November 1st, 2006

dusya

Дневник. Вчера. Поездом и закончится. Оживим печенье.

День, с поезда начавшийся, поездом и закончится.

В восемь утра мы, пошатываясь от утренней немощи, уже стояли на перроне - из поезда грациозным облаком исходила Верица, в Москве лишенная гламурных розовых гантелей и гномика-садомазохиста (артефакты были торжественно заменены лиссабонскими кастаньетами via Feti_Shit), а у грозных рельс уже суетилась и нервно стреляла глазом прямо в сердце Машутка, которую мы не видели целый месяц. Так уж получилось, что Верица и Машутка случайно возвращались из Москвы в соседних купе - я два года до этого не могла их познакомить, а тут случайный поезд их сблизил! Жаль, что в нынешние времена такие совпадения меня уже не удивляют. "Вы меня встречаете или Веру?" - нервничала Машутка,  размахивая корзинами, полными чего-то московского и тяжелого; Вера же выглядела клетчатой и уставшей и даже пошла вначале не в ту сторону. Потом она пошла в ту сторону, но исчезла. Мы же приехали к Машутке домой, помогли ей отнести корзины, я села на диван, обняла русский Newsweek со статьей про новый фильм Вуди Аллена и уснула. М. же рылся по шкафам и искал там Машуткино нижнее белье, и не находил, и нервничал, на кухне шкворчала яишница, играла латиноамериканская музыка; Машутка достала из ящика какой-то отвратительный самогон и они с М. выпили по стакану, это в девять утра-то. "Крепка, хороша медовуха!"- голосом Александра Ливера сказал М., захмелел и начал ломиться в ванную комнату, куда пьяная Машутка убежала принимать душ. "Завинти в туалете красный вентиль!" - страшным голосом ревела Машутка из-за двери, но ванную не отпирала. Славно, хорошо заладилось безумие - день наверняка обещал быть приятным.

Потом я вернулась домой, а ко мне приехала мама и повыбрасывала все из шкафов просто так на пол. "Почему ты не можешь взять кредит?" - спросила она. "У тебя комплекс сверхчеловека, ты считаешь, что ты выше того, чтобы работать в офисе. - сказала она через некоторое время. - А на самом деле тебя просто никто никуда не берет работать, вот и все". "Ты - как старичок, у тебя полон дом всякого хлама!"- совсем триумфально сказала она и выбросила что-то в окно. Потом, правда, она принялась общипывать денежное дерево, растущее на окне, и немножко успокоилась. "Это не страшно, что я его обкромсала,  -сказала она, - Денег-то у тебя все равно нет. Почему ты не хочешь взять кредит?". Это все любовь, это все любовь, думала я. Потом мама совсем успокоилась, отвела меня в ресторан и накормила рыбными бронежилетиками с морковным соком. Напротив нас сидел студент со сметанными усами и подслушивал наши разговоры - бедный, бедный.

Потом я поехала на торжественную пресс-конференцию группы Джей Морс, которая считается здешней группой номер один. Шатались стены, поклонники выстраивались в очередь, прессу поили шампанским, атмосфера была удивительно нездоровой, а я выглядела еще более нездоровой, чем атмосфера. Заметила, что чем более патологическая обстановка на торжественном мероприятии, тем более патологически я начинаю себя вести. Сделала удивительное открытие - оказывается, это не мне тяжело общаться с людьми; это людям тяжело общаться со мной; они просто не знают, о чем со мной говорить и как себя вообще вести - видимо, я произвожу такое впечатление, чего-то такого странненького, о господи. Ну что ж, святая правда - вот и расставили все по местам.

Совершенно шизофренически познакомилась с Тамарой Лисицкой. "Привет, я Татьяна!" - сказала я ей. Она не растерялась и ответила: "Привет, а я Тамара". Вот это я понимаю! Вообще, Лисицкая - классная. Там было еще несколько человек, которым я была искренне рада, но у меня как-то с ними не заладилось, поэтому я схватила с полки диск Beck "Information" и убежала.

Потом оказалось, что мы срочно должны проводить Машутку на поезд. Это безумно странно - Машутка только приехала из Москвы, а уже снова садится на поезд и уезжает, только теперь в Киев. Мы снова поехали на вокзал и вели себя там как мишень для насмешек: какие-то чужие мальчики оставляли нам свои сумки и барсетки, Машутка тянула у меня из рук газету со статьей "Катя Пытлева и ее кролики" и случайно оторвала от нее самый сладкий абзац, М. долго-долго курил сигарету у мокрого, осеннего вагона, душно пахнущего ощущением чужого завтрашнего Киева, потом сказал: "Ну все, Машутка, пиздуй" и отнес офигевшую от такой реплики Машутку прямо в тамбур, где она так и осталась стоять солнечным силуэтом во мгле ноябреющей пустоты; встретил человека - проводил человека; так и вся жизнь твоя рядом с этим человеком превращается в хит-парад самых красивых вокзалов мира.

После этого М. уехал домой, а мы с Анной и Антоном поехали в гости к К. устраивать ностальгический вечер под названием "А ведь осенью 2002-го года все было не так уж и отвратительно" (см. Пригов Дмитрий Александрович: "Не так все в прошлом плохо было!"): мы наварили глинтвейна с цитрусами, купили ящик печенья "Зверюшки" и несколько часов подряд вспоминали о том, как чуть не откинули копыта однажды ночью в заброшенном отеле "Моряк" на берегу зимнего моря - тогда все началось с моей радостной реплики "Давайте играть в Стенли Кубрика!", а закончилось ночным гостем, которого даже теперь вспоминать страшно.

"Да, ничто так не объединяет людей, как совместно пережитый Главный Кошмар В Их Жизни", - сказала я таксисту, когда мы загрузились в долгожданный серебристый мерседес, благоговея от давно пережеванного ужаса.

Да, совсем забыла! С печеньем "Зверюшки" я обошлась очень гуманно - при помощи гелевой ручки пририсовала каждой зверюшке ужасно серьезное ЛИЦО. Думаю, в итоге мы таки справились с задачей кого-нибудь оживить этим странным и грустным осенним вечером.
  • Current Music
    Porcupine Tree - Deadwing