July 12th, 2013

dusya

Лето 41, 42

Радость, предсказанная карликами, теперь начала бить из каждого камня, фонтанировать из каждой чашки кофе (и да, я теперь постоянно хожу работать в кафе "Зерно", там такие красивые дети! такие милые хипстеры! такой вкусный кофе!). Вот очень кратко пересказанное содержание фонтанирующей радости. В среду ночью мы с девочками явились на афте-пати одной литературной вечеринки (это вообще большой шик и дерзость - являться на мероприятия постфактум, когда все уже пьяны, а сама душная и скучная часть, где все читают вслух стихи, давно позади) и в итоге обрели целую кучу новых друзей (мои новые приобретения, например: настоящий Илья Син, оказавшийся добрым высоким медведиком на велосипедике и два Егора Летова, в одинаковых очках, с одинаковыми длинноволосыми хаерами и вообще отличающиеся только тем, что у одного из них была трость - он ходил, опираясь на нее, а потом носился за своим братом и избивал его этой тростью, но это уже после двух ночи было, когда я ушла домой). Прекрасных моментов было много, запомнила только один: я медленно прохожу сквозь ночной книжный магазин, в котором сидят какие-то книжные люди, уклеившиеся табличками о книжных новинках (особенно хорош был Денис с табличкой "что почитать на пляже"), чтобы попасть в туалет (это Минск - чтобы после полуночи сходить в туалет галереи, нужно пройти через как бы закрытый книжный магазин с интеллектуальной литературой, притворившись интеллектуальной литературой; я сразу же обо всем догадалась и по дороге нацепила на себя табличку "ЮМОР", чтобы не привлекать внимания). Книжные люди пьют шампанское и что-то мне весело кричат. Я киваю и улыбаюсь. Молчу. Иду назад. Книжные люди уже буквально заливаются шампанским, искрят, раздирают форзацы, Денис кричит: "Почитай меня на пляже!", звучит музыка (фраза вечера: "А, ну там сидит за пианино Марк Чемпен и играет Imagine..."), все предлагают мне немедленно также залиться шампанским, я прохожу через весь книжный абсолютно молча, улыбаясь и кивая. Мне кажется, я источаю любовь, нежность, коммуникацию и покой. Но мне это только кажется. На самом деле я источаю асоциальность и паранойю. Вечно я в себе ошибаюсь.
Когда, спустя полчаса, я снова появляюсь в книжном и говорю: "Хотя нет. Давайте я тоже выпью с вами шампанского", сидящая там девушка триумфально кричит:
- Вот видишь! Она разговаривает!
Вторая ей отвечает:
- Да нет, я была права! Синдром Аспергера! Я тебе точно говорю! Теперь вот наверняка понятно!
Мне наливают шампанское, я улыбаюсь и молчу.

Лето в Минске, часть сотая, бесконечная: шампанское в книжном, лысые люди в разноцветных рубашках, пьяные философы, которые бегают друг за другом по иссушенному, желтеющему двору июля (ненавижу эти первые выпаленные солнцем гремучие листья - такой обман, такая жестокость!), грузинское вино и небрежная ремарка официанту: "Нет, спасибо, нам НЕ НАДО БОКАЛОВ, мы будем как школьники, из горла!"

Каждый год одно и то же. Я пишу работодателю: мой отпуск как всегда будет в сентябре.
"Я ничего не увидел, - отвечает он, - Мне отказали глаза и я ослеп. Все, что ты мне пишешь, я не вижу. Я даже не вижу того, что я сам пишу".

Следующий день меня добил - это была Последняя, Добивающая Составляющая Минского Лета. Концерт-смотр Молодых Белорусских Групп.

Повторюсь. То есть, натурально, случилось то, что каждое чертово лето со мной здесь происходит, несмотря на вроде как изменения в жизни - какие, черт возьми, изменения? Я такая же, как десять, пятнадцать, сорок лет назад, я сижу, растекаясь по этим ненавистным кожаным диванам и с большим энтузиазмом наблюдаю выступление Молодых Белорусских Групп на Конкурсе. Меня это все от души веселит и даже радует - я очень давно не была на Концерте Молодых Белорусских Групп. То есть, ну совсем давно. Годы, десятилетия. Молодые Белорусские Группы в таком же чудовищном состоянии, как я сама: они сидят где-то в девяностых и шепчутся друг с другом - а что это там они играют? гранж или металл? Ну убейте меня, пожалуйста, гранж или металл. Посидев на концерте-смотре Молодых Групп, я обнаружила, что испытываю нехорошую ностальгию по тому, как смешно и глупо звучат гитары у этих самых Молодых Групп. Этот звук для меня что-то подобно пению соловья в том далеком мае, когда я готовилась к первой сессии - или, не знаю, песне про Майора Тома, которую последнее время я слушаю в основном во сне.

Но ровно в 22.00 я обнаруживаю себя беседующей с легендой белорусского радио о концертах Пола Маккартни, которые мы с ним посетили в разные дни и разные годы, и на полном серьезе впаривающей легенде то самое видео с саранчой! А около меня сидит мой новый друг со вчерашней литературной вечеринки - Илья Син, который, помимо того, что вовсе не заматывается в туалетную бумагу (да ладно, я просто перегнула с этой бумагой! мне было чуть за двадцать, я была чудовищно зла на весь мир за то, что он начал поворачиваться вокруг своей оси, не захватив меня с собой! человек никогда не бывает настолько старым и ветхим, как в 24-26 лет, потом он уже крепкая редисочка, царь-кукуруза и монстр-черешня), еще и является журналистом какого-то вестника добра, буквально как и я. Хотя я уверена, что он такой же шарталан и вражеский засланец иных миров. Ну вот правда, здесь все считают, что я журналист, потрясающе. На самом деле я работаю в рекламе, и это мой девиз, слоган, горе и Игги Поп с Джо Дассеном.

Короче, обнаружив себя в этом всем, я рванула домой, где целых три с половиной часа смотрела по телеку торжественное вскрытие "Славянского Базара" для некоего дискурсивного исследования метафизики унизительного в постсоветской хтони.
- Это даже хорошо, что вы подвернули ногу, - сказал президент Б. Эдите Пьехе, вручая ей какую-то хрустальную лошадь, - Эй, стойте, куда это вы ее прислонили! Не уходите! Так вот, это хорошо, что ногу. Потому что ну что цветы? Вам их и так дарят море, океан. Ничего не запоминается, награды вот тоже каждый раз - что в них запоминающегося. А вот нога! Нога запомнится надолго. Нога это боль, ее потом еще годы вспоминаешь. А вылечить ногу это не проблема, вот наш губернатор как раз обычно лечит всем ноги.
- Можно я уже пойду? - сказала Эдита Пьеха.

Я схватилась за голову и начала сползать с дивана. Реальность повернулась ко мне мной.

Можно уже вот и правда уже пойти, серьезно.