February 22nd, 2007

dusya

Дневник. Журналы Арьергард и Ягдтерьер. Кузмицкая проебала пароль от ЖЖ.

В новой квартире "Радио Тюрбан" туалет без окон без дверей располагается напротив такого же размера студии. Вход в студию занавешен конской шкурой, вход в туалет - телом бледного лосося. "В туалет не ходить, пока записываются новости!" - предупреждают меня и жестоко обманывают. "Пока что не записывайся, мне надо отлить!" - услужливо говорят мне, и я снова верю. В отместку я пытаюсь выкрасть у сценариста "Рок-коронации" сценарий "Рок-коронации", но он быстрым движением прячет его под стол.

- Дилдо, я видела там слово дилдо! - кричу я. - Кому вы будете вручать дилдо?

(я почти серьезна: я знаю внушительное количество белорусских рок-музыкантов, которым надо вручить дилдо).

- Так, почему у вас все кому-то что-то вручают, а я не вручаю? Я тоже хочу выйти и вручить кому-нибудь корону! Чем я, черт подери, хуже! - продолжаю я нервно буянить (на самом деле мне было неловко, что я повелась на бредни про грохочущий в прямом эфире сливной бачок).

- Ну хорошо, дашь корону Цигейкину, - устало бубнит сценарист и вписывает что-то в десятистраничный свиток, - Но вообще я думал, что ты боишься, стесняешься выходить на сцену...

- Так и есть! - я в восторге, - Я действительно боюсь, стесняюсь, мне страшно и неловко, но должна же я, черт подери, как-то бороться с этим! Выйти на сцену и дать корону Цигейкину - лучшее средство! Я буду мямлить и путаться, я споткнусь и упаду и разобью корону вдребезги, но мне это нужно, мне это очень нужно!

Так, кажется, с короной дело дрянь. Я сажусь в бирюзовый автомобиль и еду на совещание редакции журнала "Арьергард". Это отличный журнал,  пускай я и пробросила их с прошлым номером; я пообещала написать бездну звезд полна дивной красоты в следующий, высказала желание выпускать журнал для инвалидов (вчера на одной пресс-конференции я высказала не менее публичное желание открыть на ТВ программу "Детский бокс", где трехлетние младенцы будут биться на ринге не на жизнь, а на смерть) и умчалась в холодную ночь ждать трамвая с Кузмицкой - после хорошего журнала "Арьергард" мне требовалось посетить довольно смутный журнал "Ягдтерьер". Кузмицкую я решила взять с собой неспроста - она шутя разделается с любым ягдтерьером.

Трамвай с Кузмицкой пришел через 15 минут, я была синяя, обслушавшаяся песни ХЗВ "Iegova.com" и уже немного истерящая ("Блять, блять твой голосовой факин ящик, выбрось его блять на помойку, я его ненавижу, он разбил мне жизнь!"). Из трамвая мы пересели в кабриолет и явились в редакцию "Ягдтерьера" какими-то заносчивыми, склочными фрагментами небытия. Кузмицкая тут же затеяла с редактором полуторачасовую дискуссию про секс.

- В нашем журнале никогда и ничего не будет про секс! Это умный журнал для серьезных взрослых мужчин! - отвечал редактор, неодобрительно косясь на Кузмицкую.

Тут я наконец-то вмешалась в разговор, открыв страничку музыкальных рецензий и помпезно заверещав:
- Говорите, ничего про секс? А это что? "Вечерние пейзанки... тьфу, пейзажи, тонут в глубокой - ха-ха, глубокой синеве downtempo... Даже пыльное стекло вагона не помешает наслади-и-иться предвкушением новых горизонтов. Погрузитесь, хо-хо, погрузи-и-итесь в мяаааагкую полудрему deep-house, увязнув в меду ночных цветов", блять, увязнув. Это не секс? Конечно, это не секс! Это у вас уже какое-то хард-порно! И после такого вы говорите, что у вас -

Редактор сунул мне какой-то очень серьезный журнал, сообщив, что в идеале музыкальные рецензии должны выглядеть вот так.

"Приджазованный twee-pop с постколониальной хард-боп логикой встречается с нео-фолком" - прочитала я и вскричала: "О господи, это журнал "Афиша", только доведенный до крайней стадии отчаяния!

Кузмицкая опрокинула вазу с сахаром и продолжила какую-то нескончаемую тираду про секс. "Секс - это не только тридцать способов высунуть", "это не только пятьдесят способов минета с чаем"... Я выскочила в коридор, но и там была Кузмицкая - она рассказывала девочке Саше про свое первое знакомство с Рымкевичем и дымила гаванской сигарой.

Из соседней двери вышел мужчина с бородой, внимательно посмотрел на Кузмицкую и скатился по лестнице вниз.

- Какое у него лицо знакомое! - мучительно поморщилась Кузмицкая.
- А это он из мастерской Цеслера вышел, - объяснила ей я, - Оттуда все люди выходят со знакомыми лицами.

***

Потом мы сели в радужный грузовичок и приехали в гости к Кузмицкой. Там Кузмицкая рассказывала мне о:
а) своих проблемах на работе, которые в принципе вовсе и не проблемы
б) особенностях своей психики (она очень понимающая девочка)
в) том, как она очередной раз проебала пароль от своего ЖЖ и теперь уже никогда не сможет туда написать, а там и без ее надписей шаром покати, и правда смешно

Я записала это схематически, чтобы не забыть - меня поджимает время и я не смогу более конкретно объяснить, чем мы занимались у Кузмицкой дома; она нарезала рыбу тонкими ломтями, я жаловалась ей на то, что многие люди, которым я ужасно нравлюсь как текст, при личном общении со мной смотрят как-то сквозь, а то и избегают (очевидно, я хуже, намного хуже этих текстов, самобичевалась я, накладывая рыбу на чорствый батончык), она в ответ печалилась о том, что высшее образование можно купить, а вот получить - нет, никак.

- А потом ты уедешь в Тибет и займешься там художественной фотографией, - прогнозирую я дальнейшую жизнь Кузмицкой и мгновенно подрываюсь уходить; за мной уже приехал фольксваген из пятидесятых.

- По-настоящему хорошие ботинки - те, которые не только удерживают тепло, но и которые удерживают холод! - радуюсь я, засовывая какие-то отдельные уже ноги в ледяные ботинки.

- Смотри, какое мне платьице подарили! - кричит на прощанье Кузмицкая, вынимая из шкафа что-то пестрое и клочковато-неровное по всей нижней кромке.
- Кто тебе его так ПОКРОМСАЛ? - спрашиваю я.
- ПОКЛОННИКИ! - хихикает она.
- Один-один, - устало говорю я и выбегаю за дверь. Кузмицкая хватает под мышку абрикосовую собаку и мчится за мной следом - она никогда не выпустит меня во двор одну, и эта вот ее дурацкая, трогательная забота сыграла со мной злую шутку - ночью я два раза просыпалась от странного ощущения того, что Кузмицкая спит рядом. Ладно, не будем об этом больше.