?

Log in

No account? Create an account
July 5th, 2018 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

July 5th, 2018

Лето 32, 33 [Jul. 5th, 2018|02:36 pm]
deja vu смерть
Начала опаздывать с постами: лето набирает обороты! Эти два кусочка лета я фрагментарно вспоминаю в электричке, которая ползет к океану, и в ней крутят сальто спортивные пацаны, в отношении которых я никоим образом не сноб и не р., просто я страшно боюсь случайной травмы - если из-за качнувшегося вагона (или моста, Нью-Йорк таки сейсмическая зона) на меня рухнет чугунный акробат, моя страховка покроет только то, что выйдет за рамки пяти призрачных тысяч.

Лето 32

Понедельник на работе проходит бойко и душно: Селин устраивает переучет, и когда я робко пищу что-то о том, что вот потолка же нет и он отваливается по кусочку, и что в кладовке тайная свеча уже покрылась медвяной пчелиною росой, а внутрь человек зайти не может из-за духоты, она оптимистично заявила: подумаешь духота, я дочек возьму, мы все мигом сделаем. Мне вручили двух французских подростков с брекетами, густыми бровями и ярко-салатовым лаком на ногтях: Кьяра и Луна, кому-то 14, кому-то 12, не разобрать. Выяснила, что французские подростки считают и пишут половчее меня, но утешилась тем, что в 14 лет мозг еще свежий, в нем нет необходимости держать всю эту взрослую чушь, поэтому этим мозгом можно считать, рисовать, любить (обожаю возраст 14 лет, я в нем полностью вступила в права владения собой как душой и личностью, что ли, как будто выдали ту дверь, к которой я подошла - и в значении ключа, и в значении бесконечного приближения). Действительно, все бойко посчитали, выпили ящик розового лимонада, я даже умудрилась попутно продать какой-то распаренной японке бюст Марии Антуанетты банного, розового, сакурового оттенка. Больше у нас никто ничего не покупал, все сидели по домам и дышали кондиционером, обычная Нью-Йоркская летняя жизнь.

Вечером встретилась с Алисой, подругой Жени Добровой, передала с ней Жене пробники (Женя коллекционирует духи). Супруг (или жених) Алисы, Сэм, так искренне и хорошо сказал: все белорусы, которых я знаю, добрые, светлые люди, очень приятные, как же они себе выбрали Лукашенко, не могу понять. На автомате ответила: ну, я вот тоже считаю американцев очень приятными, а они вот Трампа себе выбрали, причем по идентичной схеме; но тут же интуитивно почувствовала, что сказала не то, расстроилась, вечно забываю, что и правда немало приятных людей теоретически могли за него голосовать; так не хочется никого обижать, так сложно быть осторожной.

Кондиционер за ночь вымотал меня совершенно. В такие дни это выбор между афазией и апофенией, тьфу, гипоксией и гипертермией: после пары часов кондиционерного сна встаешь с разломами в голове, из которых струится лунный свет; выключаешь кондиционер и открываешь окно, заливая разломы ледяной водой из-под крана; с прекращением кислородного голодания наступает перегрев, сосуды наполняются густым малиновым сиропом, ноги и руки набухают влагой; через час этого всего ты закрываешь окно, включаешь кондиционер и дышишь углекислым газом, зато сердце здоровенькое. Еще, кажется, я сьела отравленный вьетнамский арбуз. Ну, зато слюнная железа вылечилась, думаю я утром, не узнавая себя в зеркале. Как будто мое лицо пожевали невидимые пчелы.

Лето 33

Писала сценарий про Энди Уорхола, его приняли. Или дело в любви, или у меня стало лучше получаться, или и то, и другое верно.

Из-за жары и общего одурения пару раз пыталась совершить телефонный звонок важному человеку по приложению "погода". Ну, по плюс тридцати пяти почему и не позвонить бы, жар проводит мысль. Или в такие дни, как сейчас, всё проводит мысль.

