?

Log in

No account? Create an account
December 22nd, 2006 - Словарь странных слов — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

December 22nd, 2006

Как мы съездили в Варшаву. Дневник. Совсем личное. Длинный пост, можете промотать. [Dec. 22nd, 2006|02:35 am]
deja vu смерть

Почти все нижеследующее случилось в Варшаве - я поехала туда лечиться от чего-то психосоматического: добрый доктор бойцовского клуба всего лишь за цену билета-до-варшавы проколол мне вену насквозь ("да, наркоман из вас бы не получился"), потом так же ловко проколол еще одну вену ("ох, а эта вена у вас гораздо веселее!" - видимо, студентов-медиков с самого начала приучают к дискурсу веселых вен), а потом сообщил, что мне пора пить ноотропы - ура, наконец-то химия! Ноотропы чуть позже знатно развеселили братца Яна, который локомотивом промчался сквозь мой грустный дом по дороге из паспортного стола на электрический стул - он вцепился в них изо всех сил и начал тянуть на себя, ну я только попробую одну, ну чё ты. "Ээээ, это мои ноотропы, отдай мои ноотропы, у меня тяжелый период в жизни, черт подери!"- ныла я и упрямо тянула упаковку назад, - Ты похож на гигантскую рептилию, у тебя еще не закончился химический период, это странно, это странно". "Нет, химический период у меня закончился, - неожиданно сообщил братец, - Начался корпоративный!". В этот момент я поняла, что я наконец-то все поняла. Хотя периоды, и тем более их характеристики, тут ни при чем - это было кромешное понимание, граничащее с просветлением. Впрочем, возможно, это все оттого, что ноотропы все-таки начали действовать - причем именно в то мгновение, когда я отважно за них боролась. После этого я поехала на вокзал и купила билет до Варшавы.

- Смотри, смотри, у меня вся рука синяя и чорная! - размахиваю перед Пчелой бледным локтем, тыльная сторона которого испачкана баклажанным кровоподтеком. "Убери, меня тошнит, я сейчас потеряю сознание!" - томно рычит Пчела. Я стою перед зеркалом в туалете джазового клуба Tygmont, где мы слушаем легендарных Войцеха К. и Томаша Ш. и, закатав рукав почти до подбородка, фотографирую свою синюю руку на память, но три мегапикселя превращают сладостную роршаховскую гематому, подвластную расшифровке (орел-летун? козел-считальщик? бухгалтерша Юля из редакции журнала "Треугольник?") в туманное облачко, будто мазнула локоток в ежевичное пюрэ.

- Ты слишком быстро ходишь! - говорит мне Пчела уже, наверное, сотый раз. Я начинаю считать шаги - раз, два, три, четыре. Какой-то бомж весело хватает меня пальцами за волосы и говорит: "Превед, кросавицо!".

Во всех городах, кроме Минска, я слишком быстро хожу, слишком быстро думаю, слишком быстро живу и слишком остро на все реагирую. В Минске я погружаюсь в болотистый туман, который тут вместо воздуха, и становлюсь вялой, больной и медленной, как муха в сиропе.

- Нет, при чем тут многие, - говорит Пчела, - У меня просто сапоги на платформе! Куда ты вечно спешишь! 

Live fast die young, вторая часть началась с того момента, когда мне сообщили, что отель никто никогда не бронировал, идите жить в парк; ой ужас-ужас, я села на пол и заплакала, "это потому что у меня уже месяц температууууууура, а не потому что я инфантиииииильная", поплакала часок и перестала - устроила скандал и умудрилась выбить мерзкий номер с неработающим телевизором и мертвым невидимкой в душе. Ночь начинается в 15.30, по Лазенкам бегают белки, старички, хорьки и скинхеды; чуть позже Пчела сидит на кровати и сочиняет письмо директору отеля ("Дорогой дедушка! Забери меня отсюда поскорей! Сексуально неудовлетворенная бабища на ресепшне сказала мне шат зе фак ап и швырнула мне в лицо ю-эс-би и сетевой кабель. Когда я пообещала вызвать полицию, она начала царапать сама себе лицо когтями и выть по-звериному, а ведь я тоже, между прочим, полька по национальности и это, понимаете ли, оскорбляет мое чувство национального достоинства").

- А я тоже полька, - грустно говорю я и включаю настольный светильничек. Он не работает - вместо лампочки там острые зубья. - Вот дерьмо, и светильничек хреновый подсунули. Это хорошо, что ты накидала им полотенец на пол в ванной.

...- И филин там такой страшный.... - рассказывает Пчела что-то очень личное по дороге в центр, - С такими ушами - ну, знаешь, такими вот...
- Такими? - показываю я на гигантскую скульптуру макабрического филина, вырастающую из здания, мимо которого мы по счастью проходили.
- Аааааа, УЖАС! - кричит Пчела и даже не понятно, то ли ее порадовала податливая, плавающая иллюстративность Варшавы, то ли напугала мерзкая птица.

