?

Log in

No account? Create an account
August 18th, 2018 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

August 18th, 2018

Лето 78. Ремонт окончен. Бич Бойз задерживают Апокалипсис. [Aug. 18th, 2018|05:26 pm]
deja vu смерть
Последний день стройки закономерно коллапсировал: Селин вдруг вступила со мной в довольно интенсивную коммуникацию (видимо, ривьеру подтопило!) и тревожно объявила, что магазин нужно срочно открыть и работать, потому что бизнес фактически разрушен, все затянулось на два лишних дня и нас всех наши советские новогодние блюда (Жульен и Оливье) уволят без объяснений и мы пойдем по миру торговать заныканными огарочками. Я приехала к рабочим: Гаечка медленно убирала в пакеты горы строительного мусора, Рокки куда-то исчез, Массимо вообще решил не приходить, потому что мир депрессивен и несправедлив. Пол был свежевыкрашен уже второй раз, на нем сияли разбрызганные, как радуга 90-х, неоновые пятна ярко-розового цвета ("Они потом уйдут" - неуверенно сказала Гаечка), в магазине чудовищно пахло краской. Я попросила снять защитный слой целлофана. Все было покрыто мелкодисперсным слоем строительной пыли. Ну, все, поняла я. Это ведь и есть то, что я откладывала на потом и так боялась - я мало что так ненавижу, как строительную пыль, потому что она оседает на кончиках пальцев - для меня это как на зрачках фактически. Селин снова ненавязчиво попросила открыть магазин и работать. Я осмотрела магазин - все в нем было покрыто слоем пыли, пол был покрыт свежей краской, в подсобных помещениях копошились мусорные кучи с медленными белыми мухами вперемешку с кусками гипсокартона.

Подивилась в очередной раз этой потрясающей нью-йоркской штуке (впрочем, Лена утверждает, что это всеамериканская, а не нью-йоркская штука) про особый язык комуникации, позволяющий ни за что не отвечать.

Про себя я эту коммуникацию называю "хозяин во Франции" по истории с провалившимся потолком - как мы все помним, потолок в нашем доме провалился, потому что десяток специально обученных людей, физически способных остановить случившийся потоп, не желали останавливать потоп, чтобы не брать ни за что ответственности, задумчиво ходили мимо льющих с потолка водопадов и отвечали: "хозяин во Франции", как будто на отдыхе в Ниагаре. Здесь случилось что-то похожее. Я оценила этот язык испуганного эвфемизма, конечно - но обучиться ему у меня что не хватит ни эмпатии, ни эмоциональности.

- Селин просит, чтобы я открыла магазин и работала, - сказала я. (напомним: три часа дня, все полки и все свечи в пыли, я потная, мокрая, в шортах и майке типа muscle shirt, до этого сидела несколько часов в итальянском кафе "Эпистрофия" как в своего рода убежище - нигде нет покоя, всюду ящики, мыль и неустроенность, поэтому я была готова платить все деньги, заработанные таким каторжным трудом, за инъекции уюта и стабильности). - Как вы считаете, возможно ли открыть сегодня магазин?

- Вы можете открыть и работать, если вам нужно, - ответили Гаечка и Рокки.

- Нет, нужно - это другое, - сказала я. - Вот пол - он достаточно высох, как вы думаете?
- Ему нужно минимум 24 часа, в идеале - дней семь.
- Так он высох? Он в порядке?
- Вы можете попросить покупателей снимать обувь или ходить в носках, - сказала Гаечка. - Вот я хожу по этому полу в носках и вроде бы ничего.
- То есть, он недостаточно еще сухой для того, чтобы тут ходили толпы туристов? - спросила я. - То есть, пока не нужно его открывать для людей, да?
- Я могу постелить картонки по пути туристов, где они обычно чаще всего у вас ходят. Давайте постелим картон и попросим их ходить по картону.
- Просто скажите, умоляю, - я почти плакала уже. - Можно ли по этому полу ходить? Он нормальный? Он высох?
- Если вам надо работать, мы можем постелить картонки или тряпки по всей длине пути покупателя, - улыбаясь, сказала Гаечка. Было видно, что она идеально освоила это умение да и нет не говорить, черного и белого не покупать.
- Хорошо, ладно, - вздохнула я. - Если я не буду открывать магазин сегодня, а подожду до завтра, завтра краска высохнет?
- Краске нужно где-то 24 часа, - улыбнулась Гаечка.
- Господи, да скажите же мне, что мне делать, - заныла я. - Понимаете, мне нужно принять решение, хотя я не уполномочена тут принимать решения! Мне нужна информация! Дайте мне информацию точно и конкретно: пол высох?
- Ему нужно 24 часа, чтобы высохнуть, - ответили Гаечка и Рокки хором. Было видно, что они уже в сотый, тысячный, стомиллионный раз произносят эту фразу.
- Я могу сегодня открыть магазин и работать?
- Если ваш босс хочет, чтобы вы работали, мы можем всюду постелить картонки...
Эта песня хороша, начинай сначала.

