June 4th, 2008

dusya

Семейное торжество.

Тогда грабители вскрыли диван и вынули изнутри бильярдный шар, обложенный ватой.

Вату они затолкали друг другу в уши, чтобы не слышать, как тётка орёт на кухне.

Она орала, потому что ей на лицо положили горячий утюг и нитку бирюзы, чтобы мельтешила синева перед глазами и не сильно жгло.

Но это им так казалось, а на самом деле она орала: не развинчивайте шар, пожалуйста.

Там она хранила самое главное.

Грабители развинтили шар. Там внутри было неосуществившееся бывшее будущее тётки: маленькая новорожденная девочка в розовом одеяльце, молодой любовник Викентий Замолотный, диплом о высшем образовании, фотоальбом о поездке всех троих (точнее, четверых - вместе с дипломом) в Венецию, автомобиль "Ока" новенький, практически нетронутый, с одной-единственной длинной продольной царапиной, гвоздём поцарапал какой-то неродившийся мальчишка: трепетная дёготная капля, не позволившая идиллическому набору кануть в разряд мифических универсалий, но и недостаточная для осуществления бывшего будущего.

Грабители сказали: о, ну мы закрасим царапину, это максимум сто баксов.

Тётка радостно заорала из кухни:  я сама дам вам сто баксов! Но грабители ничего не услышали: взяли розовое одеяльце, сели в "Оку" и уехали, прихватив с собой молодого любовника Викентия Замолотного. Привет, парни, сказал им Викентий, появившись из шара. Вы мне нравитесь, я уеду с вами, вы поможете мне осуществиться. Парни были не против: им в банду как раз требовался третий, помоложе. Возможно, их пленили усы Викентия: ни у одного из грабителей не росло таких пышных усов.

Вот так и появилилась она на свет, добавляет тётка и улыбается маленьким ртом. У нее был ожог половины лица и рот остался маленький, будто расплавленный. В день рождения нашей с Мариной племянницы она всегда рассказывает эту историю о чуде, осуществившемся столь неожиданным образом.

Племянница нарядилась танком и с милитаристическим стрёкотом ползает под столом. Через год ей идти в школу. Говорят, она сама себе строит эту школу где-то в подвале дома, и уже туда, между прочим, очередь.

Марина - мой злой близнец; после этой традиционной истории про шар она всегда спрашивает у тётки, слышно ли было что-нибудь от Викентия, не мог же он уехать с бандой этих чортовых демиургов просто так, навсегда. Еще она едким голосом просит показать диплом: мол, два года назад это был диплом МАИ, потом уже диплом РГГУ, а теперь что, любопытно.

Я - ее добрый близнец. Я ненавижу несправедливость, цинизм, холодную змеиную бирюзу (Марина её практически не снимает: даже под душем стоит, обмотавшись жидкими, напряжёнными камнями, и смотрит зло: шторку задёрни-то!), грубоватую непосредственность и беседы о текучести высших образований. Я провожу по телу Марины гвоздём - чтобы получилась длинная продольная царапина - а когда она перестаёт орать, прошу тётку принести фотоальбом и показать фотографии той самой поездки в Венецию.

Там каждый год появляются какие-то новые фотографии и меня это очень радует: значит, ее прошлое будущее продолжает осуществляться. Значит, всё работает. А когда всё работает, можно и отдохнуть.

И я беру Марину за руку, и мы уходим домой: спать.

dusya

религиозные беседы

Сегодня, ICQ.

Александр: Бля, ко мне тока что свидетели Иеговы приходили.
Татьяна: Принесли тебе журнал "Сторожевая башня"?
Александр: Хуже. Обрети в себе Иисуса.
Татьяна: Ты обрёл?
Александр: Они сказали что они свидетели Иеговы, а я спросил: а он что, женился?

Вчера, презентация журнала "Гололёд".

Татьяна: Я просто боюсь кармического наказания. Боюсь, что меня предадут анафеме.

В.А., издатель и писатель: Не надо бояться анафемы. Ты видела росписи Казанского Собора в Питере? Там Толстой и Лермонтов в аду горят. И что? И ничего.

Татьяна: Я страшный параноик. С другой стороны, я понимаю - ну, чего бояться, мы все будем гореть в аду всё равно, вот даже Толстой и Лермонтов горят, поэтому можно заниматься чем угодно и ничего не опасаться.

В.А., издатель и писатель: Ну нет, почему это все будут гореть в аду? Не в этом дело.

Татьяна: Я считаю, что гораздо приятнее гореть в аду за какие-то хорошие поступки, чем за плохие.

В.А., издатель и писатель: Что ты такое говоришь! Я вот, например, собираюсь прорыть подземный ход из ада на поверхность и, если что, сбежать.

Татьяна: Пожалуйста, сделайте этот ход достаточно широким. Мы должны вывести наружу очень много народу.
dusya

Наука сна

Мишель Гондри:

"Ну ладно, признаюсь: я снял фильм «Наука сна» только для того, чтобы понять наконец, любила ли меня та девушка, в которую я был влюблен, или нет. Я всегда думал, что нет, не любила, и для меня это было очень мучительно. Сняв фильм, я как бы спросил людей: а что вы об этом думаете? Могла все же она меня любить?".

Розовые сопли, конечно же, однако я над этим чуть не разрыдалась.

Это вытяжка из грядущего интервью для воображаемого журнала "Померанец", взятого у Гондри во время его одесского отпуска на пляже "Аркадия" девицей Н.

Она говорит, что тоже рыдала, когда он ей это говорил.

И ответила ему что-то вроде: "В любом случае, между ними была сильная магия".

Чорт побери! Ну чорт возьми, а? Что происходит?