February 15th, 2008

dd

14 февраля. Птица ест птицу.

Мне раньше всегда казалось, что я умру 14 февраля. Фиг знает, почему - в общем, была такая фобия. В студенческие годы я развлекалась некроложью, слушала Don't Fear The Reaper (гусары дружно жрут жолтый снег - речь об устричном культе исключительно), паниковала, пила водку и покупала на рынке "Ждановичи" зелёных, как лето, водяных черепашек. Потом мне на глаза попалась книжка, начинающаяся с фразы: "Утром 14 февраля Vina проснулась от ощущения смерти: это был сон о жертвоприношении, в котором она играла роль жертвы". Я схватила книгу в охапку и выбежала из магазина уже в виде факела (да, она умерла в первой же главе, подземный мир чернил и лжи во вступлении к этому глупому блокноту - оттуда), даже имя украла, каюсь. Потом, однажды, я действительно чуть не умерла - а у меня в этот день родилась племянница и крестница в едином флаконе, как выяснилось. Ровно через год 14 февраля я проснулась от ощущения какой-то гигантской царапины в горле. Я подскочила на кровати и схватилась за телефон: умерла моя бабушка.

"Раз и навсегда избавив меня от необходимости хоть как-то отмечать этот идиотский праздник" - теперь добавляю я, объясняя, почему куда-нибудь не приду веселиться-радоваться.

Семейный обед по поводу печальной годовщины закономерно напоминал передачу "В мире животных".

- Я видела этого ястреба. Я тоже его видела, - оцепенело говорит тётя, буравя зрачками стену, - Я стояла у окна и наблюдала небеса, и вдруг он пролетел мимо меня - какой-то затянутый, будто при замедленной съемке. У него в зубах была мертвая птица.

- Я его вижу каждый день, он прилетает после обеда, - подтверждает дядя, - Он уже знает, во сколько я выпускаю голубей. Очень интересно за ним наблюдать: сидит, ждет, задумчивый такой, размах крыльев - около метра. Потом сверху - мгновенно! - как камень, как стрела пикирует на голубя, которого уже заранее выбрал. И голуби тоже знают о нем - иногда все будто приседают, когда на крыше сидят. Тут уже шансов никаких. Обычно в месяц он голубей пятнадцать сжирает.

Мой дядя разводит голубей. Он их очень любит. Он даже ЖЖ себе хочет завести, чтобы писать в коммьюнити голубиных разводчиков.

- Жаль? Ты о чем? Нет, почему мне должно быть их жаль? - тянет он важным басом, - Это живая природа. Знаешь как красиво - ВОЗДУШНЫЕ БОИ? Ослабленный, задумчивый голубь мигом попадает ему в когти. Ленивый голубь - голубь-смертник, как бы красив он ни был. Ловкий, хитрый голубь, если хочет жить - увернется. Остаются самые лучшие, самые смелые голуби. А еще за ястребом охотятся вороны - отбивают у него голубей. Я видел пару раз - он спикировал на голубя, схватил его, а за ним - вороны. Он через день возвращается - без хвоста, шея вся покоцанная какая-то, перья дыбом. Бедный, бедный. Вороны у него голубя отняли и самого еще исклевали всего. Мир очень жесток! Но смотреть ВОЗДУШНЫЕ БОИ мне нравится!

- Мне больше нравятся бои на земле, - вступил в разговор мой отец, который больше всего в мире любит собак (а не голубей). - Вчера этот ястреб спикировал вниз - промахнулся, идет низко так, на бреющем полете. На него сзади налетает Герда (собака системы немецкая овчарка) - хватает его за крыло, его разворачивает тут же, он идет вбок, там на него налетает Кузенька (Кузенька - собака системы ягдтерьер) и задает ему такую трепку, что ястреб, вырываясь, ударяется об забор! Рикошетом он отлетает к соседям! (внимание, теперь мяч у команды противника!!!). К нему бросается Веничка! (Веничка - соседская собака системы кавказская овчарка). Ястреб клюет Веничку, но на помощь прибегает Катенька! (соседская собака системы той-терьер, вот что удивительно). Как ни странно, несмотря на то, что Катенька в весовой категории проигрывает Веничке, она ловко хватает ястреба за хвост, но он вырывается и попадает на нашу территорию, где его замечает Ретт (Ретт - это наш ротвейлер, привет) и опять же Кузенька...

- Нет, ну, - мямлит дядя, - Воздушные бои все равно гораздо красивее! Когда тень ястреба ложится на стайку голубей...

- Я думаю, вам надо снимать видеофильмы небольшие и выкладывать их на youtube, - говорю я. Дядя соглашается.

- Елизавете исполнилось два года, но она уверена, что ей четыре!  - жалуется сестра.

- Я уже давно хотела вам сказать, но вы это, видимо, и так давно знаете, - доверительным мягким голосом говорит моя троюродная тетка Н., - По женской линии в нашей семье передается своего рода медиумический дар. У некоторых он выражен хорошо, у некоторых - не очень. Ваша бабушка Апполинария в этом смысле вообще была просто насквозь прозрачна - и видела всё точно так же, насквозь. Я вот вижу не очень - только иногда знаю, как и что будет. А ее сестра Ватислава - так та вообще всё всегда чувствует.

- Кстати, в данном случае Апполинария делала большие ставки именно на Таню, - обрадованно заявила моя четырехюродная тетка Л.  - В частности, на то, что она пишет.

Ой, ой, подумала я,  у меня уже был такой диалог с человеком, которому я теперь и руки никогда не подам ("Таня, Таня, послушай меня! Таня, ты же медиум! Ты всё чувствуешь!". Таня, мрачно: "Нет, я не медиум. Я подиум. И я чувствую, что по мне ходют!").

- Морской окунь - это самая прекрасная рыба на земле, - уверенным тоном сказал мой отец, любитель рыбалки.

- А от масляной рыбы у меня были галлюцинации, - сказала мама.

- Она всех любила, - сказала троюродная тетка Н. - А если кого-то не любила, то просто делала вид, что его нет.

Я тут же вспомнила, как бабушка сказала про Мэрилина Мэнсона: "По-моему, ему просто не хватает любви". Ну правда, правда же!

- И всё-таки я не могу понять, - задумчиво сказала мама, - Как это - с птицей в зубах? Как такое может быть - птица ест птицу? Это какая-то сокрушительная жуть. Это полный абсурд. Птица ест птицу, птица ест птицу.

- Птица ест мясо, - пояснила тётя. - Для нее другая птица - мясо, а не другая птица. Птица хищна.

- Как странно! - радостно включилась в беседу почти полностью глухая бабушка Ядвига, мама теткиного мужа, разводчика голубей, - Слышу, слышу звук, все ваши интонации слышу, а слов и смысла не разобрать!

В костёле мне являлись призраки; и до сих пор я думаю про того ястреба - господи, сколько он всего пережил, сколько вообще всего кто угодно может пережить, просто невероятно.