- Хорошо, - поняла я. - Я переформулирую. Скажите, если я открою магазин и буду работать, и будут заходить люди, краска на полу может испортиться?
- От чего угодно краска на полу может испортиться, - философски заметила Гаечка.
- ОНО ГОТОВО? - спросила я.
- Смотря что считать за "готово", - развел руками Джо, - Формально нужна неделя. Сейчас - ну, если вам нужно открыть сейчас - мы можем подумать, что делать, чтобы вы могли открыться, как этого хочет ваш босс.

Было понятно, что они ничего мне не скажут. Если они дадут понять, что пол недостаточно высох, я это восприму как указание не открывать магазин, бизнес потеряет день работы и будет виновата команда спасателей! Если они дадут понять, что пол приблизительно в порядке, и я это восприму как указание работать, а потом пол окажется весь выскоблен каблучками корейских туристок в ультра-узких шортах, затянутых где-то под диафрагмой, работа будет как бы выполнена зря, и снова будет виновата команда спасателей.

Они будут говорить что угодно, но прямого ответа я не получу, поняла я. К счастью, меня стало тошнить. Тошнота - это объективный, почти механический, машинный фактор, не относящийся ни к личности, ни к отношениям между людьми, лишь к разладу, полураспаду, капитуляции бойкой готовой на все человекомашины.

- Так, пацаны, - спросила я. - Краска токсичная?
- Вообще для кого как, все люди разные, для кого даже легкий запах краски уже токсичный, а кому-то нормально, кто-то вам скажет, что запаха много и он ядовитый, а кто-то и не поморщится, - снова заученно сказала Гаечка.
- Нет, объективно. Краска как бы испускает, испаряясь, ядовитые пары, да?
- Это зависит от людей и индивидуальной реакции, некоторым пары кажутся ядовитыми, некоторым становится плохо, некоторым же нормально.
- Мне плохо и меня тошнит, - сказала я. - Это может быть от краски?
- Некоторых людей может тошнить от краски.
- Меня почему тошнит сейчас?
- Может тошнить от краски, но может тошнить и не от краски.

Вот он, сценарий идеальной пьесы абсурда. Было похоже, что мы затеяли какую-то крайне ловкую игру в коммуникацию в придуманном мире, где отменили факты.

Я написала Селин, что краска еще не высохла, она воняет, немного токсичная и мне плохо, поэтому я не буду работать. И добавила, что некоторым покупателям тоже может стать плохо, а лишние суды нам не нужны, особенно после истории с ловкими бухарскими евреями из Квинса, гоняющими по Сохо с ножами в зубах на своих инвалидных колясках с моторчиком. Потом зачитала содержание сообщения команде спасателей: они заулыбались. Джо даже спросил, откуда я (лично я сама подозреваю, что он венгр или хорват).

Все, назад дороги нет, они все вынудили меня принять решение. Да, в таких ситуациях часто увольняют именно тех, кто взял на себя функцию принятия решения - но что поделать. Когда-нибудь я тоже научусь так разговаривать, как пообещала мне вечером Лена - может быть, и правда научусь. Она уточнила, что для обучения этой манере достаточно всего-то одного раза, чтобы на тебя кто-то подал в суд. После первого же суда прорезается иносказатальная речь без фактов и констатаций. Ну что ж.

