November 7th, 2006

dusya

"дай списать ноябрь!" . 1 и 2.

1. Сидят в разных углах комнаты два шизофреника и списывают друг у друга интимные дневники: один у другого - дневник за сентябрь, другой списывает дневник за ноябрь; эта сделка кажется (и является) единственно честной и верной. Есть в этом что-то от безнадежно проваленной контрольной по мокрой геометрии.

2. Для того, чтобы заснуть и не думать о том, из-за чего так тяжело на душе, я начинаю вспоминать накануне просмотренные в гостях у Анны полсотни серий Happy Tree Friends - мелькая перед глазами разноцветными кровавыми бабочками, эти свежие образы действуют гораздо лучше новопассита (кто бы мог подумать).


( с возрастом привлекательная порочность во взгляде каким-то образом превращается в безысходность )
dusya

Дневнишник.

Вчера был первый день зимы, сегодня - первый день весны, я вся в слезах (чужих) приезжаю к Верице и рассказываю ей всю свою жизнь в первый раз за два года наших с ней непростых взаимоотношений, осложненных возрастным цензом и тремя метрами добротной пеньковой веревки. Жизнь рассказывается как-то фрагментарно. Верица нежно укладывает в мою тарелку горку оливье: "Вообще у всех такое ощущение сейчас, будто Новый Год уже прошел - вроде и праздника не было, но все сидят по домам мрачные, похмельные и доедают вчерашние блюда вот вроде того же оливье".

"Я не понимаю, зачем выносить из дому огромную газовую плиту"... - грустно булькаю я о насущных проблемах в быстрое, пьяное и прозрачное вино. Верицына абрикосовая сука тычется мне в колено творожной мордой и трет мне джинсы когтями - раз, два, три. "Ура, ура, бабушка разрешила мне курить на кухне!" - Верица прыгает по кухне, как детсадовец, которому бабушка разрешила швейную машинку покрутить. "Винчик, бабушка, ты будешь винчик?" - верещит она, убегая в бабушкину комнату с гигантским бокалом вина. "Ну, в то время мы все были как шведская семья, - продолжаю я печальную исповедь, - Видимо, оно и правда со стороны так выглядело... Ой, да, печеные яблоки! Конечно, и мороженое давай... Кофе, кофе мне свари!".

"Ох, как это чудесно! - восторженно говорит Верица, когда я, уже уходя, копошусь в коридоре и почему-то крайне навязчиво пытаюсь прицепить к царственной верицыной груди чорно-нефтяной значок "Рэп - за свабоду" ("я хочу тебе что-нибудь подарить, но у меня ничего нет, только сахар и значки"), - Наконец-то, наконец-то мы с тобой говорили про мальчиков - в первый раз!".

"Это ничего, - просветленно говорю я, завязывая мартенсовский шнурочек, - Просто я на самом деле вообще ни с кем на эти темы говорить не могу - потому как мои друзья-мальчики уверены, что у меня всего было слишком много, а друзья-девочки наоборот думают, что у меня вообще ничего не было никогда и быть не может; ну вот и особенно не хочется ни с кем говорить. И вот даже с моей самой близкой подругой Алисой мы только один раз в жизни нормально обсудили одного нашего общего мальчика - и то исключительно потому, что он умер.

- Я тебе тоже что-нибудь сейчас подарю, - вдруг очень грустно говорит Кузмицкая, распахивает душный шкаф и начинает возить по нему повлажневшими осенними очами.

- В бабушкином доме всегда найдется какая-нибудь фигня, от которой есть смысл избавиться с моей помощью, так что ээээ не надо. - назидательно прощаюсь я (открытие, вдохновение) Давай лучше просроченными кредитками меняться! (бросаю взор на бирюзовую визицу, топорщущущуюся на полочке)... а, блин, у тебя она не просроченная? Вот фигня (совсем смущаюсь). Пока. Пока.

  • Current Music
    Tori Amos - Cloud On My Tongue