой истории. Ей ничего не нужно было объяснять - она подписала днерожденческую книжку еще раз, уже персональным образом, сфотографировалась с именинницей (причем сама это предложила), сделала также со мной уже традиционное фото "Татьяна, ее новая книжка и Патти Смит", обняла нас и упорхнула. Это все не чудо никоим образом, конечно же. Чудо - это, скорей, тот факт, что Патти Смит вообще существует, и что с ней теоретически возможно жить в одном городе. О том, что мы с flamme_tirre родились в год обезьяны, можно даже не говорить, это и так понятно.

Хорошо еще, что мы с Патти не были на фото так похожи, как в прошлый раз - по какому-то наитию тем же утром я оказалась в парикмахерской, забежав туда просто немножечко подровнять концы волос, но в результате потребовав отрезать их по плечи (теперь у меня прическа, как у позднего Курта Кобейна, но зато теперь уже никто не говорит, что я похожа на Флоренс Уэлч, увы, прошло это золотое время).

В октябре я плакала два раза (я теперь как Игнатий Лойола, который вел дневники своего слезного дара: "1 октября. Слез нет. 2 октября. Слез нет. 3 октября. Были слезы! Были! 4 октября. Слезы!!! 5 октября. Слез нет"), первый был в книжном, а второй, когда я искала что-то среди серых камней, в смысле, старого своего ЖЖ и случайно прочитала подряд несколько собственных постов за лето 2008 год. Какое было странное, дикое, пронзительное время. Я до сих пор считаю, что адронный коллайдер, который тогда разогнали бозончиком, таки не случайно сломался: на самом деле это был квантовый Чернобыль, и мир все-таки разрушился и нас затянуло в чорную дыру (или это можно как-то научно переформулировать, но нет сил: затянуло! тянуло-потянуло и таки затянуло!). И вот что страннее всего: то, как именно я все записывала в те времена, это именно что попытка разобраться в том, в какого рода чорной дыре я нахожусь - причем некий инструментарий для анализа у меня уже есть, а вот знания правил о том, как это все работает, еще нет - потому что я как будто интуитивно чувствую, что как только я разберусь в правилах, я тут же стану играть по этим правилам и тоже исчезну. Я долистываю до самого счастливого дня того лета (а может, и всего десятилетия) - там Пол Маккартни поет мою любимую песню "Цэ луна" на концерте в Киеве под кромешным дождем, и я стою по колено в потоках киевских слез счастливая и тихая, плечом к плечу с Саакашвили в трениках, и думаю о том, что я была так близко, а через 10 лет буду еще ближе. И ведь правда - через 10 лет будет его тайный концерт на нью-йоркском вокзале Гранд Централ - там я была так близко, что даже попала с ним на одно фото - могла бы дотянуться рукой, но, наверное, не нужно дотягиваться. Возможно, я больше уже и не увижу его никогда - потому что ближе уже невозможно.

Столько всего изменилось за 10 лет, страшно подумать. Хорошо, что я все записала, даже если я, по сути, записывала это вот кровавое ничто, пустоту, страдание и немощь. Все равно это, наверное, лучшее, что я могла сделать со всем этим - не дать ему исчезнуть.

Рецензий на книжку пока что нигде нет, зато про нее написал Читатель. Даже если бы у книги был только один-единственный читатель - вот этот самый - это все равно было бы достаточно, потому что этот читатель, по большому счету, как будто бы я 10 лет назад. В то самое лето сломавшегося коллайдера.

Ноябрь начался нечаянным концертом группы "Мумий Тролль", на который я попала случайно (знакомые предложили бесплатный билет, я и пошла). Несмотря на то, что, возможно, для меня единственной во всей этой толпе томный Лагутеныч в белом пальто не был сладким вестником ностальгии и озерным туманом юности, на концерте мне было удивительно хорошо - как будто бы я лежу на летнем лугу и ангелы мне поют и брызгают на макушку фиалковой водичкой. Причем это "удивительно хорошо" даже не было связано с самой музыкой - я никогда не была поклонником "Мумий Тролля", и из всех их песен мне нравится только кавер на California Dreaming - на мой взгляд, самый идеальный кавер ever. Если бы я была кавером, точно была бы этим самым.

