October 1st, 2010

dusya

Pink Frost

Четыре года назад я в последний раз вышла из этой квартиры и из этого дома - спускалась медленно вниз, задирая голову и что-то многообещающе распевала в ответ на голос сверху,"два прыжка вниз по мягкому столбовидному руслу лестницы, рот продувается чем-то остаточно мятным" - во снах теперь там отсутствуют лестничные пролеты, и приходится кататься туда-сюда ртутным шариком по бетонной плоскости, задирая голову согласно странной привычке (есть такие привычки, которые вырабатываются от одного-единственного действия, совершаемого в первый и в последний раз); вообще, во снах здания ветшают быстрее, чем в материальном мире, нескольких лет достаточно для тотальной невозможности нужного этажа - и первыми всегда исчезают лестницы, это основное правило.

Если по-честному, говоря о зрелищных аспектах бесед с пустотой в качестве терпеливого тренера (сидеть, лежать, вверх по канату ползком марш), я бы с радостью пришла в какое-нибудь другое место, и недавно я даже поняла, что это за место и как оно называется - но оно, к сожалению, уже давно существует, и там уже кто-то есть.

С собой в поезд добрая кошачья королева А. (помимо фееричного путевоителя по NYC, разбередившего мне всё сердце) дала мне детскую книжку про любовь, семью и неизбежность расставания всех со всеми (очень хорошую, кстати) - плюс взрослую книжку Стивена Фрая про классическую музыку; оказалось, что, несмотря на почти недельное пребывание в городе Юмора, Шуток и Веселья, взрослая книжка Стивена Фрая невозможно меня раздражает и мне абсолютно не смешно: но сформулировать, почему именно, я уже не могу. Видимо, у меня все-таки было некоторое очаровательное подобие магического дара свыше (особая трогательная разновидность дебилизма, как я всегда небезосновательно полагала - мне было так сложно объяснять свои чувства, что я использовала для этого максимум странных слов и метафор), потому что я очень четко ощущаю, что у меня изо рта вынули какую-то особую бриллиантовую челюсть, без которой я разве что шамкать могу, как собака - гав, гав, и ничего не чувствую. Точно как в том рассказе про плохой перевод: ты чё, да ничё, просто плохой перевод. Кстати, читала эти свои рассказы в поезде (впервые раскрыла собственную книгу, решила почитать - просто больше никаких книг с собой не было, а эту везла друзьям из города у моря), оказались просто потрясающими, ха-ха, по-моему, это действительно смешно. Ума не приложу, почему некоторые говорят, что там пустота, цинизм, и игра слов - они такие насыщенные оказались, глубокие,  человечные и гуманистичные донельзя - я кое-где чуть не расплакалась; кажется, эта книга была мне нужна именно в той ситуации, когда я уже ничего не могу написать, но могу еще что-нибудь читать, и вот, идеальная для этого случая литература, спасибо, дорогая Прошлая Версия Меня, ты, уходя, оставила для меня потрясающее письмо, только читать его очень больно. И не очень-то верится, что таких наберется четыре тысячи. Нет-нет, спасибо. По-моему, я действительно написала офигенную книжку (я могу об этом спокойно говорить, потому что я вообще не узнаю там ни слова, будто чужой человек писал), но что мне делать сейчас, вот вопрос.

И просто внутри все разрывается, когда, допустим, происходит вокруг какая-нибудь странненькая сюрреалистичная чушь, и всевозможный друг-товарищ, весело подмигивая, заговорщицки кивает мне, обращаясь к этой прелестной Прошлой Версии:: "О, Татьяна! Рядом с тобой всегда начинает происходит какой-нибудь веселый сюр! Уверен, что мы придем домой и сразу же почитаем об этом абсолютно непонятный странный пост в твоем дневнике!". Да уж, порой человеку нужно несколько лет ходить, набрав в рот камней, чтобы вымолчать назад все слова, сказанные в прошлой жизни. Видимо, я так и останусь странненьким персонажем, который ежедневно описывает сюрреалистичную жуть в своем смешном непонятном блокнотике - даже в том случае, если вся эта чушь уже почти год как закончилась (и, подозреваю, навсегда). Ну и Музыкальный Журналист, конечно же. Хотя я уже давно крайне плохо представляю, что вообще происходит в этом чортовом мире музыки. И даже не уверена, например, нужно ли мне идти на концерт Dave Matthews Band, хотя расстояние до него ничтожное - несколько тысяч километров, полтора месяца и ноль виз, ноль! И слушаю я сейчас исключительно Стива Райха, хотя это, по-моему, тоже ужасно смешно (да уж, теперь понятно, почему я так злюсь, читая Стивена Фр.)

Была бы я хотя бы Боно, бросилась бы защищать кровавый лес, петь про райские двери с Шевчуком - а тут вообще непонятно. Меня успокаивает только мысль о том, что в мире всегда достаточно мест, которые с навязчивым постоянством снятся нам в самых трагических снах, из которых выносишь себя, как горящую куклу, на пустых обугленных, рассыпающихся ветром руках, и проснувшись, шаришь по кровати в поисках этого идеально белого пепла, но нет, ничего не вытянуть, ничего не рассказать даже, священная немота. Иногда попадаешь в это место на самом деле - и стоишь там, совершенно остолбенев - подсознание включается в полную силу (ему начинает резонно казаться, что происходящее - сон), поэтому тебе не возбраняется видеть то, что там на самом деле ходит и мелькает вокруг, все потом спишем на пресловутый странненький сюрреализм. Но нет - посмотрев на то, как все выглядит на самом деле, ты разворачиваешься, закрываешь глаза и уходишь - и это не сон, но если представить, что все-таки сон, из него можно вынести все, что угодно. Практически осуществление детской мечты. Но обычно, кроме горсти земли, ничего не приходит в голову. 

Кстати, о горсти земли. Вытряхнула вчера из сумки превосходный кусок ракушняка. Вероятно, некий обломок города взяла с собой покататься. Планирую теперь отвезти ракушняк к Левому Берегу Атлантики - всегда есть надежда на то, что я тоже такой камушек, всегда можно верить в то, что и меня вдруг вытряхнут из сумки. В смысле, каждого из нас, каждого из нас.

Тут, конечно, должен был быть пост про мертвую рыбку, но сегодня не тот день, не та дата.

Пользуясь случаям, демонстрирую, какая песня преследует меня все эти дни (песня,  песня, не клип, я вообще против клипов). Это 1983 или 1984 год, мрачный новозеландский пост-панк, в этой песне ровным счетом ничего нет, и именно поэтому я искренне поражаюсь тому, насколько магнетическое влияние она на меня оказывает - явно где-то тут пересекаются какие-то линии, торсионные поля, углы вращения: я абсолютно уверена, что она прекрасна (хотя не могу объяснить, чем именно, скорей всего, ничем).





what can I do if she's lost
just the thought fills my heart with pink frost

И еще, чтобы не забыть - в "Садах Победы" продают прекрасную японскую сладость - гороховое мороженко, обтянутое прохладной и эластичной человеческой кожей.