December 20th, 2010

dusya

Голос Америки

Вообще, вначале я забронировала билет в Нью-Йорк на 20-е число. Мне хотелось отдать свой голос хоть куда-нибудь, чтобы его не использовали неправомерным образом, сходить на Площадь, а потом уже с чистым сердцем уезжать. Хотя, конечно, я подозревала, что наутро 20-го никаким чистосердечием пахнуть и не будет, я проснусь злая, невыспавшаяся, и еще счастье, если проснусь дома, а не в каталажке. Поэтому я поменяла билет на 15-е, справедливо решив, что если в 1994-м, во время Выборов, Когда Лукашенко Пришел, я была за границей, то теперь, если я снова во время выборов за границей, есть небольшой шанс, что на этих выборах Лукашенко Уйдет, хотя куда ему идти? Впереди - Москва, идти некуда. Так или иначе, я расценила происходящее как кармический бутерброд, который всегда упадет революцией вверх - можно пожертвовать своим присутствием на родине в момент Великой Победы во имя этой самой Победы - если я останусь, поняла я, все будет, как в 2006 и 2001, а если уеду - случится нечто невообразимое и я буду локти кусать, что променяла пушечные залпы тотальных перемен на унылый перекресток Хаустона и Лафайетт (они вообще пересекаются?).

И вот, собственно, я уехала, и все эти три дня до выборов, в основном, мучалась температурой и простудой, шатаясь по улицам среди невообразимых рождественских толп, говорящих преимущественно по-польски.

19-го я встретилась с Марией С., которая сейчас живет в Нью-Йорке и учится тут журналистике, и мы с ней пошли голосовать в Нью-Йоркское белорусское консульство - как же иначе? Я мало что соображала, пила кофе стаканами и ничему не удивлялась - даже завидев Соколова-Воюша аккурат на необходимом нам перекрестке 44-й и 5-й, вначале подумала, что это некая картинка Соколова-Воюша в будущем, лет через 30.

- А я раблю экзіт-полл! - обрадовался Воюш. - Вы за каго?

Я уже хотела ему сказать, за кого я, но выяснилось, что вначале надо проголосовать. Мы вошли в холл здания, отметились у швейцара на первом этаже, он объяснил нам, что консульство находится на 20-м этаже. Около лифта я встретила Женю, который раньше играл в группе "Без Билета" на барабанах - в самом первом их составе. Я тоже особо не удивилась - хотя, кажется, последний раз я видела Женю в 1999-м году, когда во время "Марша Свободы" мы с группой "Без Билета" дружно улепетывали сквозь Парк Горького от толпы разъяренных ОМОНовцев с дубинками.

Мы поднялись на 20-й этаж, консульство оказалось чем-то совсем скромным, трехкомнатным, с блестяшей шильдою.


Сотрудники консульства оказались чрезвычайно радушными и милыми - согласились сфотографировать нас возле урны, накормили вкусными белорусскими конфетами, спросили, учимся ли мы в Нью-Йорке или работаем ("А я и не учусь, и не работаю, - радостно ответила я. - Приехала сюда просто так в отпуск!"), много улыбались и вообще были зайчики, честное слово. Только один раз спросили меня, почему я фотографирую газету  "Час" и соломенного зубра, на что я искренне ответила: "Ну, я хочу показать друзьям фото того, как я голосую в Нью-Йорке!". Вот, показываю, собственно.





Вот мы с Марией С. фотографируемся на фоне достаточно неплохо сделанной картонной урны. Вообще, это было такое нежное, уютное голосование! Мне очень понравилось!


Потом нам раздали бюллетени и я, разумеется, сделала свой выбор.


Вот я опускаю свой выбор в урночку, которая уже даже вся пружинит изнутри - в ней тесно от бюллетеней таких же сознательных, как мы, граждан, которые не поленились прийти с утра пораньше на третью Авеню! Кажется, я на этом фото незаметно визуально перекликаюсь с портретиком, который там сверху висит, нет?


А вот Сокалаў-Воюш вносит мой выбор в свой экзит-полл! Какая прелесть!




Собственно, это веселая часть моих нью-йорских элекций. Потом мы пришли в библиотеку университета, в котором учится Мария, и там я, мучаясь неуклонно повышающейся температурой, в некотором оценепении листала твиттер и ЖЖ, в котором все посты были  исключительно от эмигрантов - в Беларуси отключили ВООБЩЕ ВСЕ. Когда я поняла, что всех уже разогнали, избили и увезли, и что больше ничего не будет, и что моя температура уже где-то на уровне тридцати девяти (это я поняла по дикому пульсирующему шуму в ушах), я поехала на Гранд Сентрал, купила там баночку супа из фасоли, села в поезд и вернулась домой - суп, точнее, необходимость постоянно ковырять в нем ложкой и заставлять себя есть, мне был нужен для того, чтобы не проспать свою станцию и не уехать в North White Plains какие-то, на конечную.

Дома я еще немного поистерила (температура же), поела мяса и легла спать. Мне ничего не снилось. Утром я посмотрела видео, где Романчук читает по бумажке про то, как все вчера нехорошо себя вели, и мне стало нечеловечески страшно - что надо было сделать с человеком, чтобы он это прочитал? Чем надо было ему пригрозить? Уж лучше об этом и не задумываться.

Единственное, в чем я уверена - в какие-то моменты там было очень здорово и весело, и, конечно, жаль, что я там не присутствовала. С другой стороны, какая разница, где валяться с температурой - под заснеженным зданием КГБ с бело-красно-белым флагом или у камина в Нью-Йорке? Разницы, ха-ха, никакой. Подумать только, в этом посте, на самом деле, нет иронии.