October 25th, 2010

dusya

мы с мишкой в гитлера играли

Пыталась сегодня научить Вериного ребенка Еву говорить. Клала с этой целью ей слюнявчик на лицо, младенца это страшно веселило, еще бы.
В какой-то момент, когда я приподняла слюнявчик, младенец Ева бодрым звонким голосом сказала: "Кгоффффь!".
- Кровь, кровь! - обрадовалась я и побежала в гостиную, где Верин муж Евгений уже пятый час доказывал кому-то в Интернете, что он не прав. - Евгений. Поздравляю. Твоя дочь только что сказала свое первое слово. КРОВЬ.
- Крот, - попыталась сгладить ситуацию Вера, - Это слово "крот".
- Вера, ну какой крот, откуда ребенку что-то знать про крота, где она видела крот? А кровь - она везде, она в тебе, она во мне, она в ребенке, в каждом из нас! - пыталась урезонить я Веру, но она немного напряглась, я это заметила, поэтому я тут же, чтобы как-то отвлечь всех, начала учить младенца Еву другому слову, благо это было несложно - младенец Ева постоянно говорил: "Ги! Ги!"  и смешно плевался.
- Гитлер! Мы тогда сейчас разучим слово Гитлер! - обрадовалась я тому, что фюрер практически сам шел к нам в рот. - Ева! Гитлер! Гит-лер! Е-ва! Гит-лер! (соглашусь, была в этом какая-то историческая достоверность)
- Гиииихль!! - радостно завизжала Ева и начала смеяться и махать ручками, это называется "комплекс оживления", очень классно.
- Евгений! - вбежала я в гостиную. - Удивительное дело! Твоя дочь только что произнесла уже свое ВТОРОЕ слово! Угадай, что за оно? Конечно же - ГИТЛЕР! 
Евгений посмотрел на меня с некоторым укором. Черт, мне кажется, они будут против занесения этой информации в семейную историю. Чтобы сгладить ситуацию и объяснить, что в Гитлере - много детского, и вообще это почти Агния Барто, я начала красиво декламировать стихи Дмитрия Александровича Пригова:
- Мы с мишкой в Гитлера играли
вот он со свастикой во лбу
выходит!
а я в платье бальном!
его невестою иду!
и он идет живой и строгий
как месяц молодой в ночи
а я ему кричу в восторге - мой Гитлер!!
а он мне - Молчи!!!
говорит
и я затих

Евгений тут же начал искать в Сети юзерпик Альгиза со свастикой во лбу. Но не нашел. Оказывается, у Альгиза давно уже нет такого юзерпика. Черт знает что.
Ну ладно. Уходя, я пообещала в следующий свой визит разучить с младенцем Годзиллу. Выросла, стала детский логопед.
dusya

If i ever say never just remember it's not you

Некоторые музыкальные коллективы стыка тысячелетий освоили науку трансформирующихся текстов - спустя семь лет, например, все тексты The Music вообще абсолютно полностью изменились. В прямом смысле, там другие слова, другие значения. Раньше их тексты были простыми, милыми и подростковыми, теперь тексты этих же песен - очень страшные, просто жуткие, темные и хтонические. Опять же, в прямом смысле - слова другие, смыслы другие, местами пострашнее, чем Coil (это я зачем-то текст песни karma почитала, а там вообще не то, что я слышала все эти годы - в последний раз такое со мной лет в 13 было, she's got a chicken to ride, ха-ха, обычная ситуация). Конечно, это моя мечта с детства - ты взял, допустим, с полки книжку, с которой ел когда-то из одной тарелки, а в ней уже совсем другой текст: ты рос и книжка тоже выросла, поумнела, поменяла порядок глав и содержание, и финал наконец-то в ней трагический, ты же к этому уже готов, дозрел, что говорится, до трагедии.

Наверное, это идеальная схема взаимоотношений чего угодно, не только человека и музыки, но и человека и человека, или человека и чайничка, допустим, или человека и его собственной памяти - во всякий новый момент коммуникации, случившийся после случайной встречи навсегда, обнаруживать, что вы кардинальным образом изменились и всё уже давным-давно иначе, и вас населяют абсолютно разные алфавиты, лексиконы, столбики цифр и диаграммы - но столкновение их всё равно, как ни странно, рождает ту же химию, которая и обсуловила эту случайную встречу навсегда. Все друг другу чужие, но иногда мы друг другу одинаково чужие в любой возможный момент; вероятно, эту одинаковость некоторые ошибочно полагают любовью; вероятно, ее же некоторые не менее ошибочно полагают фатальным отсутствием любви, хотя мне ближе, опять же, книжная ассоциация - иногда кажется, что вы с собеседником две абсолютно разные книжки, написанные одним писателем в абсолютно разном возрасте и изданные, например, в совершенно противоречащих друг другу издательствах. Что в вас общего - явно, не автор. Скорей, болезненное несоответствие между внутренним и внешним, уникальная до тысячных дробей нервическая пропорция, будто бы вас решили в одной тетрадке какие-то случайные троечники, будто вы - бесконечный поток цифр, дважды кем-то случайно отмеченный, и уже не особенно важно, кем. Совпадение содержания - это все не важно, это не имеет значения. Гораздо важнее совпадения в области этих пропорций - по большому счету, только это и сохраняется во времени-пространстве, а содержание чего угодно уже спустя пару лет абсолютно другое.

Оу, ха-ха, это я к чему. Удивительное дело, но альбом The Music 2008 года сейчас вдруг заговорил со мной про абсолютно другое. И какой же это прекрасный альбом, черт подери!

Вот будто меня здесь в толпе зажало, честное слово. В смысле, ничего не слышно, зато все ясно.



Сила в цифрах, брат!