July 10th, 2013

dusya

Лето 38, 39

Очень мало работы, холодает, анабиоз: внимание, лето снова перестало быть летом; никаких поездок, ненавистный город, Ботанический сад как осенне-весенние мысли о лете, всякий раз безнадежно растворенном в этом параличе воли; весь понедельник проработала в хипстерском кафе "Зерно", обнаружив, что там и правда самый вкусный кофе в городе и самые деловые хипстеры. Я там была, кажется, одна из двадцати совершенно одинаковых посетительниц с совершенно одинаковыми макбуками. От души надеюсь, что мой - самой ранней, отжившей, дряхлой модели.  Официантки "Зерна" - всегда какие-нибудь мои знакомые; бормочешь что-то про холод и лед этого кофе, а потом - ой, привет! да-да, два эспрессо! я кинокомедия Джармуша!
Вечером ходили с Верой и Сашей в кино на новый фильм Софии Копполы: тот, где золотая молодежь ходит в гости в дома калифорнийских знаменитостей, пока они на гастролях и вечеринках.
- Какой прекрасный фильм! - радовалась я, - Это же девственницы-самоубийцы! Только наизнанку все! Тоже компания девочек - но их всюду пускают. У них все хорошо. Им все разрешено. Вместо уныния и тоски - восторг и золотые цепи! Вместо смерти - веселая калифорнийская тюрьма! Вместо любви - Пэрис Хилтон! Хочу снять такой фильм в доме Медитатора, говорят, у него там хрустальные люстры, как у Пэрис!
- А мне понравилось точно так же, как нравится листать глянцевые журналы в состоянии психического упадка, - сообщила Александра. - Смотришь, радуешься: столько красивых вещей! Теперь я тоже как будто полистала, посидела в красоте, глаз отдохнул.
Только Вера была мрачной и ей ничего не понравилось. Оказалось, что в фильме, по ее мнению, было мало достоверности и множество логических неувязок. Тут я, конечно, сморозила чушь, сказав, мол, ну что могут какие-то белорусские девушки знать о логических неувязках в фильме девушки клана Копполы, снятом про жизнь золотой молодежи в Беверли-Хиллз или что там еще! Вера стала еще более грустной и сказала со значением: между прочим, там не только золотая молодежь. Я загрустила, потому что до этого отвесила самый идиотский комплимент в своей жизни ("Вера, какая офигеть прекрасная расцветка у твоей кофточки!" - "Спасииииибо!" - "Почему спасибо, ты чо, сама ее разукрашивала, что ли?" - "...") Так или иначе, мы даже не распаковали колыбель хрустящих подушечек и почти не гремели карамельной жестянкой, которая в роли гремучей змеи прилагалась к племени маленьких чипсоедов. Завораживающая магия кинематографа.

Вторничное лето было еще более мучительное: я часа три заполняла визовую анкету, а потом оказалось, что подтверждение анкеты нельзя отправить себе на почту - неожиданная, внезпная, фатальная ошибка. Правда, в ней есть трагическая человеческая логика - живешь, живешь, а потом оказывается, что на выходе только какой-то штрих-код, да и тот нельзя отправить себе на почту из-за фатальной ошибки.

У всех постоянно падает давление: люди здороваются, встречаются, накреняются, шарят глазами в супе и не узнают его: это не я заказал! Я неожиданным для себя образом поправилась на 2-3 килограмма (как всем известно, на почти невесомых людях эти килограммы чудовищно бросаются в глаза), но не чувствую своего веса совершенно: земля плывет, прилавки плывут, вокруг разлито тошнотворное зеленоватое море и слева уже мерещится шальной пьяноватый капитан в вязаной шапке. Вчера пошла в какой-то детский магазин мерять джинсы, ни одни джинсы размера XS не налезли, также почему-то перестали налазить некоторые джинсы, которые обнаружились уже дома и раньше были мне верные товарищи, индейцы и золотые кареты с прозрачными лошадьми. Стараюсь вспомнить, как себя ведут в таких ситуациях: не едят на ночь огромное количество пирожных? Или проблема в том, что с ноября по апрель я практически не могла есть (это правда), а теперь могу и на радостях постоянно ем? Вообще, почему я не написала ни одного текста про человека, который не может есть? Отличный сюжет: еда останавливается в горле и превращается в наказание и предельно невыносимый объем материи. Смотришь на тарелку цыпленка и оцениваешь цыплячий объем - каким образом это все может оказаться внутри человека, пройдя через ничтожно, предельно малое отверстие, как это вообще происходит? Завораживает. Цыпленок топорщится клювом и пушит перья прямо в горле, пытаясь воспроизвести нечто вроде пра-кукареку, это смутная генетическая память о непрожитой утренней копоти. Вязаная капитанская шапка уже здесь, понимаешь ты, и сплевываешь прямо в тарелку - действительно, вязаная шапочка, шерстяная, хранящая холод и возвращающая тепло. Так становятся вегетарианцами? Я всегда подозревала, что вегетарианство - это невроз. Ну, или самая безобидная форма его выражения.

