August 16th, 2012

dusya

нефть и жемчуг

Каждый вечер настолько нет сил уже, что хочется идти к воде и лежать там наполовину собой, наполовину чем-то длинным, деревянным и однообразным, то ли весло, то ли высохший крокодильчик, в этой желтой пене, потому что здесь любой вход в воду, как аркой, обрамлен желтой пеной, густой и плотной, будто пограничные строители заделывали пеной свищущие щели между озером и землей. Из домашнего крана течет нефть, но очень дозированно: пока нефть избирает белый фарфор и локтевые сгибы, чтобы как-то проявляться, пояснять себя, размазываться многоточиями - если ее собирать в фарфоровое ситечко, обтянутое человеческой кожей, можно озолотиться. Беларусь трагична тем, что 9 месяцев в году здесь нет вообще ничего, а оставшиеся три месяца тут есть все, но в таком количестве, что это приходится выбрасывать, а также на это в принципе нет времени - это и раздувшиеся желтыми жилами помидоры на окне, и гранитные валы кабачков на всех поверхностях кухни (некуда девать), и ведро ежевики, которое вначале некогда собирать, а потом некогда есть. Эта летняя судорога  заканчивается в один-два дня, и даже чувствуешь что-то вроде облегчения: теперь снова будет это серое тошнотворное ожидание и огромное количество пустого, ненужного времени, как будто именно что положили в воду и можно спокойно лежать там наполовину собой, наполовину пеной морскою.