August 11th, 2007

dusya

"Мои престарелые друзья"

Приезжаем в гости к Карпу, поиграть на терменвоксе. Папа Карпа - изобретатель первого белорусского терменвокса, как бы странно это ни звучало. Я восторженно тереблю пальцами воздух вокруг радиоантеннки ("Теперь ты понимаешь, Альгиз, как записывались все эти эмбиент-нойзовые альбомы?") и безостановочно лепечу:
- Карп, послушай, а ведь можно играть хуем на терменвоксе? Подумай только - можно столько бабла заработать! Прикинь - человек-легенда, человек-оркестр, единственный в мире музыкант, играющий хуем на терменвоксе!
- Нет уж, хуем зарабатывать бабло я не буду! - гордо говорит Карп.

Через некоторое время нас с Альгизом в очередной раз накрывает.
- Ну послушай, ну это же будет так круто смотреться! - уговариваю я Карпа, - Ну можно хотя бы попробовать!
- Если например кто-то стесняется, мы можем просто все выйти из комнаты, а потом входить в нее по одному и играть хуем на терменвоксе! - предлагает Альгиз.
- О, а еще можно меряться хуями при помощи терменвокса! - радуюсь я. - Идеальный акустический такой способ - всё сразу будет СЛЫШНО!
- Смотри, какие мне шахматы недавно подарили! - тихим, светлым голосом отвечает Карп и, буквально сияя, достает из серванта зеркальный ящичек. - Они прозрачненькие!

("Блин, мне так стыдно потом стало, - рассказывала я потом, - То есть мы сидим такие развратные, брутальные, типа - ну, конечно же, к Карпу пришли, еще бы! - через каждое слово "хуй", "хуй", а сам-то Карп тихий, просветленный, с нежным взором - шахматки хотите посмотреть? господи, прозрачненькие! как нелепо это все, неловко").

...- И мне сказали, что все творческие люди обладают странным мироощущением, - рассказывает Карп, - Вот Бальзак, например, любил нюхать гнилые яблоки. И я тут же вспомнил, как однажды набрел на крупное палое яблоко, уже темное с одной стороны, такое тугое, упругое, но немножечко... лежалое, что ли. Я поднял его, оно было такое пружинистое - и я его...("Выебал", - учтиво подсказывает Альгиз)... понюхал... и это было таааааак круууууто!

Я мрачно смотрю на Альгиза. Наш мальчик наконец-то вырос, он больше не делает это с палыми яблоками. Давай простим ему Алису Селезневу, а?

* * *

Вечером, в день рождения Анны, мы спасаем Папу Бо. Мы катаемся на автомобиле Альгиза по городу, периодически отвлекаясь на Колесо Обозрения, ресторан "Президент" и что-то еще; около телецентра на траве лежит Анна-именинница в окружении пятидесяти подростков и пьет их кровь (мы тоже празднуем день рождения, только на свой лад), а у магазина "Зеленый Клен" стоит Папа Бо. Папе Бо - 21 год. В правой руке у него - диско-шар, в левой - кинопроектор. За ним организована погоня. Папа Бо впрыгивает в машину на ходу и орет с заднего сиденья:

- Ужас, ужас какой, я был на волосок от смерти! Они за мной гнались, я заблудился в трамвайных рельсах, я почти пропал! Но - чудо! чудо! случилось чудо! - за мной приехали мои престарелые друзья и спасли меня!

Альгиз включает Dead Can Dance. "А ведь и правда, ничего не попишешь, - говорит он, - Приехали престарелые друзья и спасли".

Почему-то к уезжающим людям некоторые особенно впечатлительные товарищи относятся как к умирающим. Со стороны это выглядит более чем любопытно.