?

Log in

No account? Create an account
August 16th, 2018 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

August 16th, 2018

Лето 73, 74, 75, 76 [Aug. 16th, 2018|12:18 am]
deja vu смерть
Я вынырнула из чада переутомления и еле успеваю сообразить, что происходит: август пылает! лето заканчивается! дни моментально стали короче в два раза! цикада заводит свою бензопилу буквально в семь вечера, и деревья сами послушно падают к ее пружинистым лезвиям! овечки гудзонских долин так и не доехали до церкви святого Патрика, которая гремит в свой закатный районный колокол ровно в 7.38! планирую продолжить календарное лето куском сентября, потому что в Нью-Йорке это по-прежнему лето! итак, краткий конспект, потому что обещание превыше переутомления, конечно же.

Лето 73
Воскресенье, 12 августа


Оказалось, что говорливый молдаванин - это еще один сумасшедший с района: видела его всего облитого яркой леденцовой кровью, идущего по Елизаветинской улице и выкрикивающего проклятия в адрес невидимого собеседника. Естественно, все из своих шоурумов и лавочек повысыпали наружу, стоят, обсуждают, полиция опять же всех утешает, собаки испуганно пьют липкую тягучую воду из пластмассовых черных ведерок. Выясняется, что говорливый молдаванин регулярно устраивает такое - странно, но я и мой свечный храм, кажется - единственное место, где он внятно коммуницировал. Теперь понятно, почему он сказал, что никто еще не был с ним так добр.

Я тут же вспомнила, что еще одна наша районная безумица, итальянская старуха, которая регулярно вызывает скорую, пожарников, газовиков и полицию, потому что ей что-то чудится, периодически заходила ко мне и вполне нормально беседовала о жизни - пару раз, впрочем, сбиваясь на тему слежки соседей за ней (также она мимоходом упомянула, что мексиканцы из кафе Хабана держат в подвале нелегальный бордель для развозчиков ледяных глыб и авокадо, но тут уже она может быть права, это ведь Нью-Йорк). Видимо, что-то такое со мной или свечным храмом, что в моем присутствии местные сумасшедшие ведут себя как абсолютно нормальные люди.

Рассказала это Риел, которая навестила меня в свечном храме.
- Конечно, Таня! - закричала она. - Это самое странное место в мире! Оно нарушает все нормы! Я никогда в жизни не видела ничего подобного! Конечно же, оно такое СТРАННОЕ, что СТРАННЫЕ люди будут под воздействием его искажающих лучей нормализовываться, ничего даже удивительного в этом нет! Черт, только ты могла найти такую СТРАННУЮ работу в таком диком месте! Я даже завидовать тебе боюсь!

Я тут же пошла ва-банк и сказала, что мне нужна замена на октябрь, пока я буду в резиденции писать целых два романа (потому что могу!). Риел задумалась. Похоже, назревала мысль переехать в Нью-Йорк.

Мы пошли вначале в мексиканский бар (не тот, который держит подземный бордель, другой), потом - в кафе Anyway, где мой давний знакомый Саша Др. практиковал тувинское горловое пение. Зарядил дождь, я приказала Риел пойти и заказать коктейль с названием Мадам Падам у барменши по имени Йоланта Ломбарда, она была в восторге и все спрашивала меня: в Нью-Йорке все связано с выживанием, будет ли у нее время на творчество, если она переедет.

- Риел, - сказала я. - Я сюда переехала и вся моя жизнь превратилась впервые в жизни в один сплошной марафон выживания. Мне даже страшно вспоминать, через что я прошла живая и здоровая! И за это время я написала целую книжку. Огромную. В двадцать два больших рассказа. Другое дело, что она все еще ждет своего часа, но это уже отдельный разговор. Я практически уверена, что выживание каким-то немыслимым образом освобождает тебе пространство и энергию для творчества.

Тут я обнаружила, что мы сидим РОВНО напротив Anthology Film Archives и параллельно рассказала Риел про Йонаса Мекаса, который все время, пока был в концлагере, беспрерывно ныл, как принцесса на горошине: еда невкусная, макароны холодные, соседи по бараку быдло и хамят - вероятно, только благодаря этому он выжил и как человек, и как поэт, и мы сидим напротив великолепного архива документальных фильмов Нью-Йорка, где он наверняка тоже сейчас сидит старенький, уверенный в себе и неугасающий (это его брат Адольфас похоронен у нас в Барде, намекнула я - помнишь ту фильмовую катушку на могильном камне, которая гремит по ночам и пугает оленей? так вот это его брат Адольфас, который основал нашу Высшую Школу Искусств).

