?

Log in

No account? Create an account
October 13th, 2018 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

October 13th, 2018

герменеглоссия: господь мне переводит! [Oct. 13th, 2018|02:19 pm]
deja vu смерть

- Есть один минус у тех отличных походных ботинок, которые я купила для резиденции. У них рифленая подошва. И когда я хожу по лесу, в ней все время застревают крупные камни. Это как вообще?

- Это нормально. Я всю жизнь ношу только ботинки с рифленой подошвой. И всю жизнь выковыриваю из них камни.

Вот она, жизнь белоруса. Всю жизнь выковыривать камни.

Периоды тревожности тут чередуются с периодами продуктивности: вначале я снисходительно смотрела на писателей, у которых emergency residency с дедлайном. У меня-то дедлайна нет! У меня один англоязычный большой текст, и один русскоязычный большой текст, и я их пишу в размеренном темпе! Но случилось неожиданным образом так, что эта резиденция стала дедлайновой - оказалось, что до конца месяца я должна сделать финальное редактирование своей (та-дам!) третьей книжки, сборника рассказов, который раньше, как и я сама, завис в лимбе и там плавал в состоянии Майора Тома - planet Earth is blue, and there's nothing I can do. Аврал, дедлайн, само-истязание: can you hear me, Major Tom? Я написала огромную книжку, пока занималась какими-то другими делами! За день ее фиг прочитаешь. За два, кстати, тоже. Не зря я несколько дней раздумывала над тем, что мне мешало раньше начать писать большой текст - возможно, ощущение себя кем-то недостойным того, чтобы написать роман.

Вообще большой текст - своего рода отъем чужого времени (то ли дело рассказ! отнять у человека час как-то и не страшно, все равно он этот час наверняка как-то просрет на полную ерунду). Чтобы легитимно забирать у читателя большой объем времени, нужен серьезный повод. (повод - развлечь человека, пока ему скучно, я не читаю серьезным - столько других способов развлечься! должна же быть какая-то экология контента!) Поэтому когда ты вдруг принимаешься писать роман, это прямо стейтмент: я имею право вытащить из жизни читателя несколько дней или недель, при этом не обещая его развлекать! То-то здесь все с недоверием относятся к большим текстам белых мужчин - уважай читателя, ну! не пиши ты такие огромные книги! что за эгоцентризм! кратенько пиши! у человека так мало времени жизни, он даже классику всю может не успеть прочитать!

После приступа мигрени я поняла, что именно запустило во мне кнопку reset - я сдуру посвятила целый световой день разбору скрижалей с именами тех, кто жил в моей студии с 1908 по 2018 год. Я всерьез прогуглила каждое имя. Все были какие-то лауреаты Пулитцера, Гугенхайма, Оскара (меня это напрягло, пока я не прочитала в книжке-фолианте про резиденцию, что все, кто тут что-то писал, не подозревали, какая потом судьба будет у их работ, и даже Торнтон Уайлдер, написавший тут "Наш Городок", понятия не имел, что это станет самая массивно ставимая - что это блин за слово?! - в мире пьеса!) - теперь я понимаю, почему тут у всех повышенная тревожность и ответственность. Все эти люди на тебя смотрят неведомо откуда (то есть ведомо, но от этого не лучше). "Я не могу работать в студии, - признавались мне те, кто для работы уползали в библиотеку, где валялись на маленьких диванчиках в уголках, тут множество их, - Там слишком сильная энергетика, они все на меня будто смотрят и говорят: а ты? а ты что сегодня сделал?"

Я гуглила и ужасалась. Поэтесса Элис Фултон, легенда! Аликс Кэйтс Шульман. Джилл Тейтелманн, "прустовед", ага. Ну хорошо. Дальше - колония желтых грибов съела около двадцати имен, спасибо вам, дорогие грибы. Салли Фишер, Пол Гласс, Джейн Манкевич, Эдуард Родити, ой, это легенда модернизма (зачитываюсь Эдуардом Родити), несколько легендарных хореографов (умерли, умерли, умерли), еще какие-то известные поэты (умерли, умерли, умерли), Джейн Аарон, Марджони Уэлш, снова колония желтых грибов съедает кусок 70-х, спасибо вам, грибы, начинаются 80-е, Питер Камерон, Джоанна Пристли, аниматор, режиссер Робби Хенсон, Николай Лопатникофф, известный композитор, Фиона Темпелтон, придумавшая Лондонский Театр Ошибок (гуглю театр, зависаю на пару часов), Пола Фогель (драматург, Пулитцер), еще десять имен, колония грибов, Майкл Уилсон (ты кто? а, два "Оскара", Планета Обезьян, хорошо, спасибо), вот лето 1994 и я уже более-менее понимаю, кто я такая, а тут в студии сидит композитор Фрэнк Тичели, Милтон Клонски (друг Анатоля Бойарда! ничего себе!) Марсия Фальк, поэт, художник и литургист (зависаю, читаю про нее), потом еще какие-то люди, колония грибов, сразу за грибами прибывает Джонатан Франзен писать "Поправки" (мне 16, я думаю поступать на журфак), поэтесса Лаура Мюллен, музыкальный журналист Джон Хиггс пишет книжку про KLF, а мне уже 17 и я поступила на журфак и тоже пишу про какие-то группы, в декабре 1997 я приношу свою первую статью в "Музыкальную газету", а в мою студию возвращается Джонатан Франзен закончить работу над "Поправками", заканчивает, потом грибы, потом Питер Кэмерон, Аманда Дэвис, Мэтью Спектор, о, Пол Ла Фарж! здравствуй, Пол Ла Фарж! (я уже работаю в "Молодежном проспекте", мне 19), наконец-то 2000 год, Лиа Пурпура пишет тут стихи, Кларинда Маклоу придумывает перформансы, у меня депрессия, которая длится год, пока тут пишут Джоан Лигант, Рэчел Кантор и Николас Монтемарано, вот уже 2002 и я закончила журфак, еще какие-то Гуггенхайм-премированные Эйприл Бернард, Деннис Нурксе и Нора Галлахер, вот умирает моя бабушка (в студии работает Кэтрин Рассел Рич, которая тоже умирает, но в 2012), Мелани Марнич пишет сценарии сериалов, пока я езжу в Москву, работаю редактором разных журналов, не защищаю диссертацию, еще всякие социально странные и знаковые вещи со мной происходят (Роберт Шенккан: Пулитцер, Тони, Эмми, куча фильмов и сериалов), добираемся до судьбоносного 2014-го, Лиана Лиу, Рэйчел ДеВоскин, вот я уезжаю в Нью-Йорк (Хектор Фалькон Вилла из Мексики приезжает в Макдоуэлл работать над фильмами и наверняка так же офигевает, как и я, когда меня берут в Бард-Колледж - это происходит синхронно, не забываем), еще колония грибов, добираемся до 2018 года - Чарли Кауфман.

