?

Log in

No account? Create an account
August 5th, 2013 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

August 5th, 2013

Лето 60, 61, 62 (стремительное наверстывание продолжается, ни дня без бочки, веселый штопор небытия) [Aug. 5th, 2013|11:33 am]
deja vu смерть
За три дня в моей жизни случилось четыре самолета. И это, кстати, прошлая неделя - но что поделаешь. Вообще, прошлая неделя была такая травматичная, что по разрозненным, невротично-печальным записям в блокноте ее просто необходимо препарировать и запомнить навсегда.

Мы летали в Маннхайм, чтобы посмотреть на музыкальную поп-академию и придумать, чем она могла бы помочь белорусскому шоу-бизнесу (не спрашивайте, пожалуйста, к каким мы пришли выводам, это все потом). "Это что-то вроде "Фабрики Звезд?" - радостно спросила Алиса, когда я рассказывала ей про академию - ну ладно, это был чат, тут не уловить мрачных нот в голосе, хорошо, это что-то вроде Фабрики Звезд. Кстати, такая прекрасная штука из прошлого - эта чортова Фабрика. Я сразу вспомнила, как пришла устраиваться музыкальным критиком в журнал "Развлечения и Отдых" и мне сказали: мы ничего о вас не знаем, поэтому вот вам тестовое задание, и вручили пару дисков, можете догадаться, что там было.

В общем, музыкальная академия - это отдельное впечатление (если кому-то очень уж интересно, я могу рассказать подробнее). Гораздо занимательнее, что над всем происходящим витал неуловимый невроз - со временем трансформировавшийся в мучительное противодействие мира человеку, изначально внесшему в этот мир свой персональный разлад. Олег Хаменка, культовый белорусский исполнитель в популярном жанре модерн-фолк, постоянно неистово шутил, как в пионерском лагере. "Я ничего не могу с этим сделать, - объяснял он. - Это нервное". Под вечер в номере его отеля раздался взрыв - это взорвалась зажигалка.

С этого все и началось. По пути домой в здании еще не аэропорта, но вокзала, у меня взорвался апельсиновый сок в стеклянной банке. Взрывалось вообще все, что могло взорваться.

Тогда же я заметила странную вещь: когда у меня под ногами что-нибудь взрывается, я обычно вообще не обращаю на это внимания, и просто иду, куда и шла. Похожее было, когда на меня упал генератор в парке. Заслышав под ногами взрыв, я продолжила идти к билетным автоматам, стараясь не задумываться о том, почему все работники вокзала разом пригнулись. Возможно, это защитная реакция: не смотреть вниз, вообще, ноги все еще там? Я иду, следовательно, ноги на месте.

Взорванным соком дело не обошлось: в самолете "Франкфурт-Прага" у меня выпал зуб, из коренных, семерочка. Ну, где-то половина зуба выпала, когда я жевала вафельку из злополучного ланч-пакета, изначально оскверенного апельсиновым взрывом. Я с некоторым недоумением поднялась и пошла в самолетный туалет, чтобы выплюнуть зуб, вафельку и слезы, которые начали переполнять горло. Стюардесса спросила, не плохо ли мне, я помотала головой, чтобы не расплакаться. В самолетном туалете я долго мыла вафельную смесь, полную орехов, в поисках зуба. Я не знаю, зачем мне был нужен этот кусок зуба, какого черта я стремилась его найти - видимо, было страшно оставлять его на высоте 10.000 километров. Я чувствовала себя золотоискателем, который в зыбучих песках Аляски отмывает золотые крупинки, только я отмывала зубы в ореховой каше, и каждый предположительно зуб оказывался сладким орешком, сахарным катышком и чем-то таким, что этот зуб вначале разжевал, а потом предал, соскочил, слился. Зуб, в итоге, реально слился, ухватиться не удалось, ушел с тихим шепотом в самолетную канализацию и, как я поняла, там где-то и застрял.