Ближе к вечеру таки выбралась на океан (всегда помню и мысленно повторяю тот фрагмент из книжки Патти Смит Just Kids: мол, как бы ни было тебе тут трудно и невыносимо, помни, что это город на большой воде, и ты можешь всего лишь сесть на поезд метро и уже через час быть на берегу океана, и это своего рода чудо), там под дождем слушала The Smiths и ходила по воде. Кажется, Цой заимствовал и у Smiths, кстати - странно, что раньше этого не слышала. В поезде метро кто-то распиливал доски, и хоть бы один пассажир голову повернул (отмечаю это как то, что я раньше всегда стремилась записывать, будучи тут туристом - восхищающая меня невозмутимость нью-йоркеров перед лицом ненормативной странности; теперь же я сама из тех, кто не поворачивает голову, но в то же время я фиксирую лето, поэтому вынуждена углублять рефлексию). Над океаном висит ягодных оттенков туча, на Брайтон завезли мелкую кислую вишню, как в детстве (стоит, впрочем, она ровно столько же, сколько и необходимо брать с человека, желающего вспомнить детство), у Людмилы Стефановны Петрушевской вышла новая книжка, которую я тут же покупаю, потому что мне необходимо отовсюду поддерживать Людмилу Стефановну (это при том, что мне некуда складывать книжки).

Поднялась на второй этаж книжного RBC, чтобы посмотреть на огромный стенд ФРАМовских книжек. Такой простой способ почувствовать, что ничего никуда не исчезает, и в то же время - такое хрупкое. Сколько я тут нахожусь, столько тут и этот стенд, причем он периодически пополняется: вижу на нем новые "Сказки старого Вильнюса", подхожу и осторожно глажу пальцем обложку (и думаю сейчас, это же фраза Веры, это как будто бы пост Веры, ха-ха).

Поздно ночью выхожу в магазин купить воды, еле-еле бреду сквозь плотный, как масло, полуночный воздух Бушвика, по дороге встречаю измученного, распухшего мужика, ползущего навстречу, в абсолютно идентичной моей футболке Psychic TV. Молча показываем друг другу thumbs up и расползаемся в разные угловые гастрономы. Нет, бабуля, никуда ты этим летом от нас не уйдешь.

Снилось, что приехала в Минск, шатаюсь там какая-то одуревшая по дворам и перекресткам, зарываясь лицом в темно-изумрудные колкие кусты сирени и задирая голову под дрожащими в лунном свете сетчатыми кронами лип, и ежеминутно заливаюсь слезами, как будто бы из души вырвали с корнем что-то невидимое и мерцающее, что и было тем самым корнем, или душой, или возможностью хоть что-то вырвать, отделить, раздвоить. Саундтрэком, естественно, была песня Space Oddity, и в целом это напоминало выставку Дэвида Боуи в Бруклинском Музее, только вместо интерактивных картин из жизни Боуи - невозможные эти фрагменты Минска: слюдяные девятиэтажки в Серебрянке, тихая недвижимая река без доступа к реке, серая полоса леса за углом. Проснулась распухшая и заплаканная. Это все жара, это все жара. Маленькие серые мухи, покрытые шерстью, невозможность слушать музыку (когда я в последний раз что-то слушала? в голове при этом постоянно крутятся какие-то скорбные песни из детства вроде U2 и Dire Straits), апельсиновые корки на завтрак и на обед, и навсегда покинутый мной теперь чужой рай в Instagram - я ведь думала, что мне будет больно видеть, как они там без меня - но когда я получаю сообщения в духе "Таняяяя мы поехали на необитаемый остров на Гудзоне с палатками и кострами и как жаль, что тебя с нами нет", я вдруг чувствую, что ничего не чувствую, и мне не больно. Как сказали обо мне во время защиты магистерского тезиса: на самом деле она взяла отсюда гораздо больше, чем все остальные. Выходит, можно запросто без боли изъять себя из места, без которого, кажется, ты не сможешь - но только в том случае, если без него ты на самом деле не сможешь. Если все-таки сможешь - будет больно, и, возможно, очень долго.
Link8 comments|Leave a comment

Лето 34. День Независимости [Jul. 5th, 2018|10:55 pm]
deja vu смерть
Лето 34

Я уже однажды написала Хороший Пост про день Независимости в Нью-Йорке - совершенно, кстати, не помню его содержания, но помню сам импульс, который точно был хороший - я тогда вернулась праздновать этот день в Нью-Йорк из Бард Колледжа, куда уехала учиться в первое свое лето, и мне важно было зафиксировать разницу между двумя 4 июля, 2014 и 2015 года - огромную, величиной в жизнь.

Посмотрела пост. И правда Хороший. Пусть будет тут. Лучше я уже не напишу! (к тому же, сейчас мне придется писать о том, как я устроила своего рода тропикариум своим хорошим любимым друзьям!)