Вот что, что тут писал Чарли Кауфман? Оставил ли именно он мне ту записку под камином? Или не он, а кто-то другой? Может, ее оставил слепой поэт с собакой, который был тут за два человека до меня? Нет, все, что они мне ответили, это клочки собачьей шерсти в кресле и на веранде. Именно из них моя мышенька крутит себе войлочные шары, которые потом катает по этой веранде, как перекати-поле. После того, как я поэтапно ревизировала (вы не поверите, но я полезла гуглить это слово - пересмотрела! перечитала! сделала вторую корректуру!) всю свою жизнь месяц за месяцем, погуглив всех, кто в течение моей жизни жил в студии, в которой живу сейчас я, у меня отказал мозг и случился этот дикий эпизод с мигренью. Это была мигрень импостора, вот оно что! Теперь мне уже полегче, конечно. Пью мексидол, хожу смотреть на горы, купила местный чай покоя в маленькой лавочке оливковых масел и бальзамических уксусов. Никогда, никогда не пытайтесь измерить всю свою жизнь в художественных объектах, созданных в течение вашей жизни в одном конкретном месте. Я понимаю, что мало у кого возникает ситуация, когда реально есть возможность измерить свою жизнь в людях, которые в каком-то конкретном месте что-то создавали. Это как измерить свою жизнь в удавах, мартышках и слонятах одновременно. Я понимаю даже, что такая возможность - если она возникает - кажется дико искушающей и даже обязательной. Но. Если вдруг доведется. Не делайте так никогда. Потому что все эти удавы, мартышки и слонята у вас горлышком пойдут. Как у меня пошли. Вполне себе сценарий в духе Чарли Кауфмана.

После мигрени, кстати, какое-то время боялась читать книги, потому что это случилось во время чтения книги (Оливера Сакса, как мы все помним). Хороший диагноз: fear of reading. Почти альбом Talking Heads.

Раньше, когда я училась, я гуглила слова вроде vernacular или diegetic, но потом узнавала, что они переводятся как вернакулярный и диегетический, и успокаивалась. Теперь я ничего не гуглю, и была уверена, что есть такие слова, как фугитивный, сентиентный и омнипрезентный. Но нет.

Герменеглоссии тоже нет. Это такая разновидность шизофрении и speaking tongues, когда Господь тебе переводит. Но не сообщает ничего нового. Хотя, по-моему, это как гармонбозия, из той же области.

Здесь, между тем, прибывают какие-то прекрасные люди каждый день. Сейчас вот приехала женщина-архитектор, которая занимается Смертью. Она буквально архитектор Смерти. Оказывается, при Колумбийском университете есть лаборатория смерти, где изучают биоархитектуру смерти и инфраструктуру захоронения как общественного пространства в большом городе, такая интердисциплинарная программа на стыке дизайна, антропологии, биоэтики экологии и памяти. http://deathlab.org - если кому-то интересно. Я хожу за этой женщиной и постоянно расспрашиваю ее про смерть - они там, оказывается, придумывают такие бродячие кладбища длиной в год, где человек анаэробно разлагается в ускоренном режиме, и его даже могут навещать родственники - таким образом, срок навещаемой могилы не больше года, а потом капсула биоразложения заселяется кем-то другим. Наверное, мне надо сделать большое интервью с ней, когда мы обе вернемся в Нью-Йорк, но кому, куда можно предложить такое интервью?

*

- Ты не представляешь! Я была в студии у художницы из Гринпойнта. Так она, точно так же, как и я, собирает все яблочки, которые приносят в корзинке с ланчем, и выкладывает их на подоконнике! Я думала, что я только одна такая ненормальная! Так приятно увидеть, что есть еще один такой же человек, как я!
- А зачем они ей, яблочки?
- Ну, если честно, она их рисует, она художница. А вот зачем они мне - вопрос сложный.

Link26 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | October 13th, 2018 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]