July 11th, 2009

dusya

вон из профессии!

"Вон из профессии!" - кричала я сама себе весь вечер. Действительно, подошло время сменить профессию (как это можно сделать в моем недетском возрасте - сложно предположить, но ладно). Я пришла в гости к А. и А., они накормили меня клубничным супом и шоколадными ракушками, они вообще добрые и терпимые люди, а я до двух часов ночи заставляю их смотреть по телеку "Славянский базар"! Потому что мой телевизор забрали инопланетяне: как выяснилось, он всегда работал в обе стороны и теперь в нем накопилось что-то такое, что лучше бы опустошить и изучить. Даже не в базаре дело (хотя мне до сих пор неловко) - просто журналистика, знаете, это что-то такое, что до какого-то возраста еще можно человеку простить, а потом уже нельзя, потому что человек этот - не человек, а жуткое что-то, какая-то связка сушеных червей, какая-то темная машина темным лесом за каким-то интересом. Да и вообще, меня постоянно спрашивают какие-то незнакомцы: ой, а для кого ты это вообще написала? Вопрос "для кого" ставит меня в тупик. Хорошо еще, что у "Битлз" есть песни, являющиеся ответами на все случаи жизни, в том числе и тупиковые. Я в таких ситуациях зажимаю ладонями уши и начинаю мысленно распевать эти песни - первые пару минут оно помогает, а длиннее песен у них и нет (слово "песни" тут ключевое).

Но чем же мне, в таком случае, заняться?

"Вероника может научить тебя валять!" - посоветовали А. и А., потому что валять - это круто. В ответ я резонно предположила, что мы и так все уже давно валяем.

Еще я подумала, что хорошая работа, должно быть - постоянно следить за каким-нибудь человеком, чтобы он не ударился во все тяжкие. Но это если к нему есть доступ. Если нет, можно работать во сне, например. Хотя работу, выполняемую во сне, там же и оплачивают, нередко непосредственно едой (и я ее ем, хотя доподлинно известно, что прием сонной пищи превращает печень и душу в адреналиновый фарш!).

Еще я хотела бы работать редактором какого-нибудь журнала о продуктах - например, журнал целиком о белорусском молоке, причем такого сложного содержания, не просто рецензирование разновидностей молока, а чтобы политическая подоплека, и комиксы о пакетике молока, который тайком пробрался в ракету и улетел на Марс и не скис, а космонавты - скисли.

Выращивать кристаллы - отличное занятие, например; но у меня они не растут. Не растут кристаллы! То есть, не растут, Татьяна, твои кристаллы. Да-да.

Можно еще писать книги и говорить, типа, моя профессия писатель, ооооо. Но - ну, вы сами понимаете, ха-ха, писатель. Да-да, конечно же, писатель, не надо мне тут. Я сейчас читаю Берроуза и понимаю, например, что он действительно был очень крутой писатель, потому что мне иногда приходит спам в виде нарезки, и этот спам выглядит в точности как, например, "Голый завтрак", никакой разницы!

Я знаю, в таких ситуациях девицы часто покупают объектив и идут всё фотографировать. Не в обиду будет сказано никому, я вообще никого не имею в виду! Просто я своими глазами видела, что фотографировать иногда прокатывает в виде какого-то иного, альтернативного занятия! Но у меня кривой глаз, дрожащая рука, искривленный указательный палец на левой - фотографирую я исключительно завал горизонта.

Еще хорошая профессия - дизайнер; но здесь меня Господь вообще обделил всем, чем только можно.

Еще варианты: хомячковый торговец в магазине "Природа", кофейный автомат радиостанции "Юность", куратор выставок современного искусства, которого здесь нет; куратор вообще чего угодно, чего здесь нет.

Или еще я хотела бы быть чем-то вроде Мостовщикова, но локального уровня, конечно - брать какие-нибудь издания (например, "Вестник Администрации Первомайского Района", или там, не знаю, "Наши домашние любимцы"), становиться их редактором и постепенно приводить искусственную риторику данных изданий к изначальному, абсолютному, дзенскому и всепроникающему нулю. Но это недогягаемое мастерство, конечно - тут еще поучиться надо.

Пока же - полный какой-то тупик. Поэтому я постоянно ною: "Моя личная жизнь не сложилась, моя профессиональная жизнь не сложилась, у меня все ужасно, я ем слишком много таблеток, у меня нет денег, и вообще через неделю я улетаю в Нью-Йорк на месяц!". После этого все так и норовят ударить меня чем-то тяжелым по голове. Вот уж не понимаю, почему.

Выхожу вчера из туалета А. и  А. с посветлевшим лицом.

- Послушайте! - говорю, - Вы специально для того, чтобы порадовать меня в депрессии, устроили в туалете замечательную инсталляцию под названием: "Не всё из того, к чему ты имела в жизни профессиональное отношение, дорогая Татьяна, было полным говном!". Вот это я понимаю - настоящие друзья!

В туалете лежало два журнала, один на другом: "НАШ" поверх "Добермана".

И труба для слива нечистот, выкрашенная сусальным золотом.

Вот, кстати, тоже интересный вопрос: никогда не знаешь, когда, чем и в какой момент ты можешь спасти друга! Даже банальный набор туалетной литературы порой может стать прекрасным мотиватором для случайного суицидного гостя, может сказать ему - иди, живи, не задумывайся ни о чем!

Мой туалет же - вследствие ремонта - по-прежнему дает всем наставления голосами моих соседей. "Ла-ла-ла-ла-ла! - сообщил он мне сегодня утром. - Трам-пам-парарам!". Это отец семейства Зильберманов, папа сверхталантливого мальчика Миши, проснулся в отличном настроении и поёт песни - нам ли грустить в такой опасной близости от источника этой нечеловеческой музыки? Нет, не нам.