В парке под Бруклинским Мостом ближе к фейерверку собралась огромная мучительная толпа, кажется, занявшая это благословенное место еще с утра. Люди были страшно нервные. В какой-то момент две женщины начали драться друг с другом голубем. Медленно, как во сне, они поднимали по очереди задумчивого, вязко, будто сквозь холодец хлопающего крыльями черноватого голубя, и швыряли его друг в друга, как бомбу, изрыгая проклятия. Люди визжали. Голубь описывал медленные бумеранговые виражи и возвращался, цепкий как муха, после чего женщины снова поднимали его, будто камень, и швыряли друг другу в лицо. Возможно, это какая-то национальная нью-йоркская забава - кинуть в противника голубем. Это как перчаткой по лицу. Держите, вам голубь. Вспомнила новость о том, как в Украине одна женщина избила другую гусем по лицу и гусь скончался. Вероятно, в будущем люди все чаще будут избивать друг друга животными, все к этому и идет.

В этот раз мы с Леной, а также Вадимом и Ниной решили поехать на Рокавей, к океану. Это была очень плохая идея! Оказалось, что весь Нью-Йорк поехал на Рокавей, к океану. Поэтому машины некоторым образом перестали помещаться на всех дорогах полуострова, и мы около часа парковались в каких-то прибрежных камышах и расспрашивали полицейского, не оштрафуют ли нас. Я не знаю, махнул рукой полицейский, мы не штрафуем, штрафует владелец пляжа, но не оштрафует же он тысячу человек, три тысячи, пять! С другой стороны, поняли мы с Леной, пляжу (который заповедник с дюнами и биосистемой) нужны деньги, почему бы не заработать их именно в день Независимости. В общем, мы стали в сельских кустах на обочине около покосившегося забора, среди песка и колонки с водой, ровно такая же улица есть в городе Борисове в райончике Дымки около Лядищ, где живет моя тетка Валентина, я прямо физически вспомнила, как я там парковалась, стараясь не буксовать в песке и не снести полмашины о неработающую водяную колонку.

Потом приехали Нина и Вадим. Я встретила их с кислой рожей: Вадиму передали для меня из Минска кое-какие лекарства от слюнного камня и глазной кисты, пару книжек, а также (тадам!) конфеты "Столичные" и двести долларов. Я немного ныла вчера, что хочу приехать к ним и забрать посылку (деньги, нужны были деньги), но потом нарыла денег самостоятельно и решила перенести визит.  Узнав, что ребята тоже едут на пляж, я на всякий случай написала: "Пожалуйста, только ни в коем случае не берите мою посылку! Нет! Не берите ее! Умоляю!". "Мы уже выехали", - написала Нина. О нееееет. "Не волнуйся, мы оставим посылку в машине", - сказала Нина.

В тридцатиградусную жару, да. У меня стало особенное кислое лицо и я долго радовала этим особенным лицом Лену, а потом и Нину с Вадимом.

Дело в том, что мне уже полгода не могут передать конфеты Столичные, с ними вечно случается херня - вероятно, реальность, в которой я ем конфеты Столичные, по ряду причин сейчас невозможна и нежелательна, поэтому мой биографический нарратив полон нелепыми случайностями, отдаляющими меня от этих конфет. Да, я слегка аддиктивна к Столичным минской фабрики "Коммунарка", они начинены сахарной водкой и сливочной помадкой, на них изображен охристо-желтый Дворец Спорта, а синестетически они напоминают мне какие-то ранние альбомы "Битлз" и еще такую штуку, когда тебе пять лет и ты ввалился по колено в пузырчатую серую дождевую лужу с прыгающими пузырьками. В Нью-Йорке таких конфет нет, я думаю, их не пропускает таможня. И я постоянно пытаюсь что-то придумать, чтобы мне их передали. Вначале конфеты передал мой отец с блоггером Липковичем, но блоггер Липкович, чьи чемоданы и так ломились перевесом, наврал моему отцу, что у меня преддиабетное состояние (уверена, он очень красочно все это ему изобразил) и сурово сунул конфеты назад, отметив (отец, судя по всему, начал наливаться восковой бледностью), что я хорошая дочь и умело скрывала от близких скорую смерть и ацетоновый выдох, но конфеты таки меня раскрыли. Я не в обиде на блоггера Липковича, потому что зато он передал мне ящик лекарств (от диабета тоже, что поделать). Но о конфетах я продолжала мечтать. Тогда конфеты мне передала Саша с психологом и поэтом Катериной, но Катерина улетала в похмелье и забыла взять с собой конфеты, но сказала мне, чтобы я скрыла от Саши, что конфеты не доехали, и я была вынуждена это скрывать. Потом они скормили мои конфеты Погодиной. И вот в третий раз мне передали конфеты "Столичные", начиненные водкой - и в тридцатиградусную жару добрые друзья взяли мне их С СОБОЙ НА ПЛЯЖ. В ПЛЯЖНЫЙ ДЕНЬ ВЗЯЛИ МНЕ ПОСЫЛКУ. ТЯЖЕЛУЮ. С КОНФЕТАМИ, НАЧИНЕННЫМИ ВОДКОЙ. И ЛЕКАРСТВАМИ. ООООООО. То есть, мы с конфетами таки не воссоединимся.
Я, наверное, ужасно ныла и испортила людям праздник! Да, я умею!