- Это очень ритуальная вещь, оставлять части собственного тела в воздухе на высоте 10 километров, - объяснила я спутникам. - Отличный способ бороться с авиафобией. Фантомная зубная боль будет ломить высотою, воздушностью, недосягаемой массой легчайшего алюминия. Кусок моего тела летает из Праги в Минск и обратно, и так будет всегда. Мне должно начать невыносимо хотеться в Чехию.

- Авиафобия! - захохотал Хаменка. - Вот и еще одно странное, новое, непонятное слово от тебя! Ты вообще говоришь только непонятными словами!

Чтобы успокоить себя, я начала думать о том, что именно этот зуб, выпавший, мешал мне проходить через металлоискатели. У меня в этом путешествии случилась такая проблема - я стала пищать на металлоискателях. Поэтому на каждом контроле безопасности меня обыскивала какая-нибудь женщина (самолетов было четыре, напомнию). После третьего обыска (третьи руки были более бесстрастными, я уже начала отличать одни от других) я поняла, что у меня в крови слишком много железа, начала гуглить это как симптом и чудовищно испугалась - кругом зияла смерть и каменная орлиная печень, нашпигованная гудящим свинцовым винтом. Может быть, виноват был зуб? В каком-то из моих зубов была нехорошая, стальная пломба, титановый штифт, нервный штырь.

- Золотое перо! - хохотал Хаменка всякий раз, когда очередная аэропортная женщина запускала холодные, присыпанные тальком руки мне под мышки. - Золотое перо белорусской журналистики!
- Стальные нервы, - ровным голосом поправляла я, одергивая платье, все истроганное, поруганное, изверченное ловкими пальцами, - Стальные, железные нервы белорусской журналистики. Золото не пищит.

Тем не менее, уже беззубая, перед четвертым металлоискателем я решила снять с шеи нитку крупного, невыделанного янтаря, подаренного мне в Ниде. Все было так печально, что еще один обыск бы меня добил.

Я не зазвенела - прошла через металлоискатель тихо, мирно и спокойно. Ура, подумала я, какое счастье, теперь меня, вероятно, даже в Америку пустят (больше всего меня беспокоил грядущий полет в Америку в этом контексте - три самолета, три пересадки, и кто знает, допустят ли на борт звенящего человека, вдруг он ножей наглотался и потом его станет тошнить ножами в самолете прямо в стюардесс). Но кто виноват, зуб или янтарь? Больше не брать с собой янтарь? Не вставлять зуб? Янтарь или зуб? Зуб или янтарь?

Думать об этом долго не получилось, потому что на посадке белорусский летчик решил продемонстрировать свое мастерство в выполнении сложных фигур. А я совсем забыла, что смертельно боюсь летать! Летчик решил мне об этом напомнить, за что ему большое спасибо. Зачем-то он выбрал достаточно забавный способ посадки - почти не снижаясь, долететь до Минска за час вместо положенных двух. После чего резко поднял закрылки и пошел вниз под каким-то чудовищным углом - почти в 45 градусов. Это было похоже на пикирование. Ирина, сидевшая со мной рядом, тут же оглохла на одно ухо - ну, думаю, там половина самолета оглохла. После этого высота была еще какой-то не очень достаточной для эшелона, глиссады или как эта штука называется - ровная нисходящая трасса снижения самолета в безопасном режиме - то есть, мы были уже над аэропортом, но как-то слишком высоко, что ли. Поэтому пилот начал выполнять какие-то бочки и штопоры - если точнее, он, резко наклонив самолет опять же под углом в добрых 30 или больше градусов (при этом я знаю, что на посадке и при сброшенной скорости угол наклона при повороте должен быть не больше 16 градусов, чтобы предотвратить сваливание), начал снижаться. Делает поворот, поняла я, но поворот был чудовищно затянутым, и через минуты три я увидела в иллюминаторе тот же дом, то же шоссе, то же облако, дерево и башню. Это был просто такой виточек. Кружочек. После этого самолет начал выравниваться (я выдохнула), но, выровнявшись, снова накренился - уже на противоположную сторону - и сделал такой же полный виток, оборот на 360. Потом сделал такой же виток в противоположную сторону, яростно выпустив закрылки, отчего скорость стала совсем ничтожной. То есть, он снижался резвой восьмерочкой.

