September 8th, 2008

dusya

что за ночь с памятью случилось


Сдала ноутбук в ремонт, испытав на себе негативные стороны чрезмерной фиксации на вещах - как только его вскрыли, я сломалась: гайморит, горло, температура. Ничего не помогает. Говорят: трещины на материнской плате. Но он же работал, работал, бормочу я распухшими губами. Я тоже работаю, работаю. Ты работаешь? - спрашивает Алиса, которая приехала в Минск на несколько дней. "Да, я работаю, - отвечаю я, - То есть нет, я не работаю, я болею". Я постоянно думаю: зачем я болею? зачем у меня сломался ноутбук? что все эти поломки хотят мне сказать? Исчезни? Прекрати это? Не дыши? Не пиши? Я и так ничего не пишу. Мне страшно: вдруг там проблемы с винчестером? Вдруг я начну терять память?

*

Была вчера в Борисове, застала общереспубликанского значения славянский праздник. Обнаружила страшное: во-первых, я не помню, где находится туалет в музыкальной школе, в которой я проучилась восемь лет! Мертвая зона, сплошной провал. Наверное, в этом туалете со мной когда-то произошло страшное, понимаю я с каким-то нехорошим интересом. Во-вторых, я почему-то забыла все плохое до 2003 года включительно - в смысле, все содержимое событий, категоризуемых мной как страшные личные обиды, нанесенные близкими друзьями. Память теперь работает вот так: например, я помню, что 17 апреля 1997-го года некто С. совершил по отношению ко мне чудовищное предательство, буквально невыносимое что-то, я потом несколько недель приходила в себя - но я совершенно не помню, что это было. Что он сделал-то? Исхлестал меня плетью? Натравил на меня пожилую цыганку? Нет, не помню. Перебираю варианты - нет, ничего, мертвая зона. Откуда взялись эти провалы - фиг знает. Контент исчезает, в памяти сохраняются только описания ситуаций - здесь было больно, тут было неприятно, здесь мы с П. ссоримся насмерть, а тут Офелия умирает и плывет по реке отдельным объектом. Но это все слова и номинации - подробности исчезли, мгновение утопления вычеркнуто, повод дуэли забыт, пощечины не было, все помнится строчкой из учебника: а потом была война и все погибли и победили. Сама боль, содержимое ее - всё испарилось, захватив с собой за компанию еще и антураж, костюмы, диалоги и прочий занимательный fiction. Таким образом, часть моей жизни сейчас представляется мне как перечень событий, кем-то мне пересказанных.

Такое впечатление, что в какой-то момент в меня подсадили совершенно новую душу, которой душа прежняя, отлетающая, наскоро рассказала содержимое предыдущих серий. Когда из воспоминаний исчезает волнительный документализм первого лица, становится нечеловечески страшно. 

Там же, около этой самой школы, я случайно наткнулась на свою учительницу музыки. Когда она последний раз видела меня, мне было 14 лет ровно, то есть - половина от сейчас.

- Я вас помню! - сказала я. - Вы - моя учительница музыки! Это потрясающе!
- Ой, я тебя тоже помню, - ответила она. И называет мое имя и фамилию.

Я чуть не упала. Как меня можно помнить? Я тогда не существовала практически, шарахалась всех. Очень, очень странно. Будто встретилась с собственным призраком.

Но иногда живые люди все-таки побеждают своих призраков. Мы с Аней (стенд, командировка, чужой город, тридцатиградусная жара, случайно столкнулись в парке - ты тут? и ты тоже тут?) идем по проспекту и она уже издалека узнает его: "Это кто там?", а я шиплю в ответ: да ты его не узнаешь, да он стал вообще неузнаваем, да где ты его видишь вообще. Через секунду я вижу, как они виснут друг у друга на шее и плачут. Сколько лет прошло, сколько же лет, пять, шесть, да вообще невероятно, говорит она - а он не изменился. Вот тут-то мне и стало стыдно.

Потом еще какие-то травматичные воспоминания были: помнишь, мы тогда ночевали в Борисове, а А. ночевал на вокзале? Не помню, нет. Потом вспомнила: родители спали, а А. вместе с Аллой залазили ко мне на второй этаж через окно, мы до утра пили пиво и слушали Гребенщикова, а потом они уехали на первой электричке, а родители ничего не узнали даже. Черт возьми! Что Алла делала в Борисове в ту ночь? Я помню дату - 11 августа 98-го года - я помню, о чем мы говорили, я помню, что было день назад - но каким невероятным образом они оказались в Борисове? Что они там делали? Нет, не могу. В этом подвальном, сновидческом возрасте я исступленно вела дневник, фиксируя каждую мелочь - но перечитать его я, пожалуй, никогда не смогу.

Вообще, очень интересно - что именно меняет структуру и содержание памяти? Возраст? Чудовищные зарубки на шкале ценностей? Социальный статус? Что-то подсказывает, что фармацевтическое всегда побеждает социальное, но мне не хочется в это верить.

(у меня сейчас температура. мне надо выговориться. извините, пожалуйста, что мы к вам обращаемся. мы к вам не обращаемся, это мы к небытию с риторическими вопросами обращаемся)

  • Current Mood
    трещины