October 6th, 2006

dusya

нет сил на это

Григорал и Мари поехали на машине в земляничный лес, чтобы Мари могла выспаться на заднем сиденье; работа утомляла ее, дома пятеро детей некормлены лежат на лавках, старушка-мать с язвами на бедрах, вымыть десять полов и три этажа; Мари хочет всего-то выспаться: поможешь мне? ты можешь мне помочь? я так устала, что не могу больше жить: нет сил на это.

Григорал заводит машину и молча везет Мари в земляничный лес; они выезжают на залитую лунным огнем поляну, машина замирает и становится тихой, как лист бумаги; беззвучно шелестят сухие, по-осеннему черные земляничные листья.

Мари с сумрачным бормотанием вытягивается на заднем сиденье, подбирая под себя ноги, и засыпает.

Григорал пять минут слушает ее дыхание. Потом снимает с себя рубашку, майку, ботинки, ремень, брюки, носки, трусы; снимает со спящей Мари кофту, платье, чулки, какое-то непонятное многоступенчатое нижнее белье; стараясь не шуметь, овладевает спящей Мари и минут двадцать нервно возится в ней, хватась одной рукой за потолок машины, а другой - за гладко выбритый затылок Мари.

Потом Григорал успокаивается; одевает безмятежно сопящую Мари; одевается и сам; рубашка застегивается как-то непривычно долго, будто в ней не восемь, а девятнадцать пуговиц; сердце его бьется тяжело, отчего-то болят колени.

Ровно через полчаса Мари просыпается и потягивается.
- Я выспалась, - радуется она, - Я так хорошо отдохнула. Вся усталость куда-то исчезла! - Мари рассматривает свои руки. - Так легко, так хорошо! Теперь можно спокойно ехать домой и работать всю ночь, и завтрашний день тоже! Спасибо тебе. Ты - настоящий друг!

Григорал заводит машину с третьего, четвертого раза: его руки дрожат; он крепче обхватывает ладонями руль - и начинают дрожать предплечья.
Он понимает, что очень сильно устал; так устал, что не хочет больше жить: нет сил на это.