?

Log in

No account? Create an account
May 5th, 2010 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

May 5th, 2010

third side of the moon [May. 5th, 2010|11:16 pm]
deja vu смерть

Кафе “Уптека” и правда закрылось – от постоянных разговоров о том, что оно закрывается, в его атмосфере появилось сквожение закрытости, посмертности; забежали сквозь дождь мятного чаю попить – будто в могилу слазили, вот и болтали преимущественно про могилы. “Нет, не надо мне фруктовый чай, я помню этот чай, меня от него ТОШНИЛО”, - говорит Алиса официантке еще о тех временах, когда этого кафе еще не было, а чай уже был; и я продолжаю, вдыхая мятное масло (“Ой, я все делаю намного проще – просто беру натуральное мятное масло и капаю его в заварку, пока она еще сухая”), объяснять про могилы, потому что зачем я уже семь лет (“Семь лет?” – удивляется Алиса тому, что куда-то улетучились чертовы семь лет) хожу на всякие там могилы, по склепам брожу со свечой и кадилом; и я путаюсь, кажусь себе древней католической старушечкой, бормочу о давних обещаниях: “Ну, ты же помнишь – он сказал, мол, пожалуйста, вспоминай меня иногда и делай что-нибудь, вот я и делаю; и вообще, я как-то туда пришла, а там ничего нет – все, что вокруг, то же самое, даже шеснадцатилетний мальчик Коленька, у которого на надгробии Амур, Психея и Леда с Лебедем в виде какой-то чудовищной вакханалии вьются змеями, а нашего-то мальчика нет, пропал, и я подумала – о, классно, я попала в мир, где нашего мальчика здесь не лежало, наконец-то, и ко мне под ноги тут же подошел огромный кот, я взяла его на руки и мы с котом побежали, кот почти ничего не весил, но сама посуди, далеко ли мы могли убежать, если размер такого рода временной воронки – обычно метров 5-10?”. Алиса не ходит на кладбища, она хочет вознестись с водою вверх и выпасть на посторонних людей бледным дождем уже следующего, предположим, века, а не смешаться с землею вниз, но я подсознательный язычник, я пожимаю плечами и рассказываю про В., который ходил на похороны и был там так задумчив, что свалился в свежевырытую яму; история, по сути, очень смешная, вообще все жутко смешное, но я так и не смогла объяснить, зачем вообще человеку нужно идти на кладбище к другому человеку, что он там забыл. Наверное, я верю, что после смерти мы все превращаемся в воду, мокрые перья и микроэлементы, в какие-то очень простые и окончательные штуки; и мне кажется, это так здорово, что можно прийти к микроэлементам своего друга и потоптаться по экосистеме, частью которой он вынужденно стал, своими новенькими конверсами, как будто они из пластика, как будто все мы, живые люди, из пластика, никогда не будем гнить, улетим в космос и превратимся в разноцветные пластиковые кольца вокруг Сатурна, и даже если и дождем выпадать, то из конфетти и M&Ms, всё.

 

Абсолютно неудивительно, что в связи с этими разговорами и просмотром двух новых серий “Школы” перед сном, мне приснился кошмар насчет того, что все осознаваемые искажения реальности, возникающее в сновидческом пространстве, можно списать не только на “Татьяна, успокойтесь, это сон” (цитата из нашей громоздкой японской подружки, путешествующей по приморским городам), но и на более жуткие вещи – сумасшествие, например (представьте – все вокруг странное, мутное, люди ведут себя странно, вы зависаете в воздухе, бегаете тряпичными вязкими шагами и вместо “да это же сон” думаете: “а вдруг это психоз”?) или – что еще мрачнее – смерть, которая не закончилась уютным превращением в каменную книжечку, к которой никто не придет, (потому что тебя, бля, не развеяли над водами Ганга), а почему-то вызвала психотическое зависание в точке невозврата – город в этом сне был дряблым и опавшим, как простреленный цеппелин, по проспекту стелились комковатые, пористые, темные гроздья нехорошего липковатого тумана; и мне звонили на телефон всякие знакомые и почему-то плакали в трубку; и НЕ СЛЫШАЛИ меня вообще; потом кто-то из них сказал мне, что я покончила с собой, и что это, вообще-то, очень неприятно ему, оставшемуся, потому что как-то ставит под сомнение целесообразность некоторых ценностей, и я предатель и мудак, раз посмела смыться, свалить, бросить друзей в глобальной беде пространства-времени, тьфу. И трубку положил, а я даже лепетать начала вначале: билет, четверг, билет (казалось, что если сказать “билет, четверг”, ужас мигом распадется на вереницу транспортных средств и веселых майских городов с парками и парадами). После этого разговора меня начало нечеловечески крыть – я бродила по улицам, дворы и люди расползались вязкими лоскутными одеялами, воздух скрипел в легких, и обычная для кошмаров мантра: “Это сон, успокойся” не действовала: я не была до конца уверена, что после смерти человек не может попасть в такой вот сумрачный полуреальный полураспад; я пыталась вспомнить, что это такое я учудила накануне, когда, зачем, но память не работала – я просто проснулась среди этого тумана, у меня с собой был только телефон, и все, что я могла получать – это звонки от своих родственников и знакомых, которые говорили со мной, не зная, что я их слышу. Я вернулась домой, сидела в пустой квартире, выходила на балкон, понимала, что вокруг никого нет, и все равно не могла понять, за что мне это и какого хрена вообще.

 

К счастью, потом мне вдруг приснились Саша Холопик и Артем Концевой: я бежала к ним по льду, падала, хохотала и кричала (они не слышали) – вы-то точно мне снитесь, ура! Все тут же превратилось в обычный бардак, ужас прошел.

 

Вчера перед спектаклем одна девица в соседнем ряду рассказывала своей подруге долгий, тяжелый, чрезмерно детализированный сон о том, как ей «однажды просто невыносимо понадобились бокалы». Закончился сон фразой «ну и всех в итоге расстреляли». Чужие сны – самый неинтересный жанр, в литературе я их вечно проматываю (персонаж сновидения не имеет права на выверты подсознания), но заканчиваются они, во всяком случае, все одинаково и честно: всех в итоге расстреливают. Уходя из клуба, где проходил спектакль, я вспомнила, что раньше нас и еще много кого не пускали туда, потому что мы были в футболках и кедах; уходя, я посмотрелась в зеркало и поняла, что я в футболках и кедах, ничего не изменилось вообще, только теперь всюду можно и кеды – другие.

 

Никакой тоски по поводу того, что все друзья куда-то уходят, куда-то сваливают в отдельную взрослую жизнь в новых странных качествах (иногда мне кажется, что все мои друзья один за другим меняют пол), потому что я-то теперь точно знаю, что оттуда, из взрослой жизни, всегда возвращаются. Такими же испуганными детьми. Которые все видели, все знают, всю войну проехали на велосипедах туда-сюда три раза, на могилы по-прежнему не ходят, пепел стряхивают в Ганг, все понимают, всего достигли, всюду можно и кеды – другие, но все равно – кеды.

 

И если тебя спрашивают, допустим, какой смысл в том, что ты делаешь что-то бессмысленное, и тебе вдруг становится стыдно и пусто, лучше ответить, что выполняешь Внутреннее Обещание. Потому что это тебе нужна мотивация, а тем, кто спрашивает, просто нужно поговорить, так вот, ты не молчи, говори, от этого становится легче.

Link22 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | May 5th, 2010 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]