Закрыв магазин, я поехала домой, открыла бутылочку новопассита (я знаю, читатель думал, что просекко, но нет) и выпила ее, стоя под душем. Стало полегче. Потом поехала на 42-ю улицу съесть суши и забежать в библиотеку. Потом села в поезд и поехала на океан - мы с Леной решили посмотреть фейерверк и помочить в океане ноги; правда, ноги помочить в океане так и не вышло, а фейерверк мы смотрели с какого-то совсем далекого ракурса, потому что оказалось, что у Лены один бывший бойфренд был король фейерверков и они сами запускали на пляже огненные фонтаны не хуже, пока это еще было разрешено. Хорошего в нашем ракурсе было только одно (точнее, два) - там, прямо с видом на океан, на свежем воздухе, можно было пить коктейли, купленные в соседнем пафосном баре размером с эрмитаж (и дизайна похожего, прости господи).

А два вот: там была музыка - рядом была небольшая летняя жутко курортного, ялтинского такого разлива, пляжная танцплощадка, откуда заливисто доносились хиты Beach Boys: Help Me Rhonda, California Girls, Barbara Ann, Fun Fun Fun... Я подумала, что это какая-то караоке-вечеринка, Лена решила, что это дискотека для тех, "на кого еще буквально лет 10 назад было приятно смотреть, не то, что сейчас". Когда мы подошли ближе, оказалось, что все еще более апокалиптично: это был концерт Beach Boys. Я даже погуглила для верности: да, это был действительно концерт Beach Boys (если что-то звучит, как Beach Boys и исполняет песни Beach Boys, есть некоторая вероятность, что это Beach Boys). Я оцепенело сидела на пластиковом стульчике на бордвоке, брезгливо цедила коктейль цвета незамерзайки для автомобильного стекла из мерзкой бумажной трубочки (помимо пыли на кончиков пальцев, только прикосновение губами к бумажке рождает у меня такой же степени омерзительности и невыносимости тактильное ощущение) и думала: можно ли это передать мне как депрессивную открытку в 14-15 лет, когда я слушала Beach Boys и они мне казались такими божественно красивыми, легкими и недосягаемыми? Как их магнетическая калифорнийская недоступность вдруг превратилась в легковесную пляжную интрижку, в бумажный коктейль из мятных льдинок, стрекочущий фейерверк за потными спинами исходящей толпы - белые люди среднего возраста в широких серферских рубахах розово-кремовых оттенков? Почему мне так необходимо знать в мои 15 о том, что я непременно увижу Beach Boys, отгороженных от меня холщовым пляжным покрывалом танцплощадки, одним из этих мучительных августовских нью-йоркских вечеров, когда я от усталости поеду на край света, чтобы омыть ноги в океане, но так и не омою? Все самые чудесные моменты случаются как-то казуально, случайно, спонтанно, без признаков счастья - ну, или эта случайность и ее возможность и есть признак счастья.

Капал дождь, я прочитала в ленте Фейсбука пост соратника по Барду Генджи Амино о том, что он застрял в аэропорту Торонто из-за грозы века в Нью-Йорке, и решила не гулять с Леной до бара Anyway (Лена намеревалась брести вдоль берега, пока не воссияет огнями ночной бар на Манхэттэн-Бич), а благоразумно поехать домой и готовиться к первому рабочему дню после ремонтного апокалипсиса - хотя грозы века не было, она словно происходил где-то в параллельном мире. В небе что-то ритмически полыхало, но гремели только аттракционы - чугунные подножья винтажного Циклона и сатанинские горки унижения, где людей пристегивают головой вперед и так крутят по рельсам, будто сверхскоростную курицу гриль. "Та это ж зарницы! - сказала Лена (и правильно сказала, кстати). - Вдарит еще нескоро!"

Действительно, вдарило только спустя два часа - возможно, именно в это время должен был сесть заблудившийся самолет Генджи Амино. Все эти два часа я с переменным успехом ехала домой на поезде Q, который где-то с уровня Атлантик Авеню превратился в поезд R и поехал в даунтаун Манхэттэна, останавливаясь через каждые 500 метров, чтобы пропустить пионеров, переходящих пути. Как только я зашла под козырек подъезда, включили водопад, хляби, печаль и тоску. Наверное, Beach Boys подзадержали апокалипсис. Или они все эти последние лет 50 его подзадерживают, кто знает.
Link12 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | August 18th, 2018 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]