- Я поставила около твоей коробочки стаканчик со льдом, - кротким, немного укоряющим (как мне показалось) голосом сказала Нина. Я чувствовала себя мудаком. Нет в жизни поганей ощущения, чем сердиться на людей, которым ты безумно благодарен за совершенно бескорыстную услугу!

На самом пляже мы не без труда отвоевали квадратный метр около огороженного веревками огромного пустого пространства, слева от которого празднично кишел человеческий суп. Оказалось, что огороженное пространство - это 400 метров пляжной полосы, на которой какие-то редкие дюнные красноносые куличики вывели толпу птенцов и теперь учат их летать и добывать крабика из песчаной норки. Все это нам сообщила милая девушка в рейнджерском костюмчике с ультра-короткими шортами и роскошной сафари-панамкой: смотрите, это их первый полет, умилилась она. Куличики пританцовывали вокруг друг друга, ходили колесом, пищали. Выходит, нам досталось место у океана с бердвотчингом! Мы валялись у самой воды, ели кислые-кислые вишни с Брайтона (я не могу отказать себе в удовольствии периодически покупать адски дорогие корзиночки с вишней), я периодически уходила в волну и меня било головой о песок и пухлых мексиканских мальчиков, девушка-рейнджер периодически ловила в куличиковых яслях наушечных бегунов и (тоже била их головой о песок) отправляла их обратно: птички! вы ебанулись тут бегать, у нас тут птички!

- Вы волонтер? - спросила у нее Лена, - Такая хорошая работа у вас. А что нужно, чтобы ее получить?
- Нужно получить высшее образование минимум бакалавриат на биологическом факультете, - улыбнулась девушка.

В какой-то момент, когда я лежала лицом в песок и жевала вишню, все закричали: Таня, Таня! Я подняла голову и увидела, что прямо надо мной в раскаленном пространстве проплывает, как цеппелин, огромный, серый, в грозовые яблоки, конь в костюме. Это был конь с полицейским сверху, он не мог пойти по хрупким куличикам и поэтому пошел практически по мне. Так что мне грех жаловаться - на день Независимости Америка была ко мне щедра и явила мне множество птиц и Коня.

- Стать конным рейнджером совсем не сложно, - хищно сказала Лена, наблюдая, как полицейский на коне бредет вдоль берега и его ебашат по голове белыми фрисби. - Думаю, он волонтер. Можно просто какие-то анкеты заполнить, немного поучиться - и тебе дают коня.

(уверена, что полицейский добавил бы, что еще нужно закончить полицейскую академию и биологический факультет, где научат понимать коня!)

После пляжа мы съели гору мяса в замечательном турецком кафе, сидели там где-то часа два в ледяной прохладе, стуча зубами о кромку шашлыка, и уже когда собирались выходить, я вдруг поняла: посылка! моя чертова сраная посылка! я, видимо, забыла о ней, потому что была травмирована происходящим, а еще ненавидела себя за сессии продолжительного нытья в духе "если вы на машине, никогда не берите с собой чью-то посылку, если ее получатель без машины, и вы встречаетесь в легкий пляжный день, ведь ему будет тяжело, ведь обязательно нужно вначале предупредить, брать посылку или нет".

Посылка, сказала я, почему мы забыли взять ее с собой в ледяное турецкое кафе, вот я дебил и шляпа. Лицо у меня снова стало кислое, портящее праздник. А ведь еда в турецком кафе была такая вкусная, что черт с ними, с лекарствами, они мне уже и не понадобятся, а от конфет меня специально отводит судьба, возможно, меня погубит именно Столичная конфета. Может быть, я подавлюсь Столичной Конфетой, как Теннесси Уильямс, и умру.