Вчера официант принес мне испорченное розовое вино. Я не знала, что вино испорченное, но почему-то сразу же восприняла его как объект - просто долго-долго смотрела в него, как в бездну. Пить его даже в голову не приходило. Как будто официант принес, допустим, золотую рыбку в стаканчике или розу в кувшине или там, не знаю, свечу зажег (многие так делают - приносят свечу и зажигают). Потом я сказала: "Какое красивое мутное вино". Через минут 20 я понюхала и восторженно резюмировала: "Пьяный сад". И снова на что-то отвлеклась: вспомнила, как недавно днем в этом ресторане через террасу пробегала трехцветная кошка, держа за голову крошечного покорного котенка, раскачивающегося на манер перезрелой груши. Потом прибежал испуганный официант, выхватил вино и куда-то умчался с ним - оно на лету переливалось бенгальскими всполохами, как бикфордов шнур. Я сильно удивилась: почему-то было сразу понятно, что вино принесли для красоты и дурманящего аромата, было странно подумать о том, что это пьют. Потом уже принес нормальное, но я немного грустила по тому испорченному бокалу, с которым мы вместе провели замечательные полчаса полунамеков. Возможно, это даже были идеальные летние полчаса - сеанс тихого, правдивого взаимоотношения с диковатой субстанцией, вобравшей в себя все эти нотки и ароматы лета: шерсть трехцветной кошки, мучающейся родами, скошенное сено, смородиновый жмых, кровавые черничные зубы, свиная чума и утиный конфит (там в меню был неведомый "утиный конфит", так вот, я уверена, что в вине содержался в том числе и он, веселый утиный конфит, приглашающий выпившего на танец, дуэль и трансатлантический перелет).

И самое главное недовольство недели: прогнозы погоды уже шестой день обещают дождь или грозу - и ничего этого не происходит. Стихийное бедствие.
dusya

Лето 40

На перекрестке проспекта Н. с маленькой боковой улочкой, откуда огромный поток машин обычно сворачивает налево-направо, меня нагоняет огромная семья карликовых цыган. Отцу семейства - метра полтора от силы; он подбегает ко мне, заглядывает снизу немного масляными, нефтяными, мохнатыми глазами и спрашивает:
- Сколько времени?
Я держу в руке телефон - пока меня не настигли карликовые цыгане, я писала посредством данного телефона сообщение в "Скайп" приблизительно такое, почти в стихах "я на мели, вышли же мне денег, где мои деньги, чувак, их черт подери нету, я хочу денег, мне нечего жить, нечем дышать и даже боевая крыса моя сидит на корме корабля некормленная и худая, как пассатижи, не в силах сбежать".
- Сколько времени? - отец цыганского семейства заглядывает в телефон, я поднимаю телефон к глазам и долго смотрю в него.
- Пятнадцать-пятнадцать.
Цыган оживляется, к нему бегут, переваливаясь, как утята, все его многочисленные деточки.
- Радость тебе будет! - говорит он, хватая меня под локоть. - Большая радость будет.
Когда я думаю о том, что я неудачник, я всегда вспоминаю о том, что на меня не действуют цыгане. Здесь я тоже про это вспомнила.
- Ну конечно, радость будет, - говорю я ему. - Пятнадцать-пятнадцать, совпало! А если было бы одиннадцать-одиннадцать, так это бы вообще два дня подряд везло!
Цыган разочарованно отваливается и исчезает.

И буквально через минуту мне и правда была радость - Россия, Русь-матушка великодушная, дикая, хтоническая свалилась на меня большим праздником, счастьем и благодатью!
К машинам, стоящим в долгой светофорной кровавой линии на поворот туда-сюда около пешеходного перехода, подбежал кучерявый хипстер лет 18-19 в майке с двухглавым орлом и надписью РОССИЯ на спине. В руках у него была праздничная, как гирлянда, охапка российских триколоров размером с котика. Парень начал совать в окна машин триколоры, приговаривая:
- Россия и Беларусь - друзья навеки! Россия - наш друг! Русский человек - брат белоруса! Вот флажок вам на память! Подарок - флаг России! Мы, русские, хотим дружить с белорусами! Возьмите вот флажок - Россия!
Люди в машинах порядком офигевали, но в конце концов улыбались и брали флажки. Некоторым парень раздавал тандем флагов - белорусский красно-зеленый и российский триколор: дружба, дружба, подарки!
Это было натуральное "котик, скажи: Россия". Я разинула рот и стояла около перехода.
Раздав флажки, мальчик-Россия вернулся к самому первому автомобилю и попросил за флажок денег: ну, подарок, но все же вы должны дать немного денег как бы тоже в подарок, дружба же, поможем России, да?
Белорусы переставали улыбаться, грустили, возвращали подарочные триколоры, три машины из семи оплатили российские флажки, я смотрела на это и понимала, что у меня ноги прилипли к асфальту: все расплавилось, жизнь расплылась сахарным сиропом, я желе, желе Беларусь.
Парень собрал деньги и флажки и, сверкнув Россией, помчался дальше - к новому повороту, новому витку любви братских народов.

К переходу подъехал автомобиль ГАИ, затормозил и деловито прокашлялся в матюгальник, заставив весь проспект замереть. Я поняла, что Россию сейчас настигнет возмездие.
- Тупая курица, куда на красный прешь! - заорало из матюгальника на весь проспект, - Голова ваще зачем? Мозги, блять, где?

Через проспект перебегала испуганная, почти плачущая девушка в развевающихся греческих одеждах.

- Нет мозгов! - преследовал ее матюгальник. Клокочущая дружбой и триколорами восемнадцатилетняя дерзкая Россия исчезла за поворотом.

Цыганский карлик был прав, я встретилась со счастьем.