Так вот, невероятный серотониновый приход от концерта оказался совершенно физиологической, предсказуемой нейронной реакцией - мой мозг уже привык, что если я иду на концерт бесплатно, это значит, что я должна писать про него статью, потому что это, стало быть, музыкальная журналистика тут у нас происходит. И он от ужаса съеживается в ожидании бессонной ночи написания репортажа в режиме адского марафона. Только вот репортаж мне писать не надо. Вообще ничего не надо. Это ощущение "ты за это не платишь, но от тебя никто не ждет текста" - просто невероятное какое-то облегчение, оно действует, как чистый героин. Даже когда я это пишу, у меня приятно покалывает в затылке и кончиках пальцев. Я думаю, что для того, чтобы у меня улучшилось настроение, мне достаточно представить любой бесплатный концерт кого угодно, и подумать о том, что никто наутро не ждет от меня про это репортаж. Тут я наверняка собака Павлова - но, скорей, того, который записал два с половиной альбома с Питером Кристоферсоном.

Вчера случайно обнаружила, что у Джеффа Линна вышел новый альбом его воображаемой группы ELO (тут я его очень понимаю - скоро я сама буду писать тексты от имени себя и своих друзей из 2003, которые уже чорт знает где; возможно, кстати, я именно их недавно и написала) - включив первую же песню, я почувствовала, что ошарашена тем, как именно я это все ощущаю: да, там нет вообще ничего нового, из всей этой истории вообще целиком изъята новизна как категория (и поэтому здесь присутствует что-то от вечности и послесмертия: в мире мертвых изменение невозможно), но оно действует точно так же, как 10, 20 и 30 лет назад. Неизменность, возведенная в состояние формулы неизменности, что ли. Волшебного эликсира неизменности. Фиг знает. Не это важно. Важно другое - вот Линн написал песню о том, как он выступил на стадионе Уэмбли и как ему самому это все было волнительно и прекрасно; вот какой-то фанат пишет на youtube комментарий: офигеть, это какой-то запредельный уровень само-осознанности, который может быть в рок-музыке; а Линн ему там и отвечает: а вот пожалуй что и правда! - тем самым закольцовывая запредельность этой само-осознанности до чего-то, побеждающего и запредельность, и время, и этот чертов рванувший в 2008-м коллайдер, нафаршировавший нами чорную дыру.

Лично я как одна из незаметных деталей этой сложной фаршировки почти что поняла, зачем я сделала общение со всеми этими людьми своей первой профессией - музыканты были, пожалуй, единственными доступными для общения персонажами, которые смогли это вот неопределимое и побеждающее запредельность и время превратить в свою не только первую, но и последнюю, окончательную профессию, фактически доказывая, что такое возможно. И никакой другой жизни они не помнят и не знают - то есть, в этом состоянии максимальной осознанности и измененного состояния сознания проводят всю свою жизнь и умирают, так и не узнав, как, скажем, видят мир обычные люди. Да, это простая мысль, но она от меня все эти годы ускальзывала, не давалась - меня во всем этом привлекала не столько музыка, сколько возможность коммуникации с теми, кто в этом состоянии абсолютной делириозной измененности сознания провел всю свою жизнь и иной, обычной человеческой жизни не знал и представить себе не мог - но при этом был уверен, что именно ее и описывает в своих песнях. Ой, да мы все были в этом уверены. А потом смотришь на этого вечно молодого Линна - а он там по чистому полю идет, и дрон над ним летит, и сразу понятно, что всю свою жизнь он провел в какой-то иной версии реальности; и мы пытаемся какую-то тень этой версии зацепить, принять, поверить в нее как в единственно возможную, но нет, все-таки нет. Протянуть руку получится, но коснуться не выйдет никогда, даже если рука наткнется на что-то, напоминающее материю. Материя уже давно исчезла в нашем мире пост-гравитационного коллапса.