June 16th, 2007

angel

воздух (new life, whatever)

- У тебя нет денег, - говорит она, - У тебя никогда нет денег, но потом ты вдруг садишься в поезд и уезжаешь в Китай - и откуда берется билет, откуда? - и возвращаешься оттуда желтеньким письмом без единой буквы; и потом все эти буквы в пустые клетки вписываю лично я, всей семьей сидим и вписываем, пока ты - ...что?

Пока я лежу на алюминиевом столике и думаю о том, что ах как же бумажно хрупка человеческая оболочка, одного неосторожного глотка не с той стороны чашки хватает на то, чтобы выжечь себе всё будущее до синих язв.

- Человек катастрофически ломкий, - отвечаю я, - Как богомол или еще какое-нибудь крупное нитевидное и жестковатое насекомое. Нажмешь сверху пальцем - всё проваливается вовнутрь, голова уходит в грудную клетку, колени масляными комочками сползают в пятки, глаза вытекают сандаловой слезой сквозь скарификаторные отверстия в безымянных пальцах. Всё это стоит какой-то непроницаемой стеной между мной и тобой, боже мой, боже мой.

- У тебя нет денег! - повторяет она. - Вот ты сейчас - что-то про неопознанные пальцы - ходила на опознание? ходила? и сколько тебе заплатили? сколько теперь опознание стоит? Моей соседки дочка ходит по субботам на опознания - там за двоих сразу двести платят, так она по семь-восемь пар за вечер; в Америку скоро поедет, там ей уже строят трехэтажный дом - полгода и готов будет. Про тебя спрашивала - а ваша-то как, а где ваша-то - а я что, я молчу, мы же тебя тоже отправляли в Америку, а ты что сделала, а ты что, ты вообще помнишь, что ты сделала тогда?...

Я скребу пальцами стол.

- Мммммм. Бытие завораживающе хрупкое, вообще всё вокруг прямо в горло вцепляется этой притягательной хрупкостью. Слышишь меня? - остальное произносится в полулежачем положении. - Руки вот возьмем. Мимо пролетает чужой велосипед - всё, руки как лезвием, лежат на обочине вместе со всеми украшениями. Ноги опять же - шаг правой, шаг левой, навстречу несется огромная жестяная собака, правую уносит с собой под мышкой, левая остается тебе на память, но уже отдельно. Череп человеческий - вообще как яйцо. По нему постучишь чуть-чуть ложечкой - трещины во все стороны, как круги на воде. Оцарапался гвоздем - сепсис. Рыл руками землю - анаэробная инфекция. Жарил шашлык - упал лицом на мангал. Прободение гайморовой пазухи - флегмона верхней челюсти. Сгонял в Индию - червь в глазу поселился. Сходил к парикмахеру - лишился слуха. Взял в руки гитару - потерял двадцать лет жизни. Нашел двадцать лет жизни - присмотрелся, а они не твои: чужие.

- У тебя нет денег, и с этим надо что-то делать, - отвечает она. - Согласись, я говорю вполне рациональные вещи. Почему бы тебе не уехать в ЮАР на заработки, сможешь купить себе машину, будешь потом катать меня по городу туда-сюда, в магазин опять же, мебель какую отвезти. Можно купить сразу фургончик, кстати, потому что и правда мебель. Опять вот, когда дети уже - если тройня, лучше фургончик, назад тогда всех посадишь - и вперед, развозить по школам.

К счастью, именно в этот момент столик со мной приподняли и куда-то понесли. Проверяю карманы - действительно, денег нет.

- Школа с экологическим уклоном - один! - кричит она мне вслед. - Английская спецшкола номер двадцать семь - два! Юридический колледж - три! Надо, чтобы три - и не меньше! Выпрямись! Иди ровно, лежи тоже ровно, дыши ровно! За ровное дыхание платят в три-четыре раза больше!

Я стараюсь выдыхать в силлабической, синкопической манере. Вдох - тридцать четыре, тридцать четыре, одиннадцать, семь, семь. Выдох - четыреста семьдесят пять, четыреста три, четыреста просто. Раз, два, три, четыре - коридор сужается и расширяется одновременно и, перед тем как намертво застрять и раствориться, я снова проверяю карманы - действительно, я надышала на какое-то нереальное количество новеньких хрустящих купюр - правда, вот дерьмо, они в три-четыре раза больше обычных купюр, на которые можно купить автомобиль, дом, телевизор, new life, whatever.