- Это уже штопор или он специально так летит? - спросила я. Мне никто не ответил. Видимо, самолет просто так снижался - наверное, это даже как-то называется в авиации, например, вертикальное снижение или там, не знаю, срочное снижение или, например, снижение выше глиссады или как-то еще (я даже подумала, что самолет немного перелетел - ну, например, один пилот все прозевал, а второй ему - блин! мы пропустили аэропорт! срочно вниз!), но мне показалось, что пилот под конец рабочего дня решил немного порезвиться.

Это был, кажется, первый раз, когда я выходила из самолета, немного шатаясь - все же вестибулярный аппарат не выдержал.

Почувствовав под ногами землю, я задрала голову, увидела пилота и погрозила ему кулаком. Он расхохотался. Это был здоровенный белорусский детина с добродушным блинным лицом, ас и орел местной авиации, яростный ястреб и скользкий сокол, рвущий нежный тюль облаков, что с него возьмешь. Не стошнило - и то хлеб.

В аэропорту был коллапс - приземлилось сразу два самолета и люди не помещались вообще никуда. Маленькая, уютная страна. Около паспортного контроля была давка, около багажных покатушек была давка, даже в красном коридоре, кажется, была давка (давка в красном коридоре - какой-то фильм Линча). Сенсация, сказала я, в Минском аэропорту приземлилось два самолета сразу, фото Сергея Гудзилина (очень локальная шутка, да).

Но, тем не менее, авиафобию я, кажется, почти преодолела - с начала года я летала на самолетах семь раз, и ничего. Способ не бояться я нашла достаточно давно и сейчас определяю его так: когда ты попадаешь на борт, в первую очередь нужно исчезнуть. Когда тебя нет, некому и бояться. Минусы: невозможно писать, читать книжки, смотреть фильмы, слушать музыку (тут всюду актуализируется личность, а ты ее выключаешь, как мобильный телефон - переводишь, так сказать, в самолетный режим, отключая все каналы связи с "я" и внешним миром). Плюсы - можно радоваться тому, что не страшно. Но самый большой минус в том, что и радоваться-то некому. Увы, здесь и сейчас я совсем не тот человек, который все эти семь раз куда-то летел, поэтому разобраться в природе данного механизма преодоления фобии я не могу.
Link15 comments|Leave a comment

Лето 63, 64, 65 [Aug. 5th, 2013|04:27 pm]
deja vu смерть
Итак, вкратце.
1. Чудовищно омерзительный ребенок голубя, похожий на гладкую резиновую палку для забивания гвоздей в камни, пронизанную кровеносными сосудами. Мне его жалко, я хожу за ним, размахивая эклером. Ребенок голубя, глядя мне в глаза, задумчиво бьет этим приспособлением, которым отчасти является его голова или место, где у обычной птицы голова, по хлебному мячу, утопленному в пыль. Я залажу в желтую пластиковую трубу, предназначенную для детей дошкольного возраста, и кричу оттуда: мне нужна была смертная память о томографии! смертная память вообще!