- Надо было тебе просто сразу сказать, что там лекарство, - очень примирительно сказал Вадим.
- Я сказала! - чуть не заплакала я.
- Тогда надо было сказать, чтобы мы ее не брали с собой, - еще более примирительно сказала Нина.
- Я сказала! - снова чуть не заплакала я.
- Все нормально будет, - тихо сказала Нина. - Ведь я поставила около посылки стаканчик с ледяной водой.

Стаканчик с ледяной водой превратился в своего рода оберег.

Я забрала у ребят посылку, чтобы поехать с ней на веселую вечеринку на крыше с Любой, Франциско и другими славными ребятами.
- Она тяжеленькая, - сказал Вадим.
- Ничего страшного! - улыбнулась я. (мол, да! тяжеленькая! спасибище вам! вот я сейчас потащу ее через весь город!)

Я чувствовала себя полным дерьмом! Люди сделали мне что-то хорошее, а я расстроилась, что мне притащили посылку в жару без предупреждения! (даже сейчас пишу это и мне неловко!). Чтобы немного успокоиться перед веселой вечеринкой (я не хотела портить еще одно мероприятие кислым лицом! я терпеть не могу ситуации, когда ноющий друг - это я!), я зашла к Лене выпить чаю, до этого сообщив ей, что сегодня настолько не мой день, что в режиме вечеринке на крыши я наверняка упаду с крыши, и это даже будет отчасти честно и правильно.

Лене ужасно хотелось сладкого к чаю.
- Дай конфетку, - сказала она, указывая на мою многострадальную посылку. - Не жмись.
- Лена! - чуть не разрыдалась я. - Это Столичные конфеты, в которых мне отказано судьбой. Эти конфеты провели несколько часов в машине на жаре. Я ничего о них не знаю и не очень представляю, в какой они форме и чем они являются сейчас. Ты должна сказать вслух: да, я сама осознаю ответственность. Я принимаю все, чем стали эти конфеты. Это мое собственное решение.
- Дай просто конфетку, а, - уже немного раздраженно сказала Лена. Я протянула ей конфету дрожащими пальцами. Лена развернула и откусила ее - и из конфеты фонтаном полилось. Казалось, конфета бесконечная, и в ней портал. Возможно, конфета рыдала. Вероятнее всего, от стыда за меня.
- С какой стороны из нее течет? - сквозь шум водопада закричала Лена, - Посмотри, с какой стороны льется, мне не видно!
- Ты сама на это подписалась! - закричала я. - Я предупредила! Я предупредила же! Господи, да что за день такой сегодня!
- Таня, - сказала Лена, - У меня нет претензий. И я не говорю, что я не подписывалась на состояние конфет. Я всего лишь хочу знать, с какой стороны из конфеты льется. И больше ничего.
- Отовсюду, - убитым голосом сказала я.

Кажется, в этот момент и загремел салют и я некоторым образом просветлилась.

Потом я поехала в штаб кмпартии Нью-Йорка (черт, теперь придется прятать пост под замок, чтобы кмпартия не узнала? или можно оставить так? я напишу кмпартию как кмпартию и тогда наша ночная вылазка на коммунистическую крышу не загуглился!) - мы сидели на крыше напротив Отеля Челси, я рассматривала огоньки сияющих витражей, за которыми наверняка празднуют призраки (отель уже давно закрыт на реконструкцию, но именно в эту ночь где-то треть окошек переливалась янтарно-фиолетовыми пятнами) и думала о том, почему при встречах с незнакомыми людьми я несу такую несусветную ахинею. А потом поняла: тут просто никто никого не запоминает (я тоже), поэтому я интуитивно рассказываю эксцентричные странные штуки (впрочем, как правило, строго биографические, без преувеличений), чтобы хотя бы запомниться. С другой стороны, зачем запоминаться. Учитывая, что трое из пятерых, которым я наутро после вечеринки прислала приглашения в друзья на Фейсбуке, мне так и не ответили - незачем, действительно.

Похитила из штаба кмпартии брюшорку "Как нам установить коммунизм во всем мире", подложила ее на столик в кухне: раз уж соседки развели чертов коммунизм в нашей ванной, пусть они как минимум задумаются о происходящем. Хорошо хоть, танки по пятой Авеню не ходили.
Link49 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | July 5th, 2018 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]