September 4th, 2006

dusya

Куриный бог.

Юля и ее бабушка Инжир каждое утро ходят в Бобровый парк смотреть на отлетающие самолеты. Когда над ними пролетает очередной, разрезая взгляд дальними всполохами солнечного металлического животика, бабушка Инжир уже привычно достает из сумки бутерброды с огурцом.

- В школе пообедаю, ну там будут котлеты же всякие, каша, компот, - щурится Юля, капризно и трогательно приподняв верхнюю губу.

- В школах уже давно не кормят. – тихо говорит бабушка Инжир. – Давай, ты всегда говоришь одно и то же, какой идиотизм, немедленно ешь, я для тебя готовила.

Юля грызет бутерброд, рассматривая прохладный эфирный боинг аскетичного телосложения, и ей кажется, что у всех его пассажиров во рту в данный момент – болотистый вкус огурца.

Потом, когда Юле уже совсем перестали нравиться люди, она поднимала с парковых дорожек окурки и, морщась, жевала их: теперь у них во рту будет привкус окурков, как же им неуютно будет лететь на бизнес-встречу.

- Когда-нибудь уже потом, когда ты подрастешь, - говорила бабушка, желтоватыми пальцами выковыривая из сопротивляющегося Юлиного рта пережеванные, но все еще упругие, окурки. – Я куплю тебе билет на такой самолет, как раз вот накопится сколько нужно, и куплю, что поделаешь. И ты сядешь в него и улетишь отсюда навсегда в другую, правильную жизнь, а я останусь тут и умру одна, и только дождь будет ходить на мою могилу, или не будет.

Юля поднимает с земли камень и кладет его в рот – пускай все, кто летит в Париж, неясно мучаются от ощущения того, что они сосут камень.

- Или не будет. – говорит бабушка Инжир, - Скорей всего, не будет – меня никто не хватится и я со временем мумифицируюсь в собственном доме, я читала, со многими бабушками так происходит.

Юля понимает, что ей нужно обнять бабушку, погладить ее шершавые плечи, сказать что-нибудь важное о чувствах, важное о заботе или о любви, но Юля не может – ей все это мучительно, ей не хватает силы воли, ей вообще многого не хватает.

- Здесь и правда слишком многого не хватает. – говорит она, выплюнув при этом камень бабушке на загодя подставленную ладонь.

Бабушка улыбается.

- Это куриный бог, - удивленно и радостно говорит она, глядя на камень. – Я продену в него веревочку и буду носить на шее до того самого момента, пока ты не исчезнешь. Но ты теперь уже никогда не исчезнешь.

Юля понимает, что она выдала себя – по ошибке она выплюнула не тот камень, который лежал на дорожке Бобрового парка, а тот, который был у нее во рту с самого рождения.

 

  • Current Music
    R.E.M. - You're In The Air