?

Log in

No account? Create an account
April 6th, 2008 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

April 6th, 2008

Бытовой дзен. Чужие воспоминания. [Apr. 6th, 2008|01:31 pm]
deja vu смерть
Дзен - вещь на первый взгляд сложнодостижимая, но на деле простая, как горка носков в ванной комнате. Как-то я наблюдала следующую сцену - встревоженная Антонина сидит напротив напряженного, уставшего Валентина и говорит ему что-то в духе:

- Валентин, милый мой Валентин. В чем дело? Почему ты всегда считаешь, что я поступаю неправильно, а ты поступаешь правильно? Почему во всех наших ссорах виноватой получаюсь именно я? Почему тебе, милый Валентин, позволено практически все, а мне не позволено ничего вообще, и даже кратковременный мой выход в свет расценивается как вздорный выстрел, как издевательство над святыней наших отношений, как очередное доказательство порочности моей натуры? Почему любой конфликт между нами решается так, будто бы проблема - только во мне? Почему я для тебя - средоточие зла, а ты - непогрешим и чист, как горный родник? Ведь я долгие годы верна тебе, дорогой Валентин, и ты тысячи раз в этом убеждался, но нет, но нет, взгляд твой по-прежнему тяжел и ты не можешь мне простить даже того, чего я никогда не совершала! Почему блаблабла и блаблабла, турутум, тралала, чик-чирик, джжжжжжн, джжжжжжжн, тампарампампам, тц-тц-тц, тц-тц-тц и мы с тобой никогда не можем парарам парарам трым трым и в чем же дело, потому что я блаблабла устала уже терпеть жжжж, жжжж, жжжжж.

И жужжит, тревожится чего-то там, руки заламывает, головой качает туда-сюда - видно, что долго думала об этом, переживала, анализировала что-то днями и ночами.

А Валентин ей тихо так, спокойно отвечает: "Может быть, дело просто в том, что я тебя не люблю?".

Антонина тут же просветлилась, собрала вещи и ушла.

Вот почему весь мир не функционирует таким же ясным и чудесным способом? Не могу понять. Вспоминаю эту историю и не могу, не могу понять.
Link33 comments|Leave a comment

Вот и встретились. Вот и погуляли. [письмо, неотправленное в августе] [Apr. 6th, 2008|09:31 pm]
deja vu смерть
Приснился натуральный кошмар по мотивам собственного дурацкого рассказа про «встретимся в прошлом» - о ком это было? Ясное дело, не обо мне – мысли о встречах в прошлом давно в прошлом, а назначение прошлого - гнить в пластиковом пакете вместе с перламутровыми мухами и дынными корабликами. Преобразование дурашливого текстового эксперимента в трагическое сонное переживание меня потрясло – отчетливо помню, как мы пытались встретиться в прошлом – и что? Ни черта не выходило! Вот нам по 18 – тихие, опасные шизофреники с нострадамусовыми взглядами; только дрожащие кончики пальцев выдают в нас демонстративную мортальность – я командую армиями, ты тоже командуешь армиями, в лучшем случае мы можем развязать столетнюю войну, в худшем – провести столыпинскую реформу. Я пожимаю плечами и возвращаюсь к своим батальным развлечениям. Вокруг тебя – медленный сад пластилиновых фигур; «это я сам сделал» - тоном потомственного ледяного кукольника бормочешь ты; «черт подери» - говорю я, упираясь неловким локтем в твою печень, думая о том, что на этом месте могла бы быть и чья-то другая печень.

(рекламная пауза – «На этом месте могла бы быть ваша печень!»)

Дальше – страшнее, вот нам по 20, что тут вообще можно ловить? Каждый из нас – начальник какой-то северной реки, какого-то изломанного горного хребта, мы выиграли всякую возможную войну, мы лежим в окружном госпитале в окружении слабых анемичных любовниц и улыбчивых книжных мальчиков, готовых в любой момент перерезать себе горло – говорят, перед смертью увидеть образ своей возлюбленной в фонтане крови – к непрекращающемуся счастью в последующей жизни. Столкнувшись на улице любого города на букву М. – Мюнхен, Молодечно, Мариуполь – мы бы мгновенно разбежались на тридцать дуэльных шагов и поотстреливали бы друг другу головы, такими волнительно-опасными мы тогда были. Тогда, по моему спутанному пониманию, я могла практически все – одно лишь смутное покачивание больной головой вызывало спонтанный дождь из таблеток, тихое бормотание «у меня насморк» оборачивалось тем, что на набережной я спотыкалась о ящик нафтизина, десятиминутный рваный спор об использовании психоделиков в кинематографе приводил собеседника к моим дверям уже на следующую же ночь (разумеется, на следующее утро я спотыкалась об этот милый сверточек и пыталась вспомнить, кто же это чорт возьми такой). Ты утопаешь в картинном хемингуэевском кашле – и на каждый твой выдох находится огромное количество полумертвых пятнадцатилетних девочек; эти чахоточные выдохи каким-то волшебным, библейским образом поддерживают в них всех тихую, храмную, свечную жизнь, более напоминающую вялое искусственное тление, нежели истинный пожар в церкви. Невозможно дважды сжечь один и тот же город, во всяком случае одновременно – деланно безразличным голосом говорю я. Послушай, я тебя где-то видел, но мне это все вообще ни о чем не говорит, улыбаешься ты, нащупывая в кармане ножичек остренький. Мне-то похуй, у меня в кармане тоже ножичек и жертва чужого острого миелобластного лейкоза в мускулистом натренированном сердце, но тебе похуй, что мне-то похуй, у тебя тоже что-то там где-то такое. Айда на станцию друг друга провожать! Давай-давай кататься на автобусе, он как раз уже давно никуда не идет! Давай умрем в один день, только в 1992-м году, в очереди за резиновым хлебом!

Прошлое тем и прекрасно, что в нем, в отличие от резинового хлеба, ничего никогда не помещается. Сейчас мы, судя по всему, живем в резиновом хлебе, в очереди за которым мы трогательно лежали в голодном 1992-м – рука к руке, голова к голове, где чья печень – уже не разобрать, разве что глаза разные, да и то, если присмотреться – одинаковые вполне. Милицию вызовите, гогочет какая-то старуха, монеты бы на глаза положить, но всем жаль монет, все-таки очередь за хлебом – и вот в этом самом так и не купленном хлебе, раздутом до невозможности, мы и живем, и всё в нем прекрасно помещается. Я не знаю, почему так. Возможно, когда резиновый хлеб заполнится до чудовищного взрывного предела, мы выбросим из него все это дерьмо и, разумеется, улетим на этом прекрасном дрожжевом дирижабле прямо на Небеса, где нас встретят все эти люди, из-за которых нам не удалось встретиться в прошлом, и ответят на все наши вопросы.

У меня, кстати, никаких вопросов ни к кому больше нет.
Link9 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | April 6th, 2008 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]