- Таня, у меня сейчас взорвется голова, - сказала Риел. - Еще и тувинское горловое пение. Это все слишком сильно совпадает со всем. Мир снова превращается в алфавит.

Я посетовала, что Риел не читала Павича, потому что на английский его перевели один раз и около тридцати лет назад - по какой-то немыслимой причине здесь он мало того, что не популярен, но еще и не известен.

Мы немного поболтали с Сашей Др., он позвал нас на свой завтрашний концерт в Бушвик, и побежали по домам под дождем.

Лето 74. Понедельник.

Началась стройка века! В магазин пришли китаянка, пуэрториканец Массимо и венгр Джо. Они команда - наподобие Чипа, Гаечки и Рокки. Самый депрессивный - Массимо, в руках у него постоянно то асфальтодробилка, то бензопила. Самая дружелюбная - китаянка, имя которой я все время забываю. Джо всегда шутит. Начали долбить стену, я ушла, чтобы всего этого не видеть. СЕЛИН ВО ФРАНЦИИ, о да. Отправилась на фермерский рынок на Юнион сквер, накупила персиков, черники и крошечных дынь размером с кулак. Хожу там среди всего этого овощного безумия и не верю всему, что происходит: я нигде не работаю? мне ничего не надо делать? я как бы отдыхаю? у меня свободное время? о нет, нет, нет. Я хватаю с прилавка грибы-вешенки и запихиваю их в рот: весь Нью-Йорк ест сырые грибы, и я ничем не хуже всего Нью-Йорка.

Постоянно думаю о том, что мне нужно послушать пластинку The Who "Quadrophenia" - строчки из нее сутками вертятся в голове, то слова, то целые фразы или куплеты (ну и жуткие фразы, кстати, думаю я - как я не замечала этого в свои 16, видимо, недостаточно хорошо знала английский или, что более вероятно, недостаточно точно категоризовала жуть, в 16 все было нормальным и допустимым - любая причуда и любое правило взрослого мира).

Обнаружила в книжном магазинчике около дома Боуи книгу Павича "Хазарский Словарь" на английском - то самое первое издание, тридцать лет назад. Кто бы сомневался! Вечером на концерте презентовала книжку Риел, она в некотором блаженном оцепенении, конечно. (тут же вспомнила: "когда мне было 20, я читала Павича и думала: мы с Павичем когда-нибудь перевернем мир! и что в итоге? мы перевернули мир и успокоились"). Концерт был так себе, зато мы там встретили еще одну потерянную нашу знакомую из Барда, девочку Ли, которая тоже с Западного Побережья - но она более хваткая, чем Риел, остановилась в Бушвике и по вечерам спонтанно заходит в местные бары в одиночестве в надежде на то, что встретит знакомых - и вот же правда встретила. Риел же живет черт знает у кого в Гованусе и поначалу поехала в Бушвик в сторону верхнего Манхэттэна, приехав Не На Тот Бродвей (то есть, она фактически поехала в другой город, это невероятно!). Все это стало совсем странным и перестало кого-либо удивлять - я опрокинула бокал с пивом Риел себе и ей на ноги, Риел без особых вопросов поехала ночевать к Ли, я под конец вечера от усталости забыла английский и общалась жестами, знаками и небольшими мохнатыми бабочками, которые вылетают обычно из-под земли где-то около полуночи.

