?

Log in

No account? Create an account
Словарь странных слов [entries|archive|friends|userinfo]
deja vu смерть

[ website | shesmovedon ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

October 15th, 2005

Осень, воспоминания, игры в "страшно". [Oct. 15th, 2005|12:14 am]
deja vu смерть
[Current Music |Coil - Disco Hospital]

Наступила осень. Алиса Бизяева, которой посвящен значительный процент данного блокнотца, завела себе свой собственный блокнотец, значительный процент которого посвящен уже следующему человеку - кстати, мне до сих пор интересно, что будет помнить о нас этот следующий человек (если будет) и какими странными существами мы останемся в ее впоследствии окрепшей под шорох лет памяти? И если малые дети не помнят своих ранних путешествий, то что они помнят, будучи тем, кого они все равно забудут? Жаль, в возрасте полутора лет нельзя вести дневник. Я бы вела.

Вообще, память - странная штука. Где-то я писала о том, что у каждого из нас есть список песен, которые могут довести буквально до слез: начинают теребить что-то чуткое, хрупко-нитяное, прямо в переносице, как будто голенькую живую птичку без единой косточки раздражать; и птичка эта из ниток вдруг разливается мглистым ежом чужеродных запахов - и все, пиши пропало. Дело тут даже не в музыке, в данном случае катализатором может быть и коллекция слов, и подсмотренное содержимое чужой сумочки, и даже тайное наречие прически учительницы (когда встречаешь на улице даже чужую, не свою, учительницу - она всегда при этом именно учительница, и ты это знаешь).

Просто до того, как ты повзрослеешь, ты грустишь от музыки потому, что она напоминает тебе о твоей прошлой жизни.
А потом - потому что напоминает о нынешней.

Иными словами, тоска о вневременном состоянии души подменяется тоской по отшумевшим линиям тела. И это никуда не деть, такое удивительное свойство памяти.

Сегодня у нас был похожий опыт: мы с Альгизом и Максом ходили в клуб Р. на концерт К. Клуб Р. был популярен среди пьяных подростков лет 10 назад, тогда там, возможно, мы тоже валялись по углам, это не важно. Концерты К. были для нас чем-то вроде светской жизни - но очень давно, в то время, когда мы в команде с Альгизом могли запросто оживить мертвую пеструю птичку, просто аккуратно перекладывая ее друг другу на ладонь. Три волны нехорошего свойства памяти:
1. Когда К. говорит: "Ааааааа, заебись!" - кажется, про последний альбом Амона Тобина, который "музыка к какой-то игре". Мы втроем начинаем смеяться - причем все трое понимают, что это радостное просветление и удивление тому, что на самом деле никогда уже не будет как раньше. Некоторых людей уже не нужно дозировать - почему же от этого грустно?
2. Клуб совсем другой - пьяных подростков уже нет, в моде живенькие движения, шляпы а-ля Мертвец Депп, здоровое жидкое пиво, белые стены, какие-то картинки, обычная студенческая столовая с паркетной сценой. "Мы можем даже развесить шарики, - написано в рекламном буклете клуба, - Но наш интерьер и без этого сам по себе праздничный". Ага, конечно. Даже не смешно. А бессознательных детей, валяющихся в блевотине и пиве, вы тоже можете для нас развешать по клубу?

"В этой стране каждые пять лет все начинается сначала", - говорю я Альгизу.
"Интересно, когда наконец-то К. станет звездой?" - задумчиво говорит Альгиз.
Макс рассматривает пробегающих мимо второкурсниц, рассеянно улыбаясь.

3. На прощание К. обнимает Альгиза и Макса, умилительно рассказывая о том, как он счастлив, что мы к нему пришли (в процессе этих объятий он умудрился выглотать изрядную долю молдавского коньяка, который мы прятали по карманам!). Мы с полуулыбками отстраняемся - мы как бы в стороне от всего этого, но нам странно признаться в том, что мы на самом деле пришли же, как ни крути. 

Потом мне звонит Артем З., барабанщик разнообразных групп: "Ты в каком клубе? БГПА? Ты на концерте? Я хотел спросить, как туда пройти! Какой концерт? Что? ТАТЬЯНА. Послушай. Там кругом призраки. Эти стены пропитаны прошлым. Там нельзя было возобновлять клуб. Смерть улыбается нам из каждого угла. ТАНЯ?". Он звонит с телефонной карточки - в том мире, откуда мне поступил звонок, массовая мобилизация еще не произошла, думаю я, так и есть.

"Ох, блин, ну как будто сейчас 2001-й", - облегченно говорю я, когда все заканчивается. Мы забираем кружечку (Макс сел в автомобиль Альгиза с кружечкой, полной пасхального чая - вообще, это прекрасная мысль, забирать с собой в осенние походы недопитые чашки с фарфоровым чаем), прощаемся со всеми и уходим по домам, спать, определять музыку и сохранять по умолчанию.

"Сейчас бы птичка так и осталась дохленькой, вот что страшно", - потом уже говорю я Альгизу в аське.
Потом поправляюсь: "Хотя козявку, может, и оживили бы. Козявку отчего не оживить-то".
"Как-то даже страшно становится", - говорит Альгиз.

 Ах, эти игры, игры, сладкие игры в "страшно" и "прекрасно". Вот когда Адольфыч пишет о том, как он видел сову - это на самом деле прекрасно. А мы что. А нам. Ага. Надо завтра поупражняться на мертвых козявках, что ли.

Link23 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | October 15th, 2005 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]