2. В Минске состоялся концерт Peaches, немного разочаровавший меня в локальных хипстерах. В принципе, я хипстеров люблю, они юные, красивые и на них бывают смешные рисунки, к тому же, я помню, что во времена моего студенчества хипстеры тоже были, я даже дружила с одним, обычно все говорили, что это просто какие-то задроты, но мне нравилось: узкие штаны, клетчатые рубашки, аудиокассеты, бабушкины очки с изолентой. Минские же свежие хипстеры покрасивше, поновее, но в интеллектуальном плане порой именно что ребенок голубя - непробиваемая, мясистая масса с длинным наростом вокруг мозга, упрямо клюющая жесткий камень. Если хипстерам показывать что-то, о чем они нигде не читали, что это круто, весело, прикольно, правильно и офигенно, они - как бы это сказать - немного подвисают? пугаются? да нет, не пугаются - случается что-то вроде замороженной, отложенной на вечность реакции, не включается категориальный аппарат вообще, рефлексия невозможна. Натурально, на сцене наци-вечеринка, девицы в коже потрясают гигантской сиськой, Пичес поливает всех советским шампанским минского разлива под какой-то винтажный дабстеп (в самый ответственный момент шоу, "когда у Чергинца в первый раз лопнули глаза" - тоже локальная шутка, простите, пожалуйста! - я радостно сказала: ой, надо же,  я только что вспомнила, как мы с Латушкой познакомились! окружающие, мягко говоря, напряглись, потому что на сцене огромный порно-единорог дефлорировал головным рогом гигантскую женщину-овцу), все стоят и у них такая извилинка на лбу, улиточка. У меня когда-то была собака ротвейлер, очень хороший парень, прожил лет 13 или даже больше - так вот, он был очень самостоятелен в плане мгновенного принятия решений, но в моменты фрустрации или борьбы несовместимых с действием впечатлений у него на лбу появлялась такая же извилинка: он мог, например, целый час стоять и смотреть на объект фрустрации, и морщинка на лбу. Например, он однажды так час смотрел на мышь - пока мышь медленно бродила по кухне и лениво ела овсяную кашу из его миски. В общем, мне показалось, что хипстеры смотрят на мышь в некотором смысле. Конечно, там было достаточно искренне восторженной публики, но значительная часть посетителей фестиваля смотрела как бы на мышь, как бы с отключенной рефлексией. Это было очень интересно. Подумалось, что "Хамерман Знищуе Вируси" привозить в Минск уже поздно - нынешняя публика, боюсь, действительно не знает, как реагировать на искусство, происходящее здесь и сейчас, если оно не является тем, о чем где-то достаточно определенно написано в понятных терминах, способных сформировать нужную эмоцию: афиша, фурфур, лукэтми, ситидог, черт возьми, что угодно. Есть ли у них вообще хоть какая-то способность самостоятельно воспринимать нечто новое? Ну, или мгновенно категоризовать впервые услышанное, не пользуясь "гуглом"? Страшно хотелось бы что-то про это узнать, но лучший способ это сделать - нарожать детей и через 16 лет устроить им допрос с каленым железом, а это негуманно. Ну или вот опять же эти мышиные лица. Развеселились все только тогда, когда у Чергинца в третий или четвертый раз лопнули глаза.

Кажется, прошли времена, когда что-то можно было увидеть впервые в жизни и сформировать об этом мгновенную рефлексию еще до того, как ты про это что-то прочитал или просто услышал, что это круто. Очень жалко - для меня раньше почти все европейские музыкальные фестивали были немножко таким опытом (кажется, я даже Tiger Lillies впервые увидела на сцене - то есть, до этого я не знала, что такая группа существует, это был 2000 год, это нормально, никто не знал еще ничего).

3. Только что показалось, что мужчина за соседним столиком грызет женщине-ампутанту плечо, которым заканчивается ее торс с левой стороны. Оказалось, что рука из плеча все же растет, просто женщина как-то ее так вывернула, чтобы было легче сосать плечо. Некоторые люди очень остро чувствуют, что их используют в каком-то некачественном тексте - тут же встали, подошли ко мне и спросили строго: а это что у вас за коктейль? мятный лимонад? ну хорошо, мы тогда пойдем такой же возьмем. И пошли, держась за руки, за лимонадом, чтобы запить ненасытные плечи друг друга.


Нет, вернулись, немного заправились лимонадом и продолжают это взаимное поедание.

Чорт подери, он сосет ей запястье уже десять минут. Сосет запястье! Она положила руку на колени, а он лежит лицом на коленях, открыв рот, и сосет запястье! Я не знаю, что делать, мне кажется, я уже не могу работать. Лето ох лето.
Link18 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | August 5th, 2013 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]