Ночью случилась первая в жизни бессонница: я, кажется, до рассвета ворочалась и не могла уснуть. Возможно, это из-за того, что назавтра я должна была выступать на мероприятии Катрины Дель Мар. Потом я решила почитать ленту друзей, но получила сообщения от А. о том, что я должна была выслать ей два сценария, она ждет. Хотя совсем недавно А. говорила мне, что эфир будет только в сентябре и никакой срочности, о ужас. Я начала с ней сумбурно переписываться из-под купола бессонницы, умоляя ее меня не терзать и не мучать, потом вдруг вспомнила, что генная распечатка моей судьбы включала себя какой-то кривой аллель того, что отвечает за прионные заболевания и фатальную семейную бессонницу, и решила: это она! Мой мозг превратится в намокшую ссохшуюся губку и пористый кокос, вот оно что! Таламус уже весь продырявлен. Я начала гуглить симптомы фатальной семейной бессонницы и нагуглила потение, панические атаки и дергание ног - тут же я вспотела от ужаса, стала задыхаться, у меня задергалась нога. Все, поняла я, вот я и умираю - причем от разрушения мозга, как это странно, почему же все мои родственники не поумирали от такого же, видимо, им повезло. Так прошла ночь.

Лето 75. Вторник.

Проснулась совершенно разбитая, поехала открывать магазин рабочим. Там тоже ситуация: куча вопросов, которые надо решить, а все в отпуске. Селин в отпуске. Жульен в отпуске. Даже Оливье в отпуске. А мне надо сказать, в какую сторону должна открываться дверь, которую продолбил мрачный Массимо своим топориком, и еще всякое, по мелочи. Как так получилось, что я отвечаю за целый чужой бизнес в Нью-Йорке, хотя у меня нет на это никаких полномочий? Я решила, что если я начну из-за этого стрессовать, то поломаюсь окончательно - к тому же, я не была уверена, что уже не поломалась этой бессонной ночью, поэтому приняла ряд решений: это туда, дверь сюда, столик вынесите.

Созванивалась с отцом, он почему-то раскричался:
- Кто отвечает за товар! - кричал он. - А если рабочие украдут свечки? Ты в своем уме - оставить рабочих там, где товара на 50 тысяч! Вы там с дуба ляснулись все! Они же все украдут!
- Зачем? - недоумевала я. - Зачем им эти сраные свечки?
- Это дорогой товар! - злился отец. - Ты за это отвечаешь? Что будет, если они украдут свечку? За это ты будешь отвечать, да? Говори! Не зли меня! Я из-за тебя сейчас буду валокордин пить! Почему ты оставляешь рабочих с дорогим товаром!
- Да им не нужны свечи! - объясняла я. - И красть они ничего не будут. Потому что если бы они крали, они бы потеряли работу.
- Господи, ну ты и дура! - нервничал отец. - Потому и будут красть! Представь, рабочих оставить одних с дорогими вещами! Да любой украдет!
- Папа! - закричала я. - Эти рабочие зарабатывают столько, что они могут покупать по десять таких свечек каждый день! Тысячу в день они зарабатывают! В твоем мире бедные пролетарии пришли в храм богатства и лакшери, и искушаемы его прелестями, и непременно сопрут. В моем мире люди с офигенной работой, которые отлично зарабатывают, пришли к людям с ужасной работой, зарабатывающим мало - и эти люди с ужасной работой и есть я! Тут все иначе!
- Все, не хочу об этом ничего знать, - сказал отец. - Не расстраивай меня. Пойду выпью чего-нибудь успокоительного.

Потом поехала писать сценарий в Whole Foods, написала часов за пять, потом поехала домой готовиться к выступлению, по дороге снова попала в электрический ливень, промочивший меня насквозь. Обнаружила, что ничего уже не чувствую, зато все регистрирую и фиксирую - от усталости я превратилась в видеорегистратор, показывающий все будто сквозь серую мельтешащую рябь дождя.

Само выступление прошло хорошо, но микрофон был просто ужасный - кажется, треть текста, который я читала, растворился в гуле стен. Все проходило в queer-музее в Сохо: я читала на фоне роскошной фотовыставки с обнимающимися толстенькими влюбленными дяденьками, стоящими в песках и дюнах на берегу нежного океана (потом мне напишет мама: убери это со своей стены в Фейсбуке, у нас люди странные, потом не объяснишь ничего - но что я должна объяснять?), потом были всякие громкие поэты и танцевальное шоу с реинкарнацией Фрэнка Заппы в виде беззубого пассионария. Пришли Риел и Ли, пообнимали меня и убежали вдвоем куда-то в дождевую мглу - Западное побережье, что поделать. А я пошла смотреть, как Чип, Гаечка и Рокки повесили дверь и закрывать магазин на сигнализацию - это могу делать только я, я за всех в ответе.