Вообще, нас много кто пугал - в трамвае, едущем в какие-то новосёлки (новинки?)нам повстречался польский сумасшедший; всю дорогу он что-то бормотал, периодически выходил из трамвая совсем; через две-три остановки снова в него входил (я серьезно), иногда шарил затуманенным взором в ватном заоконье и пел что-то сердитое. В тот момент, когда он, казалось, должен был наконец-то триумфально выйти на середину трамвая и под грустный долби-сарраунд джазовой трубы сказать: "Wow! After I jumped I realized... life is beautiful... it's full of oppotrunity... surprises... and television!", оказалось, что нам пора выходить; далее же были в основном животные - странного вида хорек (или это был не хорек, черт побери!) и шыншылловый воротник на, казалось бы, перспективном полупальто.

- В Швеции, если ты будешь, к примеру, в воротнике из натурального меха, на тебя все будут пялиться, - рассказывает мне Пчела. - Хотя, в принципе, шыншыллу можно и отпороть...
- Отпороть - не воскресить, - отвечаю я. Непривычно белую и живую шыншыллу мы еще недавно видели в зверином магазине на Новом Свяце; я уже собралась прикупить там печального крысика немыслимо нежной расцветки, но сдержалась.

Дождь, дождь, зеленая трава, я иду по ней босиком, то есть в зимних испанских валенках, сажусь на корточки и трогаю пальцем цветочки. "Декабрь, рождество! - радостно кричу, - И цветочки, блять! Цветочки, понимаешь!". К нам двигаются полицейские. "Да, а потом нас забрали в каталажку за то, что она трогала пальцами цветочки около какого-то посольства!"- цитирует Пчела еще не написанный пост в благостно, благодатно, невероятно и десятикратно отсутствующий вокруг Живой Журнал. Вообще, у Пчелы ко мне ужасно материнские чувства - вначале это меня раздражает, потом начинает казаться трогательным. В каталажку же меня могли забрать еще и за то, что проходя мимо греческого посольства, я почему-то восторженно кричала: "And the twelve points... go... to... GREEEECE!!!". Возможно, это какие-то национальные комплексы.

- Это такой психотренинг, я всегда мечтала научиться нормально воспринимать такие вещи, а тут сразу лечение электричеством... - через десять минут - Киев? какой Киев, какой блять Киев?! - к счастью или сожалению (уже не важно), это не Киев, мы едим сыр руками с доски и слушаем джаз, а культовый саксофонист после каждого соло укладывает инструмент на колено и пытливым орлиным взором окидывает аудиторию: оценили ли?  От этого взгляда невозможно скрыться, я начинаю ёрзать, на выходе вижу его в пальто и шарфике и начинаю глупо улыбаться: да, да, я оценила. М. очень правильно называет такой вид улыбки, гм, "такая, как когда ты встретила в кафе Патти Смит, да?". Да, именно.

- И привет Крещатику, раз уж ты в Киеве! - говорит мне мама, позвонившая на мой польский номер, чтобы узнать, жива ли я вообще.

Ближе к вечеру третьего дня я каким-то странным, немотивированным образом ухожу одна гулять в дождь, потом заставляю Пчелу купить мне диск dEUS (карманная революция в mp3 - это несерьезно), а до этого мы бегаем по магазину и потрясаем друг перед другом ящиками с дисками ториамоса; это такая игра, кто красивей ящик найдет - тот, что я нашла, был в форме пианино. На прощание Варшава радует Пчелу еще одним реверансом, подсадив в наше купе мальчика из Украины, который учится в Будапеште, но не очень любит этот город. "Хаха, ну у тебя все еще впереди!" - сообщает Пчела, кое-что знающая о том, что Будапешт делает с людьми.

**

Дома, в Минске, я чуть не угорела (это было бы забавно, кстати) - строители нового лифта что-то взрывали в подъезде и занимались сварочными работами, из-за чего в квартире скопилось катастрофическое количество угарного газа. Даже пламя из газовой плиты вырывалось длинное, красное, лучевидное - из-за нехватки кислорода, объяснили мне потом. Я провалилась в тяжелый, смертельный и душный сон - и когда я проснулась, кругом были клубы дыма и Машин голос в телефоне:

- ..они играли на гармони в переходе и пели песни тридцатых годов!... у одного была парализована правая половина лица - а у другого левая! прикинь! такие фрики!!!

Я ее не слушала, потому что почти не могла дышать и ничего не понимала. Маша спасла мне жизнь, но ничего не знала об этом и поэтому продолжала радостно щебетать.Я раскрыла все окна, закуталась в ветошь и стала пить чай - кажется, весь этот кошмар наконец-то закончился.

P.S. О, кстати, вот обязательное постмодернистское размышление о том, что происходит в Беларуси - сегодня почти всему городу отключили горячую воду и отопление с утра и до 19.00. Кажется, государство начало всерьез экономить.

Link31 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | December 22nd, 2006 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]