January 19th, 2010

dusya

кре

Набралась смелости и сформулировала вчера что-то в духе "я просто жутко боюсь говорить от первого лица" (и встречный вопрос - а журналистика-то как? причем она тут? - разбивается о возможность идеальной маскировки, речи от имени условного человека с выдуманной профессией, наемного работника журнала "Витебский Цепень", которому право воробьиного голоса дается корочкой хлеба, бумажкой с печатью, подписью под текстом, в общем-то, идеальная иллюзия существования, пускай обратный негативный откат бьет именно по тому, что тут у нас считается личностью: грубо говоря, когда в роли колумниста Петровой я подаю воды фашистским захватчикам, расстреливают в итоге не колумниста Петрову, а меня собственной персоной - а самопознание через регулярный расстрел чудовищно выматывает), поэтому решила ударить в грязь этим самым первым лицом, здравствуйте.

Что у нас здесь, собственно. Ах, вот. Дни проходят под знаком нормализации: все понемногу нормализовывается, в Беларуси открываются новые глянцевые журналы про мясо и тоталитаризм ("еблая бумага!" - говорит Вера в чате и я ей верю), я перестала принимать вообще все эти таблетки и снова, затаив дыхание от ужаса, начала клевать прикормленным орлом жареную печень в кафе "Вог наказал" ("на этом месте могла бы быть и ваша печень!" - привет, это кодовое послание в пустоту); наконец-то снова появилось достаточно внятно оформленное желание куда-нибудь уехать ("Если все, что я тут делаю, ни на что не влияет, кроме моего материального положения, зачем мне это делать именно тут?"), крайне тяжело проговариваются некоторые вещи из потустороннего мира (тулуп, очки, видеокассета - нет, не то), устаканиваются отношения с небытием (в моих снах людей хоронят в непреодолимо длинных электропоездах), все вещи из прошлого мало того, что прекратили осознаваться как вещи из прошлого, перестали в конце концов осознаваться в принципе (следовательно, мы на правильном пути; следовательно, это все самообман), и то, что нас не убивает в деревенском домике посреди поля, делает нас уязвимее в последующей серии сновидений, где приговский мужик с кровавым топором уже взбирается на балетный трактор "Ласточка".

Еще мы недавно выдали замуж Кузмицкую, теперь она больше не Кузмицкая, теперь у нее какая-то шепчущая лесная фамилия: Ософшмат, Швленпренхфлыш, Шлиэмт, Мифт. Наверное, Мифт, Мифт. "Хотя, конечно, мы все хотели взять фамилию Шопен" - уверяла нас бывшая Кузмицкая на семейном ужине, когда мы разыгрывали партию в пул прямо на фамильном рояле, залитом вином, слезами и деньгами (надо сказать, шикарные ей дарили подарки: "Ой! Ура! Это полотенчико! Ой, нет, простите, я вижу... вижу... это не полотенчико, это МЫЛО! Спасибо!". "Вера, блин, вообще-то это ДЕНЬГИ"). Я хотела всплакнуть, когда услышала, как паспорт Кузмицкой прямо в ЗАГСе рвут в клочья, заменяя его гербовой бумажкой с этим ософштматом, мифтом, тфленшлемсмышем, но потом все закричали "Мифт! Мифт!" и начали хохотать, следовательно, можно открыть глаза, следовательно, мы не расплакались. Потом девочки ловили бинокль, а я танцевала в фотокамеру, чтобы развеселить Шашу. Бинокль поймали Вероника и Юлия и разломали его на две части (каждой досталось по окуляру), а Шаша выслала мне фотокарточку - каждый получил, что хотел.

Еще я хотела получить кучу денег и уехать в Индию кормить рыб слонами и, проваливаясь в дебри коллективного бессознательного, писать книгу малоизвестного белорусского писателя Алексея Толстого "К нам вернулась наша вчерашняя собака" (собаку по сценарию должны звать Аэлита, потому что когда ты пишешь заведомо чужие книги, предпочтительнее менять пол ее главным героям), но денег мне не дали, а мой паспорт превратился в картофельное пюре: мягкая смесь родины и пустоты, плюс комья жира и перьев, плюс из-за перьев этих, в принципе, уже не остается места ни для чего. Сфотографировавшись на новый, чистый паспорт, с меня слетела шляпа - я там вылитый Том Йорк. Ну что, в юности мой отец тоже был вылитый Том Йорк, теперь вот и я.

Да, еще вчера я снова ходила на Телевидение, где толпа абсолютно непонятных, но прекрасных, прекраснейших людей рассуждала о том, Есть Ли В Беларуси Шоу-Бизнес. Какое, думаю, счастье, что у меня все-таки отобрали микрофон: прямой эфир жутко раскрепощает, вот тут-то речь от первого лица и пошла бы. Но нет, нет, все-таки бешеная зависть одолевает применительно ко всем этим знающим-о-себе персонажам - вот продюсер А., вот певица Г., вот дерево Д., вот скамья К., вот председатель конкурса "Евровидение" С.Т., а я что, а я зритель. Ну и вот, уже в шаге от вечного зрителя, идеального и молчаливого. Молчание - не проблема, его не надо решать, вот основной тезис, но, с другой стороны, так мало времени, ну.