Была такая сонная, что не заметила, что Гаечка с Чипом выставили наружу огромную пальму в золотом горшке. Поутру удивилась: ее никто не спиздил, пока она стояла буквально посреди улицы! Вот за что я люблю Нью-Йорк: тут не пиздят пальму в золотом горшке.

Лето 76, среда.

Проснулась в 7 утра, чтобы открыть моей маленькой бригаде магазинчик - с 8 утра они собирались перекрашивать полы. Ночью был еще один приступ бессонницы, который я еле-еле поборола - оказалось, что когда мозг фиксирует свои же фазы, панически опасаясь невозможности фазы сна, концентрация на этом начисто отбивает сон - я подозревала, что страдающие бессонницей люди попадают именно в такого рода петлю панической концентрации на невозможности того, что исчезает исключительно в силу концентрации же - так смотрящий уничтожает созерцаемое, что ли - но на себе это испытывать неприятно: я же человеко-машина и автохтонный биоконструктор! я всегда хвасталась крепчайшей психикой и полным отсутствием эпизодов бессонницы в своей биографии. Поломалась, думала я в ночи, поломалась совсем, коровье бешенство, фатальная инсомния, дыры в мозговой ткани, инфицированный белок прион, спорадическая форма заболевания, один на миллион, это именно я, один на миллион, какая страшная смерть, сужается зрачок, паническая атака как главный симптом - вот она (пью упомянутый в прошлой беседе валокордин - белорусский, с фенобарбиталом, в здешний просто кладут какой-то кошачий плаксивый укропчик).

Открыв магазин, пошла в какое-то ужасно модное кафе, съела там омлет, постоянно говоря себе: эй, ты в модном кафе! посмотри, какая у тебя красивая жизнь в Нью-Йорке! нет, ничего не работало. Дома отправила заявку на конкурс (не без слез и невроза, но тут уже сам бог невроз послал), потом поехала в город, где накупила книжек по работе, а также сходила с Ниной во французское кафе Житан. Правда, как только я заказала лосося, мне позволили Гаечка с Рокки, чтобы я закрыла магазин - я подбежала туда (это соседняя улица, у нас небольшой нейборхудик!), и на 15 минут зависла в жутчайшем коллапсе - сигнализация будто сломалась, магазин не закрывался, постоянно выходило сообщение: снаружи ходят, снаружи ходят, снаружи ходят. Я попросила Гаечку и Рокки хватать прохожих и не пускать их, чтобы не ходили - они начали бросаться на прохожих и фиксировать их в недвижимом положении, я стала снова устанавливать сигнализацию, задыхаясь в свежепокрашенном магазине, но тут уже какие-то местные призраки вступили хором и начали маршировать туда-сюда невидимой толпой, поэтому сигнализация, почуяв потусторонний снег, уперлась лошадкой и бубнила: хождение снаружи, некоего человека чую я, невозможно, невозможно. В этот момент позвонила Нина и начала говорить: ты где, тут принесли лосося, стынет лосось, стынет лосось. В кафе Житан стынет лосось, а я 15 минут стою дышу краской и пытаюсь поставить магазин, который видит призраков, на сигнализацию. Вот такая у меня жизнь. Стынь, лосось. Господь, жги.

Добралась, конечно, спустя некоторое время до холодного лосося, он был прекрасен. Потом подошли с Ниной к магазину - который таки немыслимым образом включил систему сигнализации, когда я натурально начала терять сознание от паров краски. Оказалось, что у меня включилась амнезия на растения - около нашей растительной клумбы все было иначе: кто-то выкорчевал одни кусты и посадил вместо них другие. Все, поняла я, у меня едет крыша. Пока я дергала растения, пытаясь понять, укоренены ли они или кто-то их просто туда воткнул, Нина по-быстрому переодела красный платочек на черный - чтобы у меня полностью осталось ощущение, что мир таки немножко сдвинулся в сторону и замерцал. Спасибо ей за это. У меня уже давно все мерцает. Я хотела написать Гаечке сообщение: "Это вы заменили кусты на другие растения?", но поняла, что она решит, что я сумасшедшая. Поэтому я просто купила себе туфли с жуками и пауками и поехала домой писать эту хронику отчаяния.
Link10 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | August 16th, 2018 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]