July 1st, 2013

dusya

Лето 30

Есть такая мигрень, которая является следствием сильнейшего нервного напряжения (мозг не выдерживает и выключает автоматизмы восприятия, отвечающие как за рефлексии, так и за нормальное видение мира - и начинаются все эти треугольники, мерцающее ризотто, свинские замки, колесницы в поднебесье и неминуемый распад речи и цельных визуальных образов), а есть мигрень - просто от сильного, не сильнейшего; мигрень выносимого напряжения - ауры нет, но боль такая, что мечтаешь о тех благостных минутах, когда лица распадались на треугольники, выпадали поля зрения и исчезало понятие левой стороны - тут понятия в порядке, но уже не до них, выжить бы. Обычно в таких состояниях я либо затемняю шторы и лежу лицом в бетон, либо иду гулять в хвойный лес, расположенный прямо за домом. На этот раз пошла в лес. Ехала в лифте с бабушкой-соседкой, которая торгует пылесосом "Кирби", хранит в моих ящиках звонкие зимние яблочки и поэтому вечно обижена на мое бездействие и неучастие. Бабушка сказала, что я страшно худая, я возразила, что поправилась на целых два килограмма и это уже начало бросаться в глаза. Тем не менее, бабушка настаивала на том, что у меня зеленое лицо. Я ответила, что у меня, видимо, давление пониженное или повышенное. Бабушка ответила, что скачки давления по сути своей бессимптомны - именно поэтому людям нужны аппараты для измерения давления, без аппарата ничего не понятно. Я сжалась, как пружина - мне показалось, что бабушка уже не торгует пылесосами "Кирби", а торгует аппаратами для измерения давления, а я была в таком состоянии, что купила бы что угодно, лишь бы меня не трогали. В сосновом лесу я очень-очень долго, шатаясь, ходила по дорожкам и смотрела, как отважно люди объезжают скрежещущее вестибулярное железо, вся эта немелкая моторика грохотала, как завод по переработке человеческих черепов в пену (это уже из сна, хотя кого интересуют чужие сны? мне сегодня, например, снилось, что военные изобрели специальный череп для солдат-саперов, такой череп ползущему под пулями удобнее прижимать к земле, он плоский и с острым краем, чтобы зарываться в случае тревоги, но с этим изобретенным черепом сразу требуется рождаться, и я во сне очень восторгалась этой замечательной идеей), мигрень плыла вокруг меня, как механические лебеди, и я сама была рекой, в которой эти лебеди плескались, и в какой-то момент, когда я смотрела на то, как переставляю ноги на дорожке, мимо меня пролетело что-то огромное, по-настоящему огромное, такая желтая подлодка с острыми краями. С оглушительным свистом оно пронеслось мимо, обдав меня электрическим ветром, и с грохотом упало на асфальт, разметав камни. Это был аккумулятор размером с солидную табуретку. Его вез какой-то мужик на мотороллере и на ходу выронил из корзинки. Каким-то чудом аккумулятор не снес мне голову. Я остановилась и подумала: мне страшно? Нет, ответила себе, мне не страшно. Чувствуешь ли ты что-нибудь, спросила я у себя. Нет, ответила я себе, я ничего не чувствую, ведь вопрошающего, как и отвечающего, равнозначно не существует. Существуй я, разве не валялась бы я тут вместе с этими камнями и осколками стекла? Сомневаюсь, очень сомневаюсь.

Потом зашла в гости к уехавшему Аэ (визит в гости к людям, которые уехали, все равно гостевой визит - даже в каком-то смысле к самой себе гостевой визит), обнаружила под потолком пару умирающих фикусов. Полила их водой, фикусы начали слезоточить на пол, вымыла пол, подстелила фикусам полотенца, посмотрела вместе с ними телеканал Discovery, миссия выполнена - мигрень прошла. Кармическая мигрень была, стало быть - чтобы избавиться, надо пережить смерть самой, а потом вытянуть оттуда кого-то другого, пусть даже фикус (сразу вспомнила серию Adventure Time про визит в Страну Мертвых за сдохшим фикусом, вот я прошла через что-то похожее, что ли). Хотя, может, фикусы не надо поливать и они умирали от чего-нибудь другого, и продолжают. Может, вообще ничего ни с чем не связано. Пожалуй, если я когда-нибудь и напишу роман, то это, несомненно, будет роман о том, что ничто ни с чем не связано на самом деле.
-
наверное, та встреча была на самом деле встречей с собой, только поэтому в ней было так много подлинной радости - хватает на много лет вперед, пусть